Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


"Глава 2"

Студентки с платного курса совершенно отбились от рук и не желали познавать технологию хлебопечения. Они сорвали лабораторную работу, замесив тесто с таким количеством дрожжей, что все содержимое расстойника вывалилось наружу, и затопило аудиторию. Я в сердцах наставила им "неудов", за что получила выговор от завкафедрой и наслушалась "лестных" эпитетов в свой адрес от уборщицы.
Короче, день не задался с самого утра.
Наскоро перекусив с бабой Верой рассольником, котлетой с гречневой кашей и компотом из сухофруктов, я затолкала Лаврентия в хозяйственную сумку в надежде успеть в ветлечебницу до закрытия.
Тротуар у подъезда перегораживал уже знакомый "Ленд-Крузер" с тонированными стеклами.
Ну, вот, пожалуйста! Баба Вера как в воду глядела: братки вернулись за деньгами. Либо почетный вор в законе ожил, либо предварительный диагноз оказался ошибочным, и причина смерти незабвенного Куприяна выглядела более прозаично: пуля в черепе или нож в сердце.
Стекло опустилось, и знакомый голос позвал из поднебесья: - Слышь, садись, подвезу.
Я прикинула в уме две возможности: меня пристрелят на глазах у бабы Веры, и вызовут у нее тем самым сердечный приступ, или сделают это в другом месте, и выбрала второй вариант. На всякий случай, я помахала рукой в направлении наших окон на четвертом этаже, зная, что бдительная тетушка уже записывает номер машины, и храбро вскарабкалась на переднее сидение шикарной "тачки".
"Шкаф" был один.
- Тебе куда? - галантно сплюнул он в открытое окно.
- На Октябрьское поле, в ветлечебницу, - ответила я и не узнала своего голоса, такой он был писклявый.
Браток кивнул головой и включил зажигание.
- Как звать-то?
- Маша.
- Да не тебя, а кота.
- Лаврентий Палыч, - солидно представила я полосатого страдальца, усатая морда которого выглядывала из сумки.
Водитель уважительно кивнул головой и включил музыку на полную громкость. Мы двинулись в путь под бравурные раскаты "Полета валькирий" Вагнера в исполнении симфонического оркестра. Браток вел машину мастерски: выезжал на встречную полосу, подрезал другие иномарки и распугивал "Жигули". Я вцепилась в сумку с котом и боялась выдохнуть. Лаврентий не подавал признаков жизни. Видимо, тоже струхнул и, смирившись со своей участью, прикинулся дохлым для профилактики.
Как это ни странно, до ветлечебницы мы добрались живьем. Я вывалилась из "Ленд-Крузера" и безвольно потащилась вслед за водителем-самоубийцей. К врачу была очередь, причем безнадежная. В тесном предбаннике толпились школьницы с хомяками и кроликами, пенсионеры с собаками, домохозяйки с котами и один мужчина с толстым питоном. Вокруг мужчины наблюдалось некоторое свободное пространство. Владельцы разнокалиберной живности косились на него с опаской и крепче прижимали к себе хворых питомцев.
"Шкаф" уверенно раздвинул толпу плечами и поплыл к кабинету. - Куда Вы, мужчина! Здесь очередь! - запротестовал один из пенсионеров. - Завянь! - вежливо извинился мой спутник.
Пенсионер завял.
В кабинете сидел доктор в несвежем халате и с глазами уставшего от жизни сенбернара. Закаленная российским бытом домохозяйка жаловалась ему на здоровье злобного мопса.
- Кыш, - нежно дыхнул на свой перстень браток и дернул щекой. Домохозяйка схватила мопса в охапку и молча ретировалась. Дальше последовала душераздирающая сцена обследования больного уха Палыча. Мы со "Шкафом" держали обезумевшего кота, который издавал тигриный рык, змеиное шипение и волчий вой. Откуда в обыкновенном домашнем коте могла взяться такая дьявольская сила, сказать не могу. Но мой добровольный помощник налился румянцем и вспотел от напряжения. Доктор прочистил Лаврентию ухо, вколол в холку антибиотик и выписал солидную пачку рецептов. Я расплатилась и, стараясь не встречаться глазами с посетителями ветлечебницы, выбежала на свежий воздух. Распаренный браток выпал следом, вынул из кармана сигареты и судорожно затянулся.
- Спасибо, Виктор Иванович, - вспомнила я, как зовут моего спутника. - Да, Витюхой меня зови, чего там, - стряхнул он пепел мизинцем. - Вот садюга этот ветеринар! Что он с ним творил, а? Я понимаю, утюг на живот пристроить, если острая необходимость, или зубы выбить, если опять молчит, ну, в сортир мокнуть, если совсем партизан, но, чтобы уши выворачивать!.. Вот подлец!
