Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Глава 4

Это были всего несколько фраз, записанных на автоответчик в квартире писательницы Погребижской.
"Мария Иннокентьевна! Лидия Евгеньевна! Это Галина Сафонова из турагентства "Санвояж". Ваши документы готовы. Вы можете приехать за ними в любое время с одиннадцати до восьми вечера. Кроме воскресенья". Светлова взглянула на часы.
- И как раз не воскресенье... - пробормотала она.
Галина Сафонова, сотрудница агентства "Санвояж", модная девушка с приятной внешностью, с улыбкой профессиональной и нежной, раскинув перед Светловой каталоги, заливалась соловьем:
- Самое прозрачное, по выражению Кусто, море в мире... Вот этот отель - четыре звезды, а на самом деле-то все пять...
Светлова только простодушно кивала, слушая эти трели: "Надо же, какие милые люди - отель пять звезд, а берут как за четыре! Бессребреники... Мать Тереза просто отдыхает".
- А ваше агентство "Санвояж" довольно популярно... - заметила наконец Анна, подустав от этого упоенного рассказа.
- Да? - не успев перестроиться, удивилась столь неожиданному заявлению Галина Сафонова.
- Да. Я слышала, вы работаете с очень известными людьми. Вот, например, писательница Погребижская... Кстати, куда она собралась ехать отдыхать? - взяла "быка за рога" Светлова.
Нежная улыбка покинула приятное, с тщательной косметикой лицо Галины Сафоновой.
- Во-первых, я не могу разглашать такую информацию, - неожиданно сурово заметила она, - Эта информация конфиденциальна. А во-вторых... Не понимаю, зачем вам это нужно?
- Понимаете, Галина... - Светлова стыдливо потупилась. - У меня есть одна слабость...
- Вот как? - с возрастающей тревогой уставилась на нее непробиваемая Галина.
- Ой, это не то, о чем вы подумали! - бросилась успокаивать ее Светлова. - То есть, это тоже своего рода недостаток, но другого рода. Мне, видите ли, очень льстит общество популярных, известных людей. Я не только собираю автографы, я коллекционирую знакомства со знаменитостями. Понимаю, что это ребячество, но так приятно бывает обмолвиться: а я вот отдыхала с такой-то!
- Вот как? - снова повторила с еще большим сомнением в голосе недоверчивая Галина.
- Ну, что тут такого, в самом деле? Некоторые турагентства даже используют эту человеческую слабость для привлечения клиентов. Например, если круиз, специально бесплатно сажают на теплоход какую-нибудь знаменитость, чтобы пассажирам было приятно: они плывут в компании с известным человеком!
- Ну, в общем, в этом что-то есть... - призадумалась Галина Сафонова. - Ну, конечно, есть? - с жаром бросилась убеждать ее Светлова. Галина Сафонова пожала плечами. Очевидно, это недоумение означало: ну ладно, шла бы речь о Филиппе Киркорове... Но добиваться так общества какой-то писательницы Погребижской?! Странные все-таки люди эти клиенты! - А то я обращусь в другое агентство! - уже не стесняясь, пригрозила Светлова.
- Ну, хорошо, хорошо! Что вы так волнуетесь?.. - Сразу отбросив сомнения, согласилась Галина Сафонова. Перспектива лишиться комиссионных за наклевывающийся заказ явно устраивала ее меньше, чем разглашение служебной информации. Сезон только начинался, и клиентов было не то чтобы слишком много...
- В конце концов, хотите с Погребижской, езжайте с Погребижской. - Галина щелкнула клавишей своего компьютера. - У нее Хорватия, Дубровник, отель "Адриатика". С третьего июня.
- Я успею?
- Успеете, успеете... Виза в эту страну пока не нужна. Выйдя из турагентства "Санвояж", Светлова остановилась у книжного лотка, разглядывая разноцветную продукцию. Книги Погребижской она обнаружила сразу...
"Приключения львенка Рика в Звездной стране", Мария Погребижская! Светлова полистала шикарно изданную красивую книгу. "Купить, что ли, ребенку?
Может, это как раз то самое, "доброе и светлое"? Без психологического террора?
На обложке - довольно симпатичный львенок..."
Светлова купила книжку и, потихоньку размышляя о свалившемся на нее "деле Селиверстова", направилась к своему дому.
"Все-таки, может, не ездить так далеко? - думала Анна. - Пожалеть кошелек Майиного папы? Ну, мало ли, что Погребижская не хотела прежде ни с кем разговаривать о Селиверстове, а вдруг у нее, Светловой, получится?"
И после некоторых размышлений Светлова все-таки сделала "честную попытку номер один" - встретиться с писательницей в Москве... Происходило это так. По доступному простому смертному номеру телефона ее довольно подробно расспросили - некий женский голос! - кто она, что она и зачем ей так нужно увидеться с писательницей Марией Погребижской. После того как из нее вытрясли эту информацию, женщина, представившаяся секретарем, объявила ей, что с почитателями своего таланта писательница Погребижская не встречается, а для журналистов есть особый порядок: нужно письмо от газеты с просьбой об интервью - на официальном бланке за подписью главного редактора и печатью. А то, мол, сейчас столько проходимцев, которые ничтоже сумняшеся выдают себя за журналистов.
Поняв намек, Светлова ретировалась. Кстати, женщина-секретарь и оказалась той самой Лидией Евгеньевной. Так она, во всяком случае, в ответ на настойчивую просьбу Светловой представилась. А что, если просто "постучать у порога", подумала Светлова, и снова рассказать ту же бесконечную "сказку о белом бычке"? Перед вами, мол, преданная почитательница таланта писательницы Погребижской: не откажите хотя бы в автографе...
Не прогонят же ее?
"Попытка номер два" заключалась в том, что Светлова без всяких договоренностей и приглашений уселась в машину и поехала в дачный поселок Катово, где находилась дача Погребижской, на которой, по словам Кронрода, писательница постоянно и проживала.
Раньше шутили про "страну вечно зеленых помидоров". Теперь впору было говорить о "стране заборов", за которыми зреют все те же вечно зеленые помидоры... Светлова очень долго пробиралась по узкой улице дачного поселка, похожей на коридор с глухими трехметровыми стенами. По безлюдности улица способна была соперничать с поверхностью Марса. Однако ясно было, что за заборами кипит жизнь: когда Светлова останавливалась и выходила из машины, чтобы разглядеть номер дома, слышно было, как из-за этих заборов доносятся покашливания, голоса, тявканье собачек и запахи сортиров типа "выгребная яма". Наконец Анна нашла нужный номер дома, но попытка номер два не удалась.
Светлова и звонила, и стучала, однако никто ей не открыл. Даже и звуков никаких из-за забора Погребижской не доносилось - ни человеческих голосов, ни даже лая собаки.
Для очистки совести Светлова посидела еще в машине, наблюдая за домом - вдруг кто появится?
Но никто так и не появился ни у ворот этого дома, ни вообще на этой безлюдной улице. И Анна уехала.
Кронрод был прав.
Более замкнутую, закрытую для посторонних, жизнь как у этой Погребижской, трудно себе представить.
Однако Светлова не сдалась.
В отделе культуры, где прежде работал Максим и где про писателей, о которых писала газета, знали если не все, то много, Ане не отказали в консультации. Правда, затруднились назвать хотя бы несколько фамилий людей, через которых к ней можно было подобраться... Более других, однако, как источник информации, на взгляд сотрудников отдела культуры, мог бы тут Ане пригодиться знаменитый детский писатель Малякин.

***

Писателю Малякину явно было скучно. Его "алло" в трубке было вялым, апатичным, лишенным жизненного тонуса. Тем заметней был контраст, когда Малякин услышал в трубке молодой женский голос.
Писатель Малякин сразу оживился и, в общем, отнесся к Аниной "легенде"
- студентка, пишет дипломную работу по детской литературе! - совершенно не критически.
- Что ж, голубушка, хотите навестить старика - приезжайте! И жена будет вам рада...
- Правда?
Оказалось, правда...
Жена Малякина оказалась просто чудом дрессуры.
Все манипуляции, которые были ею произведены за то время, пока Аня находилась у них в гостях, были направлены на то, чтобы писателю Малякину в этой жизни было хорошо и удобно, светло и тепло - в общем, чтобы ему Абсолютно не на что было жаловаться.
Она принесла ему "покушать салатик" - диетическая порция, "крошечка в плошечке". Но каково было искусство сервировки! Цветочки, салфеточки, тарелочки, вазочки, корзиночки... На то, чтобы обставить столь изящным образом это действо - "писатель Малякин ест салатик", - было потрачено, как минимум, час времени этой трудолюбивой женщины. Она подавала ему очки и книги и укрывала ему колени пледом. Хотя, на Анин взгляд, Малякин отнюдь не выглядел инвалидом, не способным дотянуться до пледа. А, напротив, смотрелся бойким сангвиником довольно плотного телосложения - особенно плотного, кстати сказать, на фоне его худосочной жены.
Кроме того, жена Малякина все время молчала, открывая рот, только когда писатель обращался к ней: "Ну, скажи, Танечка, скажи, что ты думаешь". И вообще, была она как-то совершенно незаметна, очень удачно сливаясь с сероватым оттенком ткани, которой была обита мебель в писательской гостиной.
В общем, Светловой показалось, что цирковые дрессировщики животных - просто дилетанты в сравнении с писателем Малякиным. Светловой все время хотелось спросить: как ему удалось достичь такого потрясающего результата? Ведь не родилась же его супруга на свет сразу такой бессловесной и выдрессированной?! Наверняка это был итог планомерной работы...
Но отвлекаться было некогда. Главное разговорить "классика", вывести его на сплетни о соратниках по литературному цеху. Нельзя было сказать, что Светловой пришлось для этого слишком стараться.
- Горчаков? Ну, как же... очень известный писатель... Классик! - восхищенно заметила Светлова. - Я главного героя его книжек, собачку Кутю, с детства люблю. А мультфильмы по его сказкам... - Классик?! - Малякин вдруг втянул воздух и побагровел от негодования... И вдруг возмущенно выдохнул:
- Так вот знайте, милочка: эту собачку Кутю, свой лучший образ, Горчаков у меня украл!
- Да что вы?!
- Точно! - Малякин хмыкнул. - Поделился я как-то в его присутствии своими замыслами, а он, стервец, возьми да и...
- Использовал вашу идею?
- Именно!
- Не может быть! - ахнула Светлова -А я вам говорю: может! Еще как может! А этот стервец Кравинский?! Вы только спросите у меня про этого стервеца Кравинского - так я вам все расскажу!
- А что Кравинский? - покладисто спросила Светлова. - И он украл! Ах, сколько он у меня украл!..
- Да что вы!
- Точно!
- А Погребижская? - вдруг спросила Светлова, все время целеустремленно придумывавшая, как бы половчее подрулить в разговоре к нужной теме.
Малякин втянул воздух и при этом имени замер, широко раскрытыми глазами глядя на Светлову.
Пауза было такой длинной, что Светлова уже всерьез опасалась, что старика сейчас хватит кондратий... По-видимому, то, что украла у него Погребижская, не шло ни в какое сравнение даже со знаменитой собачкой Кутей...
- Она-то что у вас украла? - забеспокоилась Светлова. Но все обошлось, старик благополучно выдохнул.
- Она - ничего! Как вы смели такое предположить?!
Оказалось, что это был вздох восхищения, а вовсе не негодования, как это было в случае со "стервецом Горчаковым" и "стервецом Кравинским". Просто выяснилось, что и возмущение, и восхищение писатель Малякин переживал одинаковым способом.
- Мария Погребижская... Маша... - вдруг совершенно расслабленным голосом прошелестел писатель. - Господи... Какая же она была красавица! - Была? - переспросила Аня.
- Ну, разумеется... Я имею в виду в молодости. Ведь чудес не бывает. Машеньке-то уже годков пятьдесят стукнуло. А красота продукт эфемерный.
Консервации, увы, не поддается. Хотя Мария, наверное, и сейчас еще ничего - держится.
- Вот как?
- Ну, такая была красавица, такая красавица!.. - опять заахал писатель.
- Какая все-таки? - решила уточнить Светлова, стараясь представить молодую Погребижскую.
- Черные как вороново крыло волосы и синие глаза. Удивительные глаза...
Пронзительной синевы! Я других таких больше не встречал. Представляете?!
- Пытаюсь, пытаюсь... - пробормотала задумчиво Светлова. - Понимаете, Машенька могла ведь вообще ничего не делать... Жить исключительно на дивиденды от эксплуатации своей внешности. Так нет, "трудилась всю жизнь, как пчелка.
- А я думала, ей уже лет семьдесят!
- С чего вы взяли?
- Ну... Ведь ее книжки читают уже, кажется, спокон века? - Книжки, да, давно печатаются, - согласился Малякин. - Но самой ей... даже не знаю... Не так уж она и стара, в общем, на мой взгляд. Ведь Машенька вундеркинд - очень рано добилась успеха. Ее первая книжечка, дай бог памяти, вышла в свет, когда ей лет двадцать всего было.
- Интересно...
- Ах, Маша, Маша... - снова забормотал Малякин. - Что это были за годы!
Упоение... Арбатские переулки... Как мы веселились! И опять: "Маша, Маша..."
Светлова терпеливо ждала, когда писатель наконец вынырнет из этих переулков своей молодости.
- Вы не могли бы меня с ней познакомить?
- С Машей? - Малякин запнулся и впервые за время визита Анны взглянул на свою жену. - Понимаете, какая незадача: признаться честно, я давно уже ее не видел... Глупая ссора, пустяк, а ничего не поделаешь... Поссорились! Танечка, скажи-ка, сколько мы уже не разговариваем с Погребижской? Уж года два будет?
Жена Малякина согласно кивнула.
- Вот как? Такая ужасная ссора, что нельзя и помириться? - удивилась Светлова.
- Выходит, нельзя, - вздохнул писатель Малякин.
- Ну, хоть расскажите еще немного о Марии Иннокентьевне! Как она сейчас? Над чем работает?
- Да говорю вам, милая девушка, я уже не в курсе ее жизни. - А кто же в курсе? Малякин пожал плечами:
- Даже не знаю... Брат Погребижской умер. Знакомые, друзья? Кто уехал, кто тоже умер. Право, не знаю... Знаете, ведь как это бывает: чем дольше живешь, тем больше вокруг пустеет местность... - Неужели даже никого из родственников у нее больше не осталось? - удивилась Светлова.
- Из близких родственников - не знаю... Получается вроде, что никого не осталось. А вот есть одна дама... Она Погребижской вроде как золовкой приходится. Маша когда-то на заре юности была замужем. Потом развелась. По-другому, впрочем, и быть не могло. Прирожденная холостячка. Так вот, эта дама - сестра Машиного бывшего мужа...
- А долго?
- Что - долго?
- Долго Погребижская была замужем? Писатель закатил глаза к потолку: - Лет пять, наверное.
- А кто он, этот муж? - оживилась Светлова, почувствовав, что нащупывается наконец хоть какая-то ниточка, ведущая к замкнутой жизни Марии Погребижской.
- Не имеет значения, кто он...
- Почему?
- Потому его уже тоже нет в живых.
- Надо же какая напасть... - покачала головой Светлова. - Похоже, родственники Погребижской долго не живут.
- Да уж, - согласился Малякин. - Муж-то Машин умер... А вот его сестра, Елизавета, насколько я знаю, здоровехонька, видел ее недавно - на улице столкнулись.
- Получается, что эта Елизавета...
- Елизавета Львовна, с вашего позволения!
- Да-да, конечно... Значит, эта Елизавета Львовна - золовка Погребижской?
- Точней сказать, была ею когда-то! И довольно, следует заметить, это было давно.
"Неважно, когда это было... - думала Светлова. - Неважно, что это было давно... Пять лет - немалый срок. За это время люди многое узнают друг о друге, особенно если живут одной семьей..."
- А телефончик? - попросила Светлова.
- Кажется, был... - Малякин оглянулся на жену:
- Поищи, Танечка, поищи!

***

"Значит, еще не слишком старая и к тому же бывшая красавица... У-фф!..
- Светлова вздыхала, возвращаясь домой. - В общем, наверняка сложно организованная дама, с уймой психологических проблем и комплексов, да к тому же еще и творческая личность! В общем... Как говаривал бессмертный Шерлок Холмс:
"Его дед был герцогом, а сам он учился в Итоне и Оксфорде, так возьмите с собой на встречу пистолет, Ватсон".
Может, это она сама и "убила-закопала"? Какая-нибудь интрижка с молодым журналистом? И вот такой печальный результат..." Светлова набрала номер телефона Андрея Кронрода. - А как у Селиверстова обстояли дела с романчиками? - Ну, как тебе сказать... Не как у меня. Видишь ли, он даже когда женился, предупредил свою жену: "Я тебя очень люблю, но, учти, в библиотеке я все-таки люблю посидеть больше".
- Поняла... - Светлова разочарованно положила трубку. Кажется, версия с мимолетной интрижкой имела очень мало шансов на успех. И телефон бывшей золовки Елизаветы Львовны, увы, тоже все время молчал. В общем, как и было Светловой обещано, подобраться к Погребижской, как, впрочем, наверное, и к любым другим, пользующимся известностью людям в Москве, было чрезвычайно трудно.
И надо было признать, предложение Андрея "прокатиться" действительно не лишено было смысла.
Итак, Светлова подытожила результаты своих первых усилий... Известно, что Мария Иннокентьевна и ее секретарь Лидия Евгеньевна собрались за границу.
Известно место, время, даже отель, в котором они остановятся. Светлова задумалась. Это была очень важная информация. И глупо было бы ею не воспользоваться. Притом, что сведения, которыми, по всей видимости, обладала Погребижская, могли оказаться крайне важными для начала расследования.
Здесь, в Москве, любая попытка приблизиться к ним будет слишком бросаться в глаза и отпугнет старушек... Да они, по словам Кронрода, почти и не выбираются за пределы своей "крепости". А вот там, в отеле "Адриатика"...
Не собираются же дамы сидеть взаперти в своих номерах? В общем, цель предстоящего путешествия - познакомиться там с Погребижской и в неформальной, дружественной обстановке, поговорить о том вечере, когда исчез Максим Селиверстов, - не выглядела такой уж недостижимой.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)