Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава третья

Обед близился к концу. Еда была отменная, вина великолепные. Роджерс прислуживал безукоризненно.
Настроение у гостей поднялось, языки развязались. Судья Уоргрейв, умягченный превосходным портвейном, в присущей ему саркастической манере рассказывал какуюто занятную историю; доктор Армстронг и Тони Марстон слушали. Мисс Брент беседовала с генералом Макартуром - у них нашлись общие знакомые. Вера Клейторн задавала мистеру Дейвису дельные вопросы о Южной Африке. Мистер Дейвис бойко отвечал. Ломбард прислушивался к их разговору. Раз-другой он глянул на Дейвиса, и его глаза сощурились. Вре- мя от времени он обводил взглядом стол, присматривался к сотрапезникам. - Правда, занятные фигурки? - воскликнул вдруг Антони Марстон. В центре круглого стола на стеклянной подставке а форме круга стояли маленькие фарфоровые фигурки.
- Понятно, - добавил Тони, - раз здесь Негритянский остров, как же без негритят.
Вера наклонилась, чтобы рассмотреть фигурки поближе. - Интересно, сколько их здесь? Десять?
- Да, десять.
- Какие смешные! - умилилась Вера. - Да это же десять негритят из считалки. У меня в комнате она висит в рамке над камином. Ломбард сказал:
- И у меня.
- И у меня.
- И у меня, - подхватил хор голосов.
- Забавная выдумка, вы не находите? - сказала Вера.
- Скорее детская, - буркнул судья Уоргрейв и налил себе портвейн. Эмили Брент и Вера Клейторн переглянулись и поднялись с мест. В распахнутые настежь стеклянные двери столовой доносился шум бивше- гося о скалы прибоя.
- Люблю шум моря, - сказала Эмили Брент.
- А я его ненавижу, - вырвалось у Веры.
Мисс Брент удивленно посмотрела на нее. Вера покраснела и, овладев собой, добавила:
- Мне кажется, в шторм здесь довольно неуютно.
Эмили Брент согласилась.
- Но я уверена, что на зиму дом закрывают, - сказала она. - Хотя бы потому, что слуг ни за какие деньги не заставишь остаться здесь на зиму. Вера пробормотала:
- Я думаю, найти прислугу, которая согласилась бы жить на острове, и вообще трудно.
Эмили Брент сказала:
- Миссис Оним очень повезло с прислугой. Миссис Роджерс отлично гото- вит.
Вера подумала: "Интересно, что пожилые люди всегда путают имена". - Совершенно с вами согласна, миссис Оним действительно очень повез- ло.
Мисс Брент - она только что вынула из сумки вышиванье и теперь вдева- ла нитку в иголку - так и застыла с иголкой в руке.
- Оним? Вы сказали Оним? - переспросила она.
- Да.
- Никаких Онимов я не знаю, - отрезала Эмили Брент.
Вера уставилась на нее:
- Но как же...
Она не успела закончить предложения. Двери отворились - пришли мужчи- ны. За ними следовал Роджерс - он нес поднос с кофе. Судья подсел к мисс Брент. Армстронг подошел к Вере. Тони Марстон направился к открытому окну. Блор в недоумении уставился на медную ста- туэтку, он никак не мог поверить, что эти странные углы и зигзаги изоб- ражают женскую фигуру. Генерал Макартур, прислонившись к каминной полке, пощипывал седые усики. Лучшего обеда и желать нельзя. Настроение у него поднялось. Ломбард взял "Панч", лежавший в кипе журналов на столике у стены, и стал перелистывать его. Роджерс обносил гостей кофе. Кофе, крепкий, горячий, был очень хорош. После отличного обеда гости были довольны жизнью и собой.
Стрелки часов показывали двадцать минут десятого. Наступило молчание - спокойное, блаженное молчание.
И вдруг молчание нарушил ГОЛОС. Он ворвался в комнату - грозный, не- человеческий, леденящий душу.
- Дамы и испода! Прошу тишины!
Все встрепенулись. Огляделись по сторонам, посмотрели друг на друга, на стены.
Кто бы это мог говорить?
А голос продолжал, громкий, отчетливый:
- Вам предъявляются следующие обвинения:
Эдуард Джордж Армстронг, вы ответственны за смерть Луизы Мэри Клине, последовавшую 14 марта 1925 года.
Эмили Каролина Брент, вы виновны в смерти Беатрисы Тейлор, последо- вавшей 5 ноября 1931 года.