Витек исходил праведным гневом и нервно смолил сигарету в кулак. Туман панического страха исчез из моих глаз, и я смогла рассмотреть человеческие черты на его лице: слегка перебитый крупный нос, глаза с ленинским прищуром, мощный подбородок и короткая стрижка темных волос. Баба Вера оценила бы его по достоинству.
Объединенные общими переживаниями, мы загрузились в машину и так лихо вырулили на дорогу, что мелкие отечественные автомобили прыснули из-под колес клопами. Наше стремительное передвижение сопровождалось грохотом увертюры к опере "Жизнь за царя".
Рядом с моим домом концерт классической музыки был прерван треньканьем мобильника. Витек выключил радио и с недовольной физиономией приник ухом к телефону:
- Ну!
Еще несколько раз "нукнув", он притормозил около арки моего дома. - Ты Палыча береги, - заботливо покрутил он пудовым кулаком у меня перед носом и, не дожидаясь благодарностей с моей стороны, пришпорил своего "коня".
Еще не было и восьми часов вечера, а темнота на улице была почти полная. Редкие фонари, подернутые дымкой мелкого колючего дождя, отсвечивали лунными дорожками в лужах. Окна домов были плотно задрапированы светомаскировочными шторами, как будто диктор с голосом Левитана объявил по громкоговорителям воздушную тревогу. Только нахохлившиеся собачники упорно выгуливали своих питомцев, оживляя урбанистический пейзаж. Проход под аркой выглядел, как Абсолютно черное тело. Не знаю, подчинялось ли в нем распределение энергии закону излучения Планка, но температура моего тела перераспределилась странным образом: руки и ноги превратились в ледышки, а спине стало жарко. Боязливо шаря глазами по сторонам, я прижала к себе сумку с Лаврентием, и ступила под каменные своды. Под ногами хлюпали лужи. Эхо от моих шагов звучало гулким буханьем. Мне мерещились гроздья летучих мышей под арочным перекрытием и коварные вампиры, поджидающие в темноте запоздалых прохожих.
Впереди что-то шевельнулось, и голос с ярко выраженной алкогольной модуляцией спросил:
- Закурить не найдется?
Я пискнула и рванула вперед, не разбирая дороги, но далеко убежать - не получилось. Пьяный вампир уцепился за рукав куртки. - Ты куда? А поговорить?..
Дальнейшее помню, как в тумане. Я вырывалась, вампир требовал понимания, Палыч орал в сумке благим матом, то ли подавал голос в защиту одиноких женщин, то ли в пылу борьбы я задела его больное ухо. В минуты опасности люди реагируют двумя способами: кричат от страха или теряют голос. Я отношусь ко второй категории. Горло перехватил речевой спазм, и зов о помощи застрял на полпути. Уши тоже заложило, и звуки доносились до меня, как через подушку.
О том, что пришло избавление, я поняла не сразу. Вдруг оказалось, что пьяный вампир испарился, я сижу на асфальте, а надо мной кто-то наклонился, и терпеливо спрашивает:
- Девушка, с Вами все в порядке?
- Кажется, да... - засомневалась я.
Благородный спаситель подхватил меня подмышки и поставил на ноги. - Разве можно ходить вечером в одиночестве в таких местах! - ворчал рыцарь совсем, как баба Вера.
- Я не одна, а с Лаврентием, - оправдывалась я, ощупывая руки и ноги в поисках увечий.
- Хорош Ваш Лаврентий. Сбежал с поля боя, бросив Вас на произвол судьбы. Грош цена такому Лаврентию!
- Ой! Он действительно сбежал! - подняла я с асфальта похудевшую сумку. - Лаврентий Палыч! - заметалась я под аркой.
- Лыч, лыч... - ответило мне эхо.
Улица выглядела вымершей, кота нигде не было видно. Во дворе тоже было пустынно, как будто мы уже пережили третью мировую войну. - Может быть, он уже дома сидит, чай пьет? - спросил рыцарь в доспехах из джинсов и куртки-канадки нараспашку.
Оказалось, что он тоже бегает со мной рядом, принимая участие в поисках Лаврентия.
- Вряд ли, у него нет ключей от квартиры, - усомнилась я. - Да и чай он не любит.
- Какой он на вид? Сколько лет? Во что одет? - уточнил спасатель. - Усатый, с забинтованным левым ухом. Сколько лет - не знаю, но выглядит достаточно взрослым. Одет в шкуру, полосатую, - сосредоточенно перечисляла я приметы.
