Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 3

В машине зазвонил телефон. Костя Шилов, не отрывая взгляда от дороги, точно натренированным движением снял трубку, сказал "да", потом через некоторое время "нет, вы не туда попали". Потом, еще через пару секунд, "нет, нет, это не магазин, это - другое..." - после чего так же уверенно, не глядя, положил трубку на рычаги, укрепленные где-то внизу около радиоприемника. В немом восхищении перед этим чудом техники - автомобильным радиотелефоном - глядели мы с Володькой на манипуляции Кости с заднего сиденья, мчась по ухабистым улицам города на Вторую Дачную, в гости к Анжеле Сучковой.
- Костя, - сказала я, - а в другой город по нему позвонить можно? - Только в Покровск. - Костя на мгновение повернулся в мою сторону. - У него прием как у мобильника - собственно, это и есть мобильник. Покровск - небольшой городок, прямо напротив Тарасова, на левом берегу Волги. Наш город - на правом. Между городами автомобильный мост, так что они были фактически одним целым.
- Когда пятнадцать лет назад, - продолжал Костя, - эту "Волгу" покупали, считалось большим шиком на ней радиотелефон установить. А сейчас он как бы и ни к чему. У каждого начальника свой мобильник.
Костя умолк, глядя на дорогу и ища способ обогнать в узком проулке едва ползущий автобус. А я посмотрела тем временем на сидящего рядом Володьку: казалось, он был доволен поездкой.
А между тем вытащить его на воскресную автомобильную прогулку стоило мне немалых усилий. Когда-то - теперь в это уже не верится! - он каждый выходной отправлялся, смотря по времени года, или на велосипеде, или на лыжах, или просто пешком в загородный лесопарк, а теперь даже из постели вылезать не хочет. Все бы ему туда, прямо в постель, и подали, и завтрак, и пульт телевизора.., а затем и обед!..
Утром я сказала ему:
- Володька, сейчас Костя Шилов приедет, поедем с тобой в гости. - Это еще куда? - спросил он, зевая и сладко потягиваясь. - На Вторую Дачную, - сказала я невинно. - К Анжелке Сучковой. Помнишь, мы как поженились, бывали у нее и ее мужа в гостях? Потом как-то раззнакомились... Это ее мужа, Димку Сучкова, позавчера, в пятницу, убили. Володька аж подскочил в постели и уставился на меня во все глаза. - Да ты что! - воскликнул он. - То-то я смотрю, Сучков - фамилия какая-то знакомая.
- Вспомнил, вот и отлично! - сказала я бодро. - А теперь вставай, умывайся, одевайся. Завтрак на столе. Сейчас Костя прибудет, поедем, засвидетельствуем Анжелке наши соболезнования в связи с трагической смертью ее мужа.
Но Володька даже не пошевелился в постели, продолжая смотреть на меня внимательно, сосредоточенно.
- Слушай, а может, ну ее на хрен, эту Анжелку? Она еще в те времена была стерва стервой, хотя и притворялась ангелочком.
А что теперь из нее получилось, можно себе представить. Ну какой же он временами грубый, мой Володька!
- Слушай, Вовик, это надо сделать! он терпеть не может, когда его называют Вовиком, так что это верный способ его слегка позлить, в отместку за грубость по отношению к Анжелке. - Меня с работы попрут, если я Игоря Горелова из тюрьмы не вытащу. А чтобы его оттуда вытащить, нужно найти убийцу Сучкова.
А чтобы найти убийцу Сучкова, надо раскрутить на откровенность Анжелку Сучкову. Я вчера уже ломала над всем этим делом голову, до сих пор болит. Между прочим, наша Анжелка едва ли не единственная зацепка. Так что давай, Вовик, вставай и поехали к ней. Машина скоро будет. - Во-первых, я не Вовик, а Владимир Николаевич. - При этих словах Володька блаженно потянулся в постели. - А во-вторых, езжай к ней одна. На фиг я тебе там нужен.
- Одна я у нее уже была, - сказала я, делая вид, что не слышу его грубости. -И теперь приличнее было бы нанести визит нам вдвоем. Я скажу, что ты, как узнал, ужасно, до слез расстроился и теперь непременно хочешь высказать ей свое человеческое участие.
- И тебе будет не стыдно так врать?
- Для дела я готова на все, - сказала я, меняя тон. - Если тебе так непременно хочется остаться дома, я прекрасно могу съездить туда вместе с Костей Шиловым. В отличие от тебя он предложил мне не только меня сопровождать, но даже повезет нас на своей "Волге". Так что после визита к Анжелке, думаю, мы еще немного покатаемся за городом. Это же так здорово - стремительно мчаться на машине по шоссе!
Володька уже давно, приподнявшись на постели на локте, смотрел на меня пристальным, недобрым взглядом.
- Шилов? - спросил он наконец. -Это такой длинный, что ли? - Длинный, как и ты, - подтвердила я. - Только, в отличие от тебя, доходяги, его тело - одни мускулы.
- А ты это откуда знаешь, какое у него тело?
- Догадалась, - ответила я невозмутимо. - Между прочим, это уже по осанке видно. И потом, Костя такой добрый, такой внимательный. Я думаю, мы вдвоем хорошо проведем время сегодня.
- Я вам дам - вдвоем, - проворчал Володька, выбираясь из постели. - Что за жена у меня такая - чуть отвернешься, ужи с кем-то шашни. Все это было сказано, впрочем, довольно добродушно. И вот мы уже сидим на заднем сиденье серой "Волги". Костя Шилов за рулем, и машина стремительно мчится по ухабистым улицам нашего города.

***

С широкого шумного проспекта 50-летия Октября Костя свернул в узкую боковую улочку, круто забирающуюся в гору, затем по моему указанию в проулок между домами на одну из террас, где находилась Анжелкина девятиэтажка. Припарковался в тупичке, где уже стояли три или четыре машины. Затем, выбравшись из "Волги", мы направились к Анжелкиному подъезду. Костя - следом, ему еще надо было запереть "Волгу".
На этот раз нам пришлось долго ждать, пока Анжелка откроет. Мы уже успели испугаться, подумав, что ее вовсе нет дома: или не ночевала, или ушла куда-то. Но нет, вот лязгнула задвижка, стальная дверь открылась, на пороге возникла Анжела, одетая как для выхода на улицу. Но не накрашенная, волосы растрепанные, на симпатичной мордашке сердитые гримасы, ставшие еще более сердитыми и раздраженными, едва она разглядела меня. - Фу ты, блин, это опять ты! - сказала она в качестве приветствия. - Ну и чего ты заладила каждый день ко мне шастать? - Анжелка смотрела так неприветливо и с такой откровенной досадой, что я испугалась, что она захлопнет сейчас дверь прямо перед самым моим носом. - Здравствуй, Анжела, - сказал за моей спиной Володя. Выражение Анжелиного лица мгновенно изменилось, стало ласково-приветливым.