Уильям Генри Блор, вы были причиной смерти Джеймса Стивена Ландора, последовавшей 10 октября 1928 года.
Вера Элизабет Клейторн, 11 августа 1935 года вы убили Сирила Огилви Хамилтона.
Филипп Ломбард, вы в феврале 1932 года обрекли на смерть 20 человек из восточно-африканского племени.
Джон Гордон Макартур, вы 4 февраля 1917 года намеренно послали на смерть любовника вашей жены Артура Ричмонда.
Антони Джеймс Марстон, вы убили Джона и Лоси Комбс 14 ноября прошлого года.
Томас Роджерс и Этель Роджерс, 6 мая 1929 года вы обрекли на смерть Дженнифер Брейди.
Лоренс Джон Уоргрейв, вы виновник смерти Эдуарда Ситона, последовав- шей 10 июня 1930 года.
Обвиняемые, что вы можете сказать в свое оправдание? Голос умолк.
На какой-то миг воцарилось гробовое молчание, потом раздался оглуши- тельный грохот. Роджерс уронил поднос. И тут же из коридора донесся крик и приглушенный шум падения.
Первым вскочил на ноги Ломбард. Он бросился к двери, широко распахнул ее. На полу лежала миссис Роджерс.
- Марстон! - крикнул Ломбард.
Антони поспешил ему на помощь. Они подняли женщину и перенесли в гос- тиную. Доктор Армстронг тут же кинулся к ним. Он помог уложить миссис Роджерс на диван, склонился над ней.
- Ничего страшного, - сказал он, - потеряла сознание, только и всего. Скоро придет в себя.
- Принесите коньяк, - приказал Роджерсу Ломбард.
Роджерс был бел как мел, у него тряслись руки.
- Сейчас, сэр, - пробормотал он и выскользнул из комнаты. - Кто это мог говорить? И где скрывается этот человек? - сыпала воп- росами Вера. - Этот голос... он похож... похож...
- Да что же это такое? - бормотал генерал Макартур. - Кто разыграл эту скверную шутку?
Руки у него дрожали. Он сгорбился. На глазах постарел лет на десять. Блор вытирал лицо платком. Только судья Уоргрейв и мисс Брент сохра- няли спокойствие. Эмили Брент - прямая, как палка, высоко держала голо- ву. Лишь на щеках ее горели темные пятна румянца. Судья сидел в своей обычной позе - голова его ушла в плечи, рукой он почесывал ухо. Но глаза его, живые и проницательные, настороженно шныряли по комнате. И снова первым опомнился Ломбард. Пока Армстронг занимался миссис Роджерс, Ломбард взял инициативу в свои руки:
- Мне показалось, что голос шел из этой комнаты.
- Но кто бы это мог быть? - вырвалось у Веры. - Кто? Ясно, что ни один из нас говорить не мог.
Ломбард, как и судья, медленно обвел глазами комнату. Взгляд его за- держался было на открытом окне, но он тут же решительно покачал головой. Внезапно его глаза сверкнули. Он кинулся к двери у камина, ведущей в со- седнюю комнату. Стремительно распахнул ее, ворвался туда. - Ну, конечно, так оно и есть, - донесся до них его голос. Остальные поспешили за ним. Лишь мисс Брент не поддалась общему поры- ву и осталась на месте.
К общей с гостиной стене смежной комнаты был придвинут столик. На нем стоял старомодный граммофон - его раструб упирался в стену. Ломбард отодвинул граммофон, и все увидели несколько едва заметных дырочек в стене, очевидно, просверленных тонким сверлом.
Он завел граммофон, поставил иглу на пластинку, и они снова услышали: "Вам предъявляются следующие обвинения".
- Выключите! Немедленно выключите, - закричала Вера, - Какой ужас! Ломбард поспешил выполнить ее просьбу. Доктор Армстронг с облегчением вздохнул.
- Я полагаю, что это была глупая и злая шутка, - сказал он. - Вы думаете, что это шутка? - тихо, но внушительно спросил его судья Уоргрейв.
- А как по-вашему? - уставился на него доктор.
- В настоящее время я не берусь высказаться по этому вопросу, - ска- зал судья, в задумчивости поглаживая верхнюю губу. - Послушайте, вы забыли об одном, - прервал их Антони Марстон. - Кто, шут его дери, мог завести граммофон и поставить пластинку? - Вы правы, - пробормотал Уоргрейв. - Это следует выяснить. Он двинулся обратно в гостиную. Остальные последовали за ним. Тут в дверях появился Роджерс со стаканом коньяка в руках. Мисс Брент склонилась над стонущей миссис Роджерс. Роджерс ловко вклинился между женщинами:
- С вашего разрешения, мэм, я поговорю с женой.