- Он что, неандерталец? Почему одет в шкуру?
- Да во что ж ему еще быть одетым?! - возмутилась я его бестолковости. - Девушка, может быть Вас в травмопункт отвезти? - осторожно предложил благородный спасатель беззащитных и обездоленных. Мы как раз прочесывали квадрат в районе детской песочницы. - Лаврентий Палыч! - безнадежно позвала я в последний раз. - Кис, кис, кис...
- Мяу! - раздался жалобный призыв о помощи с ближайшего дерева. Лаврентий сидел на самой верхотуре, чудом удерживаясь на тоненькой ветке.
- О, Господи! - проворчал мужчина и сунул мне в руки свою куртку и шарф.
Надо признать, героизм он проявил до конца, и, несмотря на отчаянное сопротивление Палыча, снял того с насеста. Мы затолкали упирающегося кота в сумку, и тут настала моя очередь проявить свои лучшие качества. - Пойдемте, я забинтую Ваши кровавые раны, - предложила я, сочувственно рассматривая царапины на его щеке и руках.
Из комнаты бабы Веры неслись предсмертные хрипы.
- Мария, это ты? - уточнила тетушка из своей кельи. - Задрай дверь на все запоры, в программе "События" сказали, что причиной смерти Куприяна стало отравление не фитонцидами, а цианидами.
Я послушно выполнила тетушкину просьбу, чем привела в трепет своего благородного избавителя. Да и было чему удивиться. Дело в том, что покойный муж бабы Веры был на все руки мастер. Еще на заре эпохи тотального увлечения укреплением дверных коробок, он притащил откуда-то сейфовую дверь и приладил ее вместо хлипкой прежней конструкции. На бронированном монстре имелось поворотное колесо, как на крышках люков в подводных лодках или в бомбоубежищах, и при желании мы могли выдержать атаку осадных орудий. - Баба Вера, я не одна, - предупредила я, ведя раненого в кухню. Царапины оказались пустяковыми, Лаврентий лишь попугал незнакомого человека. Но долг гостеприимства заставил меня отнестись к обязанностям медсестры с полной ответственностью. Поэтому я от души обработала следы когтей перекисью водорода и наклеила на руки несколько пластырей. При свете люстры спаситель мне понравился еще больше, чем в темноте. Высокий рост и солидный разворот плеч я заметила еще во время поисков кота. А сейчас с удовольствием отметила интеллигентное лицо, насмешливые глаза в пушистых ресницах, обаятельную улыбку и ямочку на подбородке. Предсмертные хрипы прекратились, и в двери появилась тетушка в розовом нейлоновом халатике, мой подарок на Восьмое марта. - Здравствуйте, молодой человек! - пропела она. - Маша, что же ты не предупредила, мы бы достойно встретили твоего знакомого. Да, Вы садитесь, голубчик. Маша мне много о Вас рассказывала, у Вас такая красивая машина! Я пнула бабу Веру под столом ногой.
- Что с Вами случилось? Надеюсь, это следы не Машиного маникюра у Вас на лице и руках? Неужели, она Вас так ревнует? Ха-ха-ха... Я опять пнула бабу Веру под столом.
- Ах, что я говорю!.. Соловья баснями не кормят... Вот, блинчики... Еще тепленькие! - тетушка ловко метнула на стол блюдо с горой блинов, исходивших паром и таким запахом, что даже закружилась голова. - Откушайте... Так как Вас зовут? - тараторила она, расставляя тарелки, перекладывая варенье и мед в вазочки, и разливая чай в чашки.
- Илья, - ответил рыцарь, уплетая блинчики с абрикосовым вареньем. - Баба Вера, мы познакомились только что. Молодой человек помог мне достать Лаврентия с ветки, когда тот выскочил из сумки и забрался на дерево, - строго сказала я, чтобы избежать дальнейших недоразумений. Тетушка ненадолго замолкла, делая оргвыводы.
- А позвольте узнать, - не утерпела она. - Вы где-то здесь живете поблизости или проездом оказались в наших краях?
- Я к знакомому заезжал, он здесь рядом работает.
- Вы ешьте, не стесняйтесь... Надеюсь, Вы не очень торопитесь домой, к семье? - задала баба Вера свой излюбленный провокационный вопрос. - Нет, не тороплюсь. У меня семьи нет, я в разводе... А блины у Вас замечательные и варенье вкусное.
Я почувствовала, что баба Вера разочарована ответом. Разведенных мужчин она не жаловала. "Одну бросил, значит и тебя бросит", - делилась она житейской мудростью.