- Ой, какие люди, - пропела она сладким голосом, - а я-то в темноте и не разглядела, что ты не одна. Это же.., э...
- Володя, мой муж, - сказала я.
- Ах, ну конечно, я отлично помню, продолжала Анжелка. - Здравствуй, Володя, проходи. Ой, да там еще кто-то?
- Костя Шилов, наш друг.
- Ах, у тебя еще и друг есть. - Анжелка чуть ехидно засмеялась. - Ну ты даешь, Иринка, а я-то думала... Ну проходите же, не стойте на пороге! Она протянула руки навстречу обоим мужчинам, приглашая их таким образом войти. Я тем временем оглядывалась в прихожей, изумляясь произошедшим там меньше чем за сутки переменам. Квартира выглядела опустошенной, словно разграбленная. Бесчисленные безделушки, вазочки!, статуэтки - все куда-то исчезло. Полки шкафов стояли пустые. Так же пусто выглядел и видневшийся в дверном проеме шкаф в соседней комнате. Зато на полу в прихожей стояло два огромных ящика из фанеры и досок. Похожие я видела, как-то попав за кулисы театра. В таких переносят театральные реквизиты.
- Да ты, Анжелка, никак переезжаешь? - спросила я, оглядываясь. На мгновение враждебное, почти ненавистное выражение вновь появилось на лице моей бывшей подруги, но это только на мгновение - Анжелка по-прежнему улыбалась нам.
- Да, - сказала она, - часть вещей мы уже вывезли, часть мебели тоже. Но диван, - тут она посмотрела на нас лукаво, еще стоит. Так что присесть есть где. Вы проходите, не стесняйтесь.
Пока мы усаживались на диван, тот же самый, где я сидела вчера, Анжелка продолжала невинно щебетать о каких-то пустяках, и я решила, что надо бы взять разговор в собственные руки, если я хочу вообще что-то от нее узнать. - Анжела, а ты куда, собственно, переезжаешь? - спросила я. Та запнулась на полуслове.
- К родителям, - сказала она наконец, и прежнее враждебное выражение мелькнуло на ее лице. - Понимаешь, теперь, когда Димки больше нет, - она говорила запинаясь, подыскивая слова, - мне эта квартира не по средствам, вот я и хочу переехать к родителям. С ними вместе жить буду. А эту квартиру - ну, наверно, сдам кому-нибудь.
Я вспомнила студенческие годы, мои визиты к Анжеле домой. Неплохая трехкомнатная сталинка, где они жили, была буквально завалена книгами, которые Николай Аристархович, Анжелкин папа, собирал всю жизнь. - И все эти безделушки, - я кивнула на ящики в коридоре, - ты к ним везешь? Как же вы там уместитесь все: Николай Аристархович со своими книгами, ты со своими вещами?.. Квартира у вас большая, конечно, но ведь не резиновая.
- Ничего, - Анжелка едва скрывала раздражение, - уместимся как-нибудь. Да какая тебе разница?
Последнее было сказано совсем уж неласково.
- А как же ты эти ящики в свою "Ауди" впихнешь? - продолжала я невинно. -Разве они туда в багажник помещаются.
- Я что, дура - их в "Ауди" впихивать? - Анжелка пожала плечами. - Их на фургоне повезут. А "Ауди" мы, наверно, продавать будем. - Из-за крови в багажнике? - спросила я участливо.
Анжелка вытаращила глаза:
- Какой крови?
- Димки Сучкова, чьей же еще? - Я говорила как можно беззаботнее. - Его же как пристрелили, так в багажник собственной "Ауди" и засунули. Там полно кровищи должно быть.
Анжелка смотрела на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. - И он мне ничего не сказал! - проговорила наконец она. - Твой новый кавалер? - спросила я небрежно. - Кстати, кто он вообще такой?
Анжела вздрогнула.
- Тебе какое дело? - бросила она резко. - Откуда ты вообще все это знаешь?
- От Игоря Горелова. Его же в этой "Ауди" мимо меня и везли. Как он мог машину своего друга не узнать. Кстати, как вышло, что ты с Гореловым незнакома?
- Кто тебе сказал, что я с ним незнакома?
- Ты сама, еще вчера. Ты сказала, что ни с кем из конкурентов Димки не знакома.
- Так это конкуренты, - Анжелка пожала плечами, - а с Гореловым мы дружили.
- И были конкурентами, - продолжала я упрямо. - Во всем городе только Гореловы и твой Сучков производили творожные сырки. Анжелка смотрела на меня с искренним недоумением. Кажется, она и вправду совершенно не знала, чем занимался ее муж. Как он добывал средства для ее удовольствий.
- Слушай, Ирина, ты что, собственно, от меня хочешь? - Теперь в ее голосе послышалась нескрываемая угроза. - Ты для чего устраиваешь весь этот допрос? - Мне нужно узнать, кто убил твоего мужа, чтобы вытащить из тюрьмы Игоря Горелова. Иначе меня выгонят с работы.
- Почему это выгонят? - Анжелка смотрела по-прежнему искренне недоумевающе.
- Потому что его жена, Наташа, участвовала в моей программе. Получается, что я взяла в свою программу жену бандита.
Анжелка смотрела на меня, иронически скривив губы. - Ну так тебе и надо, - сказала она, усмехаясь, - надо смотреть, кого к себе приглашаешь.
Она замолчала, выражение лица стало хмурым, напряженно-задумчивым. - Однако этот придурок не сказал мне, что весь этот фокус он устраивает именно с тобой, - проговорила она вполголоса.
- Кто, Анжелка? - спросила я настойчиво. - Кто этот придурок? Та снова вздрогнула.
- Не твое дело! - Она почти вскрикнула, вскакивая с дивана. - Не лезь в мою личную жизнь.
Мне показалось, что еще немного, и она бросится, чтобы выцарапать мне глаза. Мне стало не по себе, но я постаралась пересилить страх. В конце концов, рядом Володя и Костя Шилов. Они защитят меня от когтей этой дикой кошки.
- Тогда скажи нам, где найти бородавчатого, - сказала я, также вставая. - Кого? - Анжелка искренне удивилась.