Этель, послушай, Этель, не бойся. Ничего страшного не случилось. Ты меня слышишь? Соберись с силами.
Миссис Роджерс дышала тяжело и неровно. Ее глаза, испуганные и насто- роженные, снова и снова обводили взглядом лица гостей. - Ну же, Этель. Соберись с силами! - увещевал жену Роджерс. - Вам сейчас станет лучше, - успокаивал миссис Роджерс доктор Армстронг. - Это была шутка.
- Я потеряла сознание, сэр? - спросила она.
- Да.
- Это все из-за голоса - из-за этого ужасного голоса, можно подумать, он приговор зачитывал. - Лицо ее снова побледнело, веки затрепетали. - Где же, наконец, коньяк? - раздраженно спросил доктор Армстронг. Роджерс поставил стакан на маленький столик. Стакан передали доктору, он поднес его задыхающейся миссис Роджерс.
- Выпейте, миссис Роджерс.
Она выпила, поперхнулась, закашлялась. Однако коньяк все же помог - щеки ее порозовели.
- Мне гораздо лучше, - сказала она. - Все вышло до того неожиданно, что я сомлела.
- Еще бы, - прервал ее Роджерс. - Я и сам поднос уронил. Подлые вы- думки, от начала и до конца. Интересно бы узнать...
Но тут его прервали. Раздался кашель - деликатный, короткий кашель, однако он мигом остановил бурные излияния дворецкого. Он уставился на судью Уоргрейва - тот снова кашлянул.
- Кто завел граммофон и поставил пластинку? Это были вы, Роджерс? - спросил судья.
- Кабы я знал, что это за пластинка, - оправдывался Роджерс. - Хрис- том Богом клянусь, я ничего не знал, сэр. Кабы знать, разве бы я ее пос- тавил?
- Охотно вам верю, но все же, Роджерс, вам лучше объясниться, - не отступался судья.
Дворецкий утер лицо платком.
- Я выполнял указания, сэр, только и всего, - оправдывался он. - Чьи указания?
- Мистера Онима.
Судья Уоргрейв сказал:
- Расскажите мне все как можно подробнее. Какие именно указания дал вам мистер Оним?
- Мне приказали поставить пластинку на граммофон, - сказал Роджерс. - Я должен был взять пластинку в ящике, а моя жена завести граммофон в тот момент, когда я буду обносить гостей кофе.
- В высшей степени странно, - пробормотал судья.
- Я вас не обманываю, сэр, - оправдывался Роджерс. - Христом Богом клянусь, это чистая правда. Знал бы я, что это за пластинка, а мне и невдомек. На ней была наклейка, на наклейке название - все честь по чес- ти, ну я и подумал, что это какая-нибудь музыка.
Уоргрейв перевел взгляд на Ломбарда:
- На пластинке есть название?
Ломбард кивнул.
- Совершенно верно, сэр, - оскалил он в улыбке острые белые зубы. - Пластинка называется "Лебединая песня".
Генерала Макартура прорвало.
- Неслыханная наглость! - возопил он. - Ни с того ни с сего бросить чудовищные обвинения. Мы должны чтото предпринять. Пусть этот Оним, кто б он ни был...
- Вот именно, - прервала его Эмили Брент. - Кто он такой? - сказала она сердито.
В разговор вмешался судья. Властно - годы, проведенные в суде, прошли недаром - он сказал:
- Прежде всего мы должны узнать, кто этот мистер Оним. А вас, Род- жерс, я попрошу уложить вашу жену, потом возвратиться сюда. - Слушаюсь, сэр.
- Я помогу вам, Роджерс, - сказал доктор Армстронг.
Миссис Роджерс - ее поддерживали под руки муж и доктор, - шатаясь, вышла из комнаты. Когда за ними захлопнулась дверь, Тони Марстон сказал: - Не знаю, как вы, сэр, а я не прочь выпить.
- Идет, - сказал Ломбард.
- Пойду на поиски, посмотрю, где тут что, - сказал Тони, вышел и тут же вернулся. - Выпивка стояла на подносе прямо у двери - ждала нас. Он бережно поставил поднос на стол и наполнил бокалы. Генерал Макар- тур и судья пили неразбавленное виски.