- Ну, надо же, и не засахарилось даже... - покрутила тетушка в руках вазочку с абрикосовым вареньем. - А ведь банка с сорок девятого года стоит на балконе.
Илья поперхнулся и потерял интерес к блинам.
Гость не стал долго засиживаться. Мы тепло простились, я даже поправила ему на шее шарф в сине-зеленую шотландскую клетку. Он поблагодарил за медпомощь, посоветовал не ходить в безлюдных местах в одиночку и лучше присматривать за Лаврентием, однако, номер моего телефона не попросил... Ну, и ладно. Не больно-то и хотелось. Это только баба Вера считает, что в таких девушек, как я, влюбляются с первого взгляда и до гробовой доски, главное, чтобы взгляд был правильным. Зеркало безжалостно говорило, что ничего особенного в Марии нет: миниатюрная блондинка с хорошеньким носиком и глазами зеленовато-коричневого цвета, но не более. Ни тебе чувственных губ, ни египетского разреза глаз, ни роковой загадочности. В утешительных целях тетушка утверждала, что женщина должна быть грациозным ландышем, а не монументом, подобно статуе Свободы.
Я помыла посуду и немного послонялась по комнатам. Баба Вера, судя по всему, смотрела фильм про каратистов, из-за двери неслись характерные возгласы "Кей-я", звуки ударов и звон цимбал. Лаврентий Палыч благополучно пережил стрессовую ситуацию и сладко спал на моей кровати, свернувшись шерстяным клубком. Пристроившись рядом с ним, я раскрыла тетрадь, в которой покойный Петр Силантьевич оставил потомкам свои гениальные мысли о Вечном: "... в тот день, когда воскрес Иисус Христос! В этот день завершился Эксперимент! Да-да! Я не шучу! На земле проводился Эксперимент! И Христос был его активным участником!
Ведь что получилось? Каким-то непостижимым образом в глухой провинциальной деревне появился Лидер, Вождь, Поэт, тонкий Психолог, талантливый Оратор, выдающийся Экстрасенс и т.д. Более тридцати лет Он жил тихой незаметной жизнью и вдруг принялся активно проповедовать. Что произошло? Отчего именно в это время и в этом месте? Ответ прост! В стране сложилась революционная ситуация. Классический расклад: "кризис верхов", так как после смерти Ирода Великого и смещения его наследника Архелая власть была отдана временщикам - первосвященникам Иерусалима. Как и следовало ожидать, государственная машина пошла вразнос, чему также способствовали и внутриполитические проблемы, происходившие в это же время в Италии. Император Тиберий навсегда покинул Рим, а управление страной поручил своему фавориту Луцию Сеяну.
Далее... Обострение выше обычного нужды и бедствий угнетенных классов. Жители Палестины несли тройной гнет: отдавали часть своих скудных доходов римским мытарям, платили десятину Иерусалиму, а также терпели притеснения от местных землевладельцев. Ну, и, конечно же, повышение политической активности масс: восстание зелотов под предводительством Иуды Гавлонита, а также ряд других выступлений, которые жестоко подавлялись с помощью римских легионеров.
Нельзя забывать и о духовном кризисе. В Палестине с каждым годом сгущалась атмосфера мистических чаяний. Израильтяне надеялись, что вот-вот явиться пророк Илия, совершит помазание над Посланником Божиим, и "Бог посетит народ свой". И в этот критический момент...". - Мария, ты проверяла сегодня Любашину квартиру? - крикнула баба Вера из своей комнаты под звуки заключительных аккордов цимбал и победных возгласов каратистов.
Я спохватилась, и запоздало отправилась в дозор. Кто-то выкрутил лампочку на лестничной площадке третьего этажа, поэтому ключ в замочную скважину попал не сразу. В квартире было темно и пахло пылью. Стоит на пару недель покинуть жилище, и стены дома забывают своего хозяина, начинают жить собственными интересами, неодушевленными.
В коридоре мне на глаза попалась метла. Она стояла в углу, возле вешалки. "Что значит конкуренция и капитализм с человеческим лицом! - порадовалась я. - Разве могли мы подумать при социализме, что рабочие способны убирать за собой строительный мусор! Непременно вызову этих мастеров-циклевщиков, когда соберусь обновлять лак в нашей квартире!" Я включила свет в комнате, чтобы полюбоваться на отреставрированный кусок паркета.
На паркет я не обратила внимания, так как в комнате имелось нечто гораздо более впечатляющее: на полу лежал мужчина в спортивном костюме "Адидас". Можно было подумать, что он просто прилег на минуточку, если бы не кровавое месиво на его затылке. Рядом валялся молоток для отбивания мяса.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)