- Ну, Михаила Завьялова, - сказала я, по счастью, вовремя вспомнив его фамилию. - Я видела его у тебя вчера. Он тебя куда-то повез на вашей "Ауди". С телевидения он уволился, где теперь живет не знаем. Скажи хоть, где он теперь работает? Он нам нужен, так как много знает обо всей этой истории. Мы хотим, чтобы он нам кое-что рассказал.
Анжелка смотрела на меня внимательно, с нескрываемым сарказмом. - Иришка, хочешь хороший совет? спросила она, чуть улыбаясь. - Очень хороший, добрый совет? Мы ведь с тобой были подругами.., когда-то. - Она едко засмеялась. - Так вот, если хочешь остаться живой и невредимой, плюнь ты на этого Игоря. Он наивный идиот. Пойди в милицию, расскажи там, что видела во время разборки. Врать ничего не надо, расскажи только правду. И постарайся как-нибудь уладить свои дела с начальством. Хоть в постель к нему залезь - кстати, хорошее средство, рекомендую. Иначе, - тут она подошла ко мне вплотную и, понизив голос, заговорила тоном, от которого у меня мурашки по коже поползли, - Иринка, не обижайся, не говори потом, что тебя не предупреждали. Лучше уйди с нашей дороги, не то раздавим! Сомнем в лепешку твою симпатичную мордашку, только мокрое место останется! Я чувствовала, что коленки у меня уже трясутся. Еще немного, и застучат зубы. Не ожидала я, что Анжелка может быть такой злобной. - А теперь вытряхивайся из моей квартиры, - сказала она, - и больше здесь не появляйся. И забудь вообще про меня, забудь, что когда-то знала. Поняла? Если хочешь жить, конечно.
Как мы все трое оказались за дверью Анжелкиной квартиры, я плохо помню.
***

В машине мы обрели дар речи.
- Вот это баба! - сказал Костя Шилов, непонятно, с иронией или страхом. - Видал я мегер, но такую!..
- Медуза Горгона, - подтвердил Володька. - Глянет - окаменеешь. В другое время я бы удивилась, откуда мой Володька, химик по образованию, так просвещен в античной мифологии. Но теперь мне было не до этого, я была в шоке.
- Ребята, может быть, бросим все? сказала я робко. - В самом деле, какое нам дело до этих Гореловых? А начальство я уломаю как-нибудь. Я Евгения Васильевича знаю. Он только на словах такой грозный, а в случае чего защитит, в обиду не даст.
Костя молча барабанил пальцами по панели "Волги", Володька рассеянно смотрел в окно.
- Вы, Ирина Анатольевна, напрасно так испугались, - сказал наконец Костя, поворачиваясь и глядя мне в глаза. - Часто ведь преступления расследовать - как зуб сверлить. Пока сверлишь эмаль, вроде ничего, а как до мягкой пульпы дойдет - аи как больно. Так и здесь: до сих пор мы только сверху ковырялись - и все было нормально, хорошо и спокойно. А теперь мы до самого нерва добрались. До тех, кто это все устроил. Понятно, им не нравится, что мы их раскопали.
Я посмотрела на Костю, чувствуя робкие проблески надежды: f- Вы думаете, все, что нам Анжелка говорила, пустые слова?
- Не совсем, конечно, пустые, - сказал Костя, - но и бояться, что нас вот-вот подстрелят или взорвут, тоже не стоит. Понимаете, людей убивать только на войне легко и просто. Там мертвые - не жертвы, не трагедия. Это статистика. А в мирное время вокруг каждого трупа начинают копаться, искать, кто, зачем и почему. Любой преступник, как бы жесток он ни был, двадцать раз подумает, прежде чем на убийство решиться.
- Значит, нам надо продолжать расследование.
- Я бы так сказал, - подтвердил Костя. - Я думаю, нам надо сейчас не паниковать по поводу угроз Анжелы, а подумать, какие выводы мы можем сделать из этого разговора.
- А выводы тут очень простые, - сказал вдруг молчавший до сих пор Володя. -Наша Анжелка - один из центров всей этой истории и знает если не все, то почти все. Это и ребенку ясно.
- Например, где найти бородавчатого. Или как зовут ее нового ухажера... - Который скорее всего и является организатором и исполнителем всего этого преступления. Ты заметила, Ирина, - продолжал Володя, - Анжелка знает, что ты видела Игоря на разборке. Спрашиваете, откуда? - Бородавчатый ей сказал, - ответила я. - Или ты думаешь... Внезапно меня осенило. Все факты, до сих пор разрозненно плавающие в моем сознании, как крошки хлеба в молоке, вдруг выстроились в одну стройную, ясную как день, картину.
- Слушайте, ребята, - воскликнула я радостно, - ведь это может быть элементарно просто! Анжелка, жадная до денег, завела себе нового любовника. Очень солидного, обеспеченного, правда, бандита, но это ее не смущает. Вдвоем они решили избавиться от Димки Сучкова, который давно перестал удовлетворять ее потребности и к которому она относится презрительно. А чтобы скрыть следы преступления, они решили представить в качестве убийцы Игоря Горелова, выставив очень веский мотив преступления: конкуренция в бизнесе. А чтобы ни у кого не возникло сомнений в виновности Игоря, они устраивают эту мнимую разборку, в, которой якобы погибает Сучков, на самом деле убитый заранее, и в которой якобы принимает участие Игорь. На самом же деле он только сидит в машине. И разборку эту подгадывают аккуратно к тому моменту, когда я ехала в трамвае. И все делается так, чтобы я, будто бы случайно, а на самом деле вполне закономерно, оказалась свидетельницей этой разборки, увидела бы там Игоря и думала бы, что он и есть самый главный бандит. О чем я своевременно рассказала бы милиции, а затем и на суде. Ну, как версия? - спросила я, оглядывая ребят.
- Потрясающе, - сказал Володя, - у тебя не голова, а компьютер. - Если вас, Ирина Анатольевна, - сказал Костя Шилов, - не дай бог, с телевидения все-таки выгонят, так мы все вместе детективное агентство откроем. Будем бешеные деньги зарабатывать. У вас голова просто фантастическая.
- Однако, - возразила я, польщенная, но и не теряя головы от сыплющихся на нее похвал, - мы забыли бородавчатого. Какова его роль во всей этой истории?
- Скорее всего прямого исполнителя, - предположил Костя. - Он устроил эфир с Наташей Гореловой - это раз, - начала перечислять я. -Он выслеживал меня на телевидении - это два. Он подталкивал меня идти в милицию и все рассказать - это три.