Всем хотелось взбодриться. Одна Эмили Брент попросила принести ей стакан воды.
Вскоре доктор Армстронг вернулся в гостиную.
- Оснований для беспокойства нет, - сказал он. - Я дал ей снотворное. Что это вы пьете? Я, пожалуй, последую вашему примеру. Мужчины наполнили бокалы по второму разу. Чуть погодя появился Род- жерс. Судья Уоргрейв взял на себя расследование. Гостиная на глазах превратилась в импровизированный зал суда.
- Теперь, Роджерс, - сказал судья, - мы должны добраться до сути. Кто такой мистер Оним?
- Владелец этого острова, сэр, - уставился на судью Роджерс. - Это мне известно. Что знаете вы лично об этом человеке? Роджерс покачал головой:
- Ничего не могу вам сообщить, сэр, я его никогда не видел. Гости заволновались.
- Никогда не видели его? - спросил генерал Макартур. - Что же все это значит?
- Мы с женой здесь всего неделю. Нас наняли через агентство. Агентство "Регина" в Плимуте прислало нам письмо. Блор кивнул.
- Старая почтенная фирма, - сообщил он.
- У вас сохранилось это письмо? - спросил Уоргрейв. - Письмо, в котором нам предлагали работу? Нет, сэр. Я его не сохра- нил.
- Ну, что же, продолжайте. Вы утверждаете, что вас наняли на работу письмом.
- Да, сэр. Нам сообщили, в какой день мы должны приехать. Так мы и сделали. Дом был в полном порядке. Запасы провизии, налаженное хо- зяйство. Нам осталось только стереть пыль.
- А дальше что?
- Да ничего, сэр. Нам было велено - опять же в письме - приготовить комнаты для гостей, а вчера я получил еще одно письмо от мистера Онима. В нем сообщалось, что они с миссис Оним задерживаются, и мы должны при- нять гостей как можно лучше. Еще там были распоряжения насчет обеда, а после обеда, когда я буду обносить гостей кофе, мне приказали поставить пластинку.
- Но хоть это письмо вы сохранили? - раздраженно спросил судья. - Да, сэр, оно у меня с собой.
Он вынул письмо из кармана и протянул судье.
- Хм, - сказал судья, - отправлено из "Ритца" и напечатано на машин- ке.
- Разрешите взглянуть? - кинулся к судье Блор.
Выдернул письмо из рук судьи и пробежал его.
- Пишущая машинка "Коронейшн", - пробурчал он. - Новехонькая - ника- ких дефектов. Бумага обыкновенная, на такой пишут все. Письмо нам ничего не дает. Вряд ли на нем есть отпечатки пальцев.
Уоргрейв испытующе посмотрел на Блора.
Антони Марстон - он стоял рядом с Блором - разглядывал письмо через его плечо:
- Ну и имечко у нашего хозяина. Алек Норман Оним. Язык сломаешь. Судья чуть не подскочил.
- Весьма вам признателен, мистер Марстон, - сказал он. - Вы обратили мое внимание на любопытную и наталкивающую на размышления деталь, - об- вел глазами собравшихся и, вытянув шею, как разъяренная черепаха, ска- зал: - Я думаю, настало время поделиться друг с другом своими сведения- ми. Каждому из нас следует рассказать все, что он знает о хозяине дома, - сделал паузу и продолжал: - Все мы приехали на остров по его приглаше- нию. Я думаю, для всех нас было бы небесполезно, если бы каждый объяс- нил, как он очутился здесь.
Наступило молчание, но его чуть не сразу же нарушила Эмили Брент. - Все это очень подозрительно, - сказала она. - Я получила письмо, подписанное очень неразборчиво. Я решила, что его послала одна женщина, с которой познакомилась на курорте летом года два-три тому назад. Мне кажется, ее звали либо миссис Оден, либо Оньон. Я знаю миссис Оньон, знаю также и мисс Оден. Но со всей уверенностью могу утверждать, что у меня нет ни знакомых, ни друзей по фамилии Оним.
- У вас сохранилось это письмо, мисс Брент? - спросил судья. - Да, я сейчас принесу его.
Мисс Брент ушла и через минуту вернулась с письмом. - Кое-что начинает проясняться, - сказал судья, прочтя письмо. - Мисс Клейторн?
Вера объяснила, как она получила место секретаря. - Марстон? - сказал судья.
- Получил телеграмму от приятеля, - сказал Антони, - Рыжика Беркли. Очень удивился - думал, он в Норвегии. Он просил приехать побыстрее сю- да.
Уоргрейв кивнул.
- Доктор Армстронг? - сказал он.
- Меня пригласили в профессиональном качестве.
- Понятно. Вы не знали эту семью прежде?
- Нет. В полученном мною письме ссылались на одного моего коллегу. - Для пущей достоверности, конечно, - сказал судья. - Ваш коллега, я полагаю, в это время находился гдето вне пределов досягаемости? - Да.
Ломбард - он все это время не сводил глаз с Блора - вдруг сказал: - Послушайте, а мне только что пришло в голову... Судья поднял руку: - Минуточку...
- Но мне...
- Нам следует придерживаться определенного порядка, мистер Ломбард. Сейчас мы расследуем причины, которые привели нас на этот остров. Гене- рал Макартур?
Генерал пробормотал, пощипывая усики:
- Получил письмо... от этого типа Онима... он упоминал старых армейс- ких друзей, которых я здесь повидаю. Писал: "Надеюсь, Вы не посетуете на то, что я счел возможным без всяких церемоний обратиться к Вам". Письма я не сохранил.
- Мистер Ломбард? - сказал Уоргрейв.
Ломбард лихорадочно думал, выложить все начистоту или нет. - То же самое, - сказал, наконец, он, - и получил приглашение, где упоминались общие знакомые, попался на удочку. Письмо я порвал. Судья Уоргрейв перевел взгляд на мистера Блора. Судья поглаживал пальцем верхнюю губу, в голосе его сквозила подозрительная вежливость. - Только что мы пережили весьма неприятные минуты. Некий бестелесный голос, обратившись к нам поименно, предъявил всем определенные обвине- ния. Ими мы займемся в свое время. Теперь же я хочу выяснить одно обсто- ятельство: среди перечисленных имен упоминалось имя некоего Уильяма Ген- ри Блора. Насколько нам известно, среди нас нет человека по имени Блор. Имя Дейвис упомянуто не было. Что вы на это скажете, мистер Дейвис? - Дальше играть в прятки нет смысла, - помрачнел Блор. - Вы правы, моя фамилия вовсе не Дейвис.
- Значит, вы и есть Уильям Генри Блор?
- Так точно.
- Я могу еще кое-что добавить к этому, - вмешался Ломбард. - То, что вы здесь под чужой фамилией, мистер Блор, это еще полбеды, вы еще и враль, каких мало. Вы утверждаете, что жили в Южной Африке, и в частнос- ти в Натале. Я знаю Южную Африку и знаю Наталь, и готов присягнуть, что вы в жизни своей там не были.
Восемь пар глаз уставились на Блора. Подозрительно, сердито. Антони Марстон, сжав кулаки, двинулся было к нему.
- Это твои шуточки, подлюга? Отвечай!
Блор откинул голову, упрямо выдвинул тяжелую челюсть. - Вы ошиблись адресом, господа, - сказал он, - у меня есть с собой удостоверение личности - вот оно. Я - бывший чиновник отдела по рассле- дованию уголовных дел Скотланд-Ярда. Теперь я руковожу сыскным агентством в Плимуте. Сюда меня пригласили по делу. - Кто вас пригласил? - спросил Уоргрейв.
- Оним. Вложил в письмо чек - и немалый - на расходы, указал, что я должен делать. Мне было велено втереться в компанию, выдав себя за гос- тя. Я должен был следить за вами - ваши имена мне сообщили заранее. - Вам объяснили почему?
- Из-за драгоценностей миссис Оним, - удрученно сказал Блор, - миссис Оним! Чтоб такой стреляный воробей, как я, попался на мякине. Да никакой миссис Оним и в помине нет.
Судья снова погладил верхнюю губу, на этот раз задумчиво. - Ваши заключения представляются мне вполне обоснованными, - сказал он, - Алек Норман Оним! Под письмом мисс Брент вместо фамилии стоит за- корючка, но имена написаны вполне ясно - Анна Нэнси - значит, оба раза фигурируют одинаковые инициалы: Алек Норман Оним - Анна Нэнси Оним, то есть каждый раз - А. Н. Оним. И если слегка напрячь воображение, мы по- лучим - аноним!
- Боже мой, это же безумие! - вырвалось у Веры. Судья согласно кивнул головой.
- Вы правы, - сказал он. - Я нисколько не сомневаюсь, что нас пригла- сил на остров человек безумный. И, скорее всего, опасный маньяк.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)