Наверняка именно он звонил по телефону доверия в милицию. Насколько я знаю, при необходимости это можно доказать. Там же у них, в милиции, неплохая звукозаписывающая аппаратура стоит и эксперты по голосам работают. - И наверное, он принимал непосредственное участие в разборке и убийстве Сучкова, - предположил Костя.
- Одним словом, этого бородавчатого надо хоть из-под земли достать, - сказал Володя. - Он все знает, он должен нам все рассказать. - А где достать его, мы не знаем, - заметила я. - Я думала, через Анжелку получится, но я же не знала, что там так все повернется. - Бородавчатый наверняка теперь на службе своего хозяина, нового ухажера Анжелки, - сказал Костя.
- Скорее всего, - согласилась я. -Только нам еще предстоит его вычислить. Завтра Пацевич будет в тюрьме разговаривать с Игорем. Если тот не знает нового ухажера Анжелы, то знает, от кого он все это слышал. Так по цепочке и доберемся до него.
- Но это все завтра, - сказал Костя Шилов. - А теперь куда едем? Домой? Я задумалась.
- Нет, Костя, - сказала я наконец. -Давайте еще съездим на кондитерскую фабрику, посмотрим, с людьми поговорим.
- А зачем на кондитерскую? - не понял Володя.
- У Сучкова цех там, арендовано помещение, работают люди. - Ну, в воскресенье там едва ли кто работает, - заметил Костя. - Ну и что, - возразила я, - хотя бы посмотреть. Разве это очень трудно? - Дa нет, нетрудно. - Костя пожал плечами.
- Понимаете, ребята, что я думаю. -Тут я стала высказывать мысли, бродившие у меня в голове с самого утра, едва только проснулась и открыла глаза:
- В пятницу днем, когда я уходила от Гореловых, я глянула на часы. Было начало третьего. Ну, скажем, четырнадцать десять. Затем минут пять шла по улице, когда мимо меня промчался Игорь на своей "Газели". Он сказал потом, что ему звонил Сучков, просил срочно приехать. И вот я думаю, пока открыть ворота, пока сесть за руль, пока выехать, пока доехать до меня, должно пройти минут пять-семь...
- Значит, звонили сразу после вашего ухода, - сказал Костя. - Значит, в четырнадцать десять Сучков был еще жив, - констатировала я, и ребята со мной согласились.
- А разборка была в четырнадцать сорок, - сказал Костя, - и в это время Сучков был уже мертв.
Я задумалась.
- Нет, Костя, - сказала я, - Сучков был мертв гораздо раньше. Игорь рассказывал, что тело выкинули из багажника "Ауди" и тут же уехали. А как Сучкова убивали, он не видел. Иначе бы он это сказал. - А он не сказал? - спросил Костя.
- Нет, он сказал, что ему перегородили дорогу, вытащили из машины, посадили в "Ауди", потом ждали, пока я сяду в трамвай и поеду. А как позвонили, что я уже еду в трамвае, то они двинулись на разборку. Костя с сомнением покачал головой.
- Нет, так не пойдет, Ирина Анатольевна! - сказал он. - Надо совершенно точно знать, был ли во время похищения Игоря Горелова Сучков еще жив или уже мертв. Иначе всем нашим соображениям и расчетам грош цена. - Ну, подходя строго научно, - промолвил Володя, мой ученый супруг, - со стопроцентной достоверностью мы установить это никак не сможем. Совершенно точно мы можем только сказать, видел ли Игорь Горелов, как убивают Сучкова, или нет.
- А это может спросить у него только адвокат Пацевич, - сказал Костя, - да и то только завтра, если у него запланирована с ним встреча на завтра. - Вот что, ребята! - почувствовала я, что Володькины мудрствования заронили сомнения в мою душу. - Давайте-ка Пацевичу позвоним и все спросим! Может быть, то, о чем мы тут с вами гадаем, давно уже спрошено и занесено в протокол...
- Ну так какие проблемы? - сказал Костя вальяжно. - Вот телефон, пожалуйста, звоните! - И он со своего места протянул мне трубку автомобильного радиотелефона.
Голос Пацевича на этот раз я узнала сразу, однако опять была шокирована его звучанием: иллюзия, что разговариваешь с глубоким стариком, была совершеннейшая.
Выслушав мой вопрос, Пацевич сказал - в голосе его появились нотки раздражения:
- Послушайте, зачем вам это?
- Да так, - сказала я как можно невиннее, - пытаемся тут кое-что сообразить.
- Сообразить? - Пацевич коротко, нервно вздохнул. - Я же вам объяснял, к чему ведут такие соображения...
- А я уже объясняла вам, почему я не могу на это дело наплевать и забыть, как вы требуете! - возразила я заносчиво. - Ну Сергей Маркович, ну пожалуйста! - заканючила я, как маленькая девочка, не зная лучшего способа добиться своего. - Ну, ответьте, пожалуйста! Неужели вам трудно? - Да нет, не трудно... - Пацевич на мгновение умолк, потом заговорил иным," деловым тоном:
- Что касается вашего вопроса: здесь картина совершенно ясная. Игоря Горелова похитили, затем они все и он, и его похитители - сидели в машине, ждали вас. Затем поехали на разборку. Затем стрельба, затем Сучкова, уже мертвого, выкинули из багажника "Ауди"... Затем уехали. - А может быть, в багажнике Сучков был еще жив? - спросила я. - А бандиты выкинули его на дорогу и пристрелили?..
- Исключено! - заявил Пацевич твердо. - Игорь Горелов видел собственными глазами, как его выбросили из багажника: никто в него не стрелял! И судмедэкспертиза утверждает, что Сучков был застрелен в другом месте, а в багажник засунут уже мертвым.
Я задумалась, пытаясь представить себе рассказанное Пацевичем, но голос в телефонной трубке прервал мои медитации:
- Еще вопросы есть?
- Да нет, - сказала я, - с этим все ясно...
- Тогда позвольте закончить разговор, у меня дела... - Подождите! - воскликнула я, вдруг вспомнив нечто важное. - Я забыла спросить: вы имя и адрес дяди Сучкова случайно не узнали? Я вчера спрашивала это у Наташи, но она не знает...
Я услышала, как Пацевич глубоко вздохнул, возникла небольшая пауза. - Простите, запамятовал! - сказал он наконец устало. - У меня даже по воскресеньям дел по горло, забываю о многом... Спрошу обязательно, сегодня же! Вы мне позвоните вечером, а еще лучше завтра утром. Хорошо? Мы договорились на завтрашнее утро, после чего я положила трубку. - Ну что, ребята? - спросила я, оглядывая моих спутников. - Пацевич утверждает со стопроцентной уверенностью: когда Игоря похищали, Сучков был уже мертв и лежал в багажнике "Ауди".
- Ну, тогда все ясно, - сказал Костя. -Значит, его застрелили за то время, пока он ехал от дома до того места, где его похитили. Где, кстати, это было?
- Где-то на улице Технической, - сказала я. - Адвокат мне объяснял, но я толком не поняла. Он говорил, улица эта прерывается, потому что там микрорайон девятиэтажек, и дальше она как-то петляет между гаражами. Не улица, а заяц какой-то.
- Петляет между гаражами? - переспросил Костя. - Ах, ну да, я знаю, где это. А Игорь Горелов где живет?
Я вытащила из блокнота листочек с адресом и, показав его Косте, добавила: - Я туда на тринадцатой маршрутке ездила.
- А, вот это где, - сообразил Костя. - Слушай, а ведь это все рядом, и улица Техническая, и вот эта. Когда ж это они успели и Сучкова пристрелить, и Горелова захватить и в машину сунуть?..
- Ну, Сучкова они могли пристрелить сразу же, как он позвонил, - сказал молчавший до сих пор Володя. - Ведь он им больше был не нужен. Потом помчались на улицу Техническую навстречу Игорю.
- В любом случае, - сказала я, - это должно быть где-то близко от того места, где похитили самого Сучкова.
- А почему ты думаешь, что его тоже похитили? - удивился Володька. - Ну а как же иначе? - ответил вместо меня Костя. - Или вы думаете, ему в его рабочем кабинете на фабрике пистолетом угрожали? А потом убивали, а окровавленное тело тащили по коридору, чтобы бросить в багажник "Ауди"? В это же время кто угодно мог вызвать милицию и все испортить. - А похищали в любом случае с места работы, - заметил Володя. - Где же еще он мог быть в середине рабочего дня.
- Он мог быть где угодно, - заметила я. - Он же не токарь-станочник, а предприниматель. Но съездить на место работы, думаю, обязательно надо. Может быть, там кто-то что-то знает. Это все на кондитерской фабрике - Костя, ты случайно не знаешь, где она находится?
- Кондитерская фабрика? - Тот мгновение подумал. - Ах, ну конечно, знаю. Кстати сказать, она тоже на улице Технической.
- Да? - Я была искренне рада этому совпадению, подтверждавшему мое предположение. - Вот видите, ребята, я же говорю, это все происходило где-то рядом. Так что, Костя, не сочти за труд, поехали сейчас на кондитерскую фабрику. Если сегодня мы там никого не найдем, не страшно, приедем завтра. Костя был согласен. Ему и самому не терпелось продолжить расследование. Совсем не хотелось откладывать это на завтра из-за того, что сегодня воскресенье и всеобщий выходной. Он повернулся, сел за руль прямо и даже завел мотор своей "Волги", но в следующий момент выяснилось, что ехать невозможно. Потому что как раз в этот момент, ныряя в ухабы, столь многочисленные в этом проулке, и деловито рокоча мотором, взобрался на террасу к Анжелиной девятиэтажке небольшой, но аккуратный желтый фургон. Заехал в узкий проезд рядом с подъездами, заняв его собой целиком, так что не только проехать, но и пройти-то с трудом можно было. - Фу ты, блин! - воскликнул с досадой Костя. - Вечно такая ерунда. Заедет какой-нибудь придурок, встанет поперек дороги, а ты сиди тут теперь, загорай. Пойти, что ли, сказать, чтобы пропустил нас... Костя расстегнул ремень безопасности, даже приоткрыл дверцу, намереваясь выбраться из "Волги". Но тут мы увидели, что желтый фургон остановился прямо у Анжелкиного подъезда и из него выбрался наш бородавчатый собственной персоной, а за ним еще один парень. Оба, хлопнув дверцами, направились в Анжелкин подъезд.
Я удержала нашего водителя, положив руку ему на плечо. - Сидите, Костя, - сказала я властно. - Кажется, мы тут дождались самого интересного.
Сидеть пришлось недолго. Вскоре бородавчатый и его напарник появились вновь, таща огромный фанерный ящик, один из тех, что мы видели в прихожей Анжелкиной квартиры. Судя по напряженным лицам и вздувшимся мускулам на руках, ящик был отнюдь не легкий. Они задвинули его в кузов фургона, затем вернулись за вторым и третьим ящиком, затем вытащили из подъезда шкаф. Задвинув шкаф внутрь фургона, напарник бородавчатого забрался туда сам, и бородавчатый закрыл дверцу фургона снаружи.
После чего он направился вперед, к кабине водителя, но, прежде чем успел забраться туда, на крыльце подъезда появилась Анжелка, одетая на этот раз в темно-синий, почти черный вельветовый жакет, такой же берет и черные лосины - я не могла не отметить, как ладно выглядит стройная Анжелкина фигурка в этом со вкусом подобранном костюмчике. Анжелка, остановившись на мгновение на крыльце, огляделась вокруг подозрительным взглядом. Не иначе как нас искала, подумала я. Но на серой "Волге", где мы сидели, ее взгляд не остановился - конечно, откуда ей знать, что мы на машине приехали. Оглядевшись и решив, что все чисто, подозрительных наблюдателей нет, Анжелка спустилась с крыльца и стала обходить фургон, чтобы сесть спереди, справа от водителя. Бородавчатый с медвежьей грацией следовал за ней, чтобы открыть ей дверцу.
- Или я последняя дура, - сказала я, наблюдая, как Анжелка садится в машину, - или наша Анжелка направляется сейчас прямиком к своему таинственному ухажеру.
- И мы будем последние придурки, - в тон мне сказал Володя, - если сейчас не поедем за ними следом. Это будет непростительная глупость - упустить такую возможность и не узнать хотя бы адрес таинственного кавалера. - Не упустим, не беспокойтесь, - сказал Костя Шилов, - поедем за ними так аккуратно, что они и не заметят, кто их пасет. Да, Ирина, - добавил он, оборачиваясь ко мне. - Номерочек фургона запишите, пока он не уехал, - чтобы не напоминать потом.
Костя был, как всегда, прав. Если адрес нашего мистера Икс мы не узнаем, то по номеру этого фургона вполне вычислим. Этот фургон уж точно не зарегистрирован на имя Сучкова Дмитрия Геннадьевича. Костя Шилов следовал за фургоном аккуратно и уверенно, так, будто всю жизнь только и занимался слежкой за машинами на улице. Он оказался прав, утверждая, что в фургоне нас даже не заметили, не делали попыток от нас оторваться. Но продолжали ехать своей дорогой, на оптимальной для движения скорости, так что под конец, когда мы выехали на довольно пустынную, тихую улицу, Косте ничего не стоило попросту пристроиться за фургоном, и со стороны это выглядело, будто желтый фургон и серая "Волга" чисто случайно едут некоторую часть пути вместе.
Мы ехали как раз по проспекту 50-летия Октября в сторону окраины города, где когда-то ходил паровичок, тянулись рельсы трамвая. Проехали Третью Дачную, огромную площадь Ленина, затем Четвертую, на Пятой Дачной, возле огромного, выстроенного в манере античного храма Дворца культуры "Мир" свернули влево, в узкий и извилистый переулок, круто поднимавшийся вверх. Там, у подножия окружающих город холмов, в последние годы понастроили крутейшие особняки. К воротам одного из них и подъехал наш фургон. Костя провез нас чуть вперед, чтобы не вызывать подозрений, припарковался возле одного из немногих оставшихся там деревенских домиков. - У нас сзади тонированное стекло, сказал Костя, - через него наблюдать будет проще.
Это была излишняя предосторожность, на нас никто не обратил внимания. Особняк этот был на редкость шикарным. Три этажа его были выстроены в манере готического замка, со шпилями и башенками, на стенах великое множество всевозможных украшений, карнизов, ниш, небольших выступов. Все это выглядело изощренно, но аляповато. На каждом окне в первом этаже стояли узорчатые решетки. Окна во втором и третьем ограничивали только кованным из чугуна узорчатым парапетом, высота которого доходила примерно до одной четверти окна. Такой же невысокий узорчатый, будто кружевной парапет окружал крышу, крытую оцинкованным железом, ярко блестевшую теперь на солнце, очень крутую, в готическом стиле, с многочисленными башенками и шпилями в каждом углу и дымовыми трубами каминов. Сам особняк окружала высокая кованая ограда, с такими же воротами. Сквозь них виднелся двор, посыпанный гравием, гараж, пристроенный вплотную к особняку. По двору бегала собака, встретившая фургон яростным лаем.
- Да, ни хрена себе домик, - удивился Володька. Откуда он только набрался таких выражений, интересно знать, от студентов, что ли. Сквозь тонированное заднее стекло "Волги" мы видели, как бородавчатый вышел из машины, сам открыл ворота, игнорируя кидавшегося на него пса. Потом сел обратно за руль фургона и въехал во двор. В это время дверь особняка открылась и оттуда вышел мужчина. По виду было ясно, что хозяин. Маленького роста, лысый, только узенькая полоска волос на затылке. Бритое лицо, длинные, с резко выдающейся вперед нижней челюстью, четко очерченные скулы. Фигура при небольшом росте очень коренастая и мускулистая, как это бывает у профессиональных борцов или боксеров. Когда я пробовала представить себе колонию строгого режима, то казалось мне, охранники должны были выглядеть точно так же, как этот вышедший из особняка субъект. Одет он был весьма демократично, в серый свитер, джинсы, но из кармана джинсов свисала стальная цепочка часов. На среднем пальце левой руки светился золотом огромный перстень.
Субъект, сойдя с крыльца, цыкнул на бросившуюся ему под ноги собаку, направившись к фургону, открыл дверцу, где сидела Анжелка, и помог ей сойти на землю. Потом, галантно поцеловав ей руку, повел в особняк. Вся эта пантомима в сочетании с его демократичными джинсами и физиономией уголовника производила какое-то шутовское впечатление.
- Где-то я уже видел этого мужика, задумался Костя. - Но вот, интересно, где?
Мы еще немного понаблюдали, как Анжелка вместе с хозяином особняка, на ходу о чем-то беседуя, скрылась в доме, а бородавчатый с напарником стали разгружать фургон.
- Думаю, нам здесь делать больше нечего, - сказала я. - Номер фургона мы записали, адрес особняка, Костя, ты, наверное, сможешь узнать. - Лучше спросить кого-нибудь, - сказал Костя. Но спрашивать было не у кого: улица была пустынной, только бородавчатый с напарником заносили в дом ящики.
- Ладно, - махнул рукой Костя, - это мы сообразим как-нибудь. А теперь едем на кондитерскую фабрику. Да, Ирина Анатольевна? Я подтвердила, что именно туда и хочу теперь попасть. Кондитерская фабрика была окружена толстым и высоким бетонным забором с колючей проволокой. Точно такой же забор находился с другой стороны улицы. За ним скрывался то ли еще какой-то завод, то ли склад. Впереди и позади нас высились жилые многоэтажки. Но, несмотря на обилие человеческого жилья, ощущение безлюдья, тишины и покоя было сильнейшим. И это ощущение усиливалось тем более оттого, что впереди, за бетонным забором кондитерской фабрики, из-за скопления новых девятиэтажек виднелся совершеннейший пустырь: какие-то деревья, кусты, перелески, деревья которых, голые, безлистные в раннюю весеннюю пору, казались безжизненными и потому унылыми. Зато за этим пустырем, на вершине холма, снова виднелись дома и небольшие домики частного сектора и многоквартирные девятиэтажки.
- Да, тихо здесь, - сказал Володя, глядя в окна "Волги". - Не то что у нас в центре.
- Улица Техническая вон там. - Костя показал в какой-то узкий проулок влево. -Там же и ворота, и проходная кондитерской фабрики. А дальше улица Техническая продолжается вон там. - И он показал вправо и вперед, на высившееся возле пустыря скопление девятиэтажек. - Там же и этот "каменный мешок", о котором говорил Игорь.
- Сейчас, Костя, - сказала я. - Ты объясни нам: там, впереди нас, что за пустырь? И там, на пригорке, что за дома? Я что-то в этой части города никак не сориентируюсь.
- Ну, на пригорке - это поселок Солнечный, он нас не касается, - сказал Костя, - а впереди - это вовсе не пустырь, а опытные экспериментальные поля сельскохозяйственного института.
- Ладно, ребята, понятно, - сказала я. - Поедемте лучше сначала посмотрим этот, как ты его называешь, Костя, "каменный мешок". Костя выразился очень точно. Зажатый между двумя двухметровыми бетонными заборами узкий, ухабистый проулок и впрямь напоминал каменный мешок. Если уж делать засаду, то лучшего места не придумать! Мне так и представилось, как выворачивают внезапно из-за угла две машины, блокируют зеленую "Газель" Игоря, как выскакивают из машины огромные дядьки с автоматами в руках и черными чулками на голове, как они вытаскивают ошалевшего, перепуганного Игоря из его "Газели", как насильно волокут и впихивают в черную "Ауди", в которой он с ужасом узнает машину своего друга Сучкова. Потом они ждут, потом мчатся, презрев ухабы и колдобины на дороге, так что шины скрипят по асфальту и поддон узкой "Ауди" бьется об него. Представив себе все это, я стала вглядываться в пыльную ухабистую дорогу, ища там недавние следы от протекторов машин.
- Слушайте, ребята, - сказала я, - а давайте отсюда попробуем добраться до дома Гореловых. Не на сумасшедшей скорости, а на умеренной, какой, наверное, ехал и Игорь. Посмотрим, сколько времени это займет. Костя кивнул, и мы поехали. Улица Техническая была раздолбана невероятно, словно по ней исключительно на танках и бронетранспортерах ездили. Когда мы наконец свернули к трамвайной линии, я узнала остановку, где ждала трамвай. Начиная с этого места, дорога пошла лучше. На весь путь до дома Горелова у нас ушло минут семь с небольшим.
- Так вот, ребята, - сказала я, когда мы остановились возле гореловского особняка. - Время смешное, за такое многое не успеешь. Значит, Сучкова застрелили где-то поблизости от "каменного мешка". - Но ведь в машине этого сделать не могли, - сказал Володька. - Кровью бы все залили.
- Ну да, - согласился Костя, - впрочем, места здесь пустынные. Например, на полях сельхозинститута или где-нибудь в переулке. Я не могла не признаться, что Костя, пожалуй, как всегда, оказался прав. - Хорошо, - сказала я, - теперь на кондитерскую фабрику.
***

Возле нее, несмотря на выходной, ощутимо пахло ванилином. Наверное, этот удивительно вкусный аромат никогда не выветривается отсюда. Ворота фабрики были низкие, крашенные бледно-коричневой краской, цвета некрепкого какао. И когда мы подъехали, створки их были чуть приоткрыты, а возле них стоял охранник и щурился на солнце. Такой же кремово-желтый, но с черной мордой пес лежал в пыли у ног охранника и грелся на солнышке. Он поднял голову, затем вскочил нам навстречу, едва мы стали выбираться из своей "Волги". - Вы не бойтесь, он не укусит! - крикнул охранник, заметив, что при приближении пса я поскорее спряталась обратно в машину. Выбравшийся, в свою очередь, Костя Шилов присвистнул псу, и тот перестал лаять, приветливо замотал хвостом. Тогда и мы с Володькой осмелели настолько, что тоже решили выйти из "Волги".
Стоящий у ворот охранник был одет в черный, необычного фасона китель с многочисленными большими, тускло поблескивающими пуговицами. Бритое лицо его, казалось, состояло из сплошных выпуклостей. Выпуклые, но не пухлые, не обрюзгшие щеки. Неширокий, с залысинами выпуклый лоб, выпуклый подбородок - все вместе это было настолько выпуклое, что даже нос охранника, по природе долженствующий выступать из человеческого лица, по причине небольших размеров и приплюснутости совершенно терялся между двумя выпуклостями щек. На вид ему было не больше сорока. Лицо его было ровного желтого цвета, и правильную выпуклость лба нарушал один-единственный чужеродный предмет: наклеенный крест-накрест пластырь. Но он, как я, приглядевшись, определила, прикрывал солидную шишку с кровоподтеком, тоже, в сущности, еще одну выпуклость.
- А вы что хотели, ребята? - спросил нас охранник, пока мы самым бессовестным образом его рассматривали. На вопрос, поставивший нас в тупик, нашлась что ответить одна я:
- А Дмитрия Сучкова увидеть можно?
- Так сегодня воскресенье, - сказал охранник, - на фабрике никого нет. И потом, вы разве не знаете, Сучкова убили.
Мне стало чуточку не по себе от этого, так запросто сообщаемого, хотя и известного факта.
Жутко это звучало: "Сучкова убили".
- А вы, собственно, кто? - вновь спросил охранник, с любопытством разглядывая мое лицо.
- Мы с телевидения, - ответила я, вытаскивая из сумочки журналистское удостоверение и подавая его охраннику. - Меня зовут Ирина Лебедева, я ведущая программы "Женское счастье". А это мои коллеги, Володя и Костя. - Ирина Лебедева! - воскликнул охранник. - То-то я смотрю, где я вас мог уже видеть. Вашу программу у меня жена и теща прямо запоем смотрят, нравится очень. Ну и я тоже иногда. - Он вернул мне удостоверение. - Только сейчас на фабрике нет никого, выходной.
- А с вами можно побеседовать?
- Со мной пожалуйста.
- Выпуклое лицо охранника от улыбки стало еще более выпуклым. - Заходите в сторожку, посидим немного.
Сторожка оказалась весьма просторным, хотя и облезлым помещением. Возле запыленного окна стоял стол, на нем, кроме телефона, располагалась чайная посуда. В углу холодильник, в другом шкаф с разного рода чашками, блюдцами и чайниками. Несколько разномастных стульев дополняли интерьер. - Меня зовут Саша, - представился наконец охранник. Мужчины пожали руки. - Ну что, господа телевизионщики, чай пить будем?
Мы стали вежливо отказываться, но не особенно активно: время было обеденное, мы уже успели проголодаться.
- Да вы подождите глупости говорить, товарищи дорогие, - сказал Саша, ухмыляясь. - Вы гляньте сначала сюда.
Он вытащил из холодильника огромное блюдо, доверху заполненное пирожными, и поставил на стол.
- Ну как? - спросил он, оглядывая нас торжествующе. - Мы, вообще, на кондитерской фабрике или где? Сидим рядом с деликатесами, понимаешь, и должны пустой чай хлебать, да?
Против такого искушения мы уже устоять не могли.
- Слушайте, ребята, - сказала я, чего мы, в самом деле, ломаемся. Человек от души предлагает...
- Правильно, - кивнул Саша, - так что не стесняйтесь. Садитесь и уплетайте за обе щеки. А покажется мало - склад готовой продукции вон он в окошке виднеется, я мигом сбегаю.
Удивительно, как теплеет на душе, когда тебя усаживают за накрытый стол. Особенно когда ты голоден. После этого пусть попробует меня кто-нибудь уверять, что не бытие определяет сознание.
Электрический чайник закипел, струя пара, вырываясь из носика, протяжно засвистела.
- Вам чай или кофе? - спросил Саша. - Кофе натуральный, не растворимый. Я решилась на кофе, ребята на чай. Вскоре мы сидели за дымящимися горячими чашками, пирожные аппетитной грудой лежали перед нами на блюде, и мы принялись за еду.
- Однако, - заметил Володя с набитым ртом, - здесь нас принимают куда приветливее, чем у Анжелы Сучковой.
- А вы и с Анжелкой знакомы? - поинтересовался вежливо Саша. Он ни к чему не притронулся: видимо, за время своей службы продукция родного предприятия ему если и не приелась, то не вызывала такого вожделения, как у нас. - Дружили даже, - ответила я, жуя пирожное, - когда-то давно. А теперь вот приехали к ней в гости, а она почти что выгнала нас. Теперь у нее другие друзья, посолиднее, с нами ей общаться уже неинтересно. - Да, - подтвердил Саша, - она еще та стерва.
- Она что, бывала здесь?
- Ну, пару раз. - Охранник неопределенно хмыкнул. - Почти что нет, можно сказать. Не интересовалась она бизнесом. И как деньги зарабатываются, знать не хотела. Сучков сам тут крутился, добывал как мог, но, похоже, ей было все мало.
- А Сучков много работал?
- Словно вол. Крутился как белка в колесе. Бывало, в семь утра сюда приедет и только часов в восемь-девять вечера домой отправляется. Все звонил кому-то, договаривался, все эти продукты, сырье, из чего вот эти сырки делаются, их же где-то закупить надо, а поставщики, они еще те сволочи. Сначала хороший продукт отгрузят, а потом видят, что товар пошел, отгружают всякую дрянь. Тут глаз да глаз нужен.
- А сам он ездил закупать товар?
- Нет. - Саша покачал головой. - Сами за продуктами Гореловы разъезжают. У них и фургон свой собственный для этого. Но у них и производство намного меньше, чем у Сучкова. Где-то вполовину меньше.
- Ну теперь, - сказала я, - Гореловы сучковскую нишу захватят. Его цех купят и будут одни на всю область творожные сырки производить. - Ну это вряд ли, - сказал Саша авторитетно. - Во-первых, у Гореловых денег не хватит цех выкупить, а во-вторых, я слышал, Игоря в убийстве Сучкова обвиняют. И теперь он в тюрьме сидит. Так что Гореловым тоже крышка. Наташа одна не вытянет это дело.
- И кто теперь будет вашим хозяином?
- Да по-разному говорят. - Саша равнодушно махнул рукой. - Одни утверждают, кондитерская фабрика цех Сучкова купит, другие - Чубатый теперь собственником будет.
- Кто? - Мы все трое замерли с открытыми ртами.
- Чубатый, - Саша усмехнулся, - то ли кличка, то ли фамилия. Из наших его никто не знает.
- Если фамилия, то странная, - сказала я. - Если кличка, то как уголовная.
- У него не только кличка, у него и рожа как у уголовника. - А что, он приезжал сюда?
- А то как же, вчера! Я, правда, сам не видел, - Саша смущенно улыбнулся, - у меня вчера выходной был. А ребята рассказывали: низенький такой, коренастый, но плотный. И рожа - колония по таким плачет. Вместе с Анжелкой приезжал. И на сучковской "Ауди", представляете? Шофер такой мордатый, настоящий амбал.
Они вдвоем на заднем сиденье, как два голубка. А муж еще и не похоронен. В морге у ментов лежит.
Мы переглянулись.
- А зачем он, этот Чубатый, приезжал? - спросила я.
- А кто его знает? - Саша пожал плечами. - Смотреть, наверное. - Раз так, значит, он теперь и будет собственником сучковского цеха. - А когда у Наташи Гореловой бизнес прогорит да в долги она залезет, вот тогда он и ее цех выкупит. Понятно, как у нас дела делаются! Мы молчали, поеживаясь от Сашиных прогнозов.
- Слушайте, - сказал вдруг Костя Шилов, - а этот Чубатый случайно не в автомобильном бизнесе машины покупает и продает, автосервисные мастерские, магазины запчастей?..
- Да, говорят, что так, - отвечал Саша.
- Тогда я его знаю, - сказал Костя. -Я же в его автоцентре каждый раз профилактику своей "Волге" делаю. Его мы видели и в особняке на Пятой Дачной.
- Да, точно, говорят, у него на Пятой Дачной особняк, - подтвердил Саша. -Здоровенный, точно дворец. И это в черте города.
Меня вдруг осенило.
- Отлично, Костя! - воскликнула я. - Теперь у нас есть имя нового Анжелкиного кавалера! И спрашивать больше никого не надо, и по номеру нечего искать.
Костя кивнул, но без особого энтузиазма сказал:
- Говорят, он бандюга бандюгой. И потом, по одному его особняку ясно, сколько у него денег.
Я поняла, куда Костя клонит. И это было грустно: он, только что так горячо уговаривавший меня продолжать расследование, теперь, похоже, собирается отказаться от него. Сделать то же самое, что мне советовал вчера Пацевич.
- Да, дядька он, говорят, солидный. -Саша криво усмехнулся. - Ваша Анжела нашла наконец, что хотела.
- Она изменяла Сучкову? - спросила я, надеясь услышать от охранника больше, чем от Наташи Гореловой.
- Еще как! Вы же сами понимаете, он же все время был здесь, пахал, для нее деньги зарабатывал. А ей одной-то скучно. -Саша ехидно рассмеялся, оглядывая нас. -Но он ей верил, - продолжал охранник. -Как дурак, прямо вам скажу, верил.
- Дмитрий был хороший человек? спросила я.
- Да, пожалуй, что так. - Саша кивнул.
- Проходит, бывало, через ворота, обязательно поздоровается, спросит, как дела. Не как все эти "новые русские", высокомерные, наглые... - А последний раз когда вы его видели? - Я понимала, что вопрос сформулирован очень по-милицейски, но другого мне не приходило в голову. Впрочем, Саша ничего не заметил, отвечал охотно:
- Да позавчера, в пятницу, я его видел, как раз когда его похитили. У меня было дежурство в тот день.
- Позавчера? - переспросил озадаченно Костя. - Что, у вас сутки дежурство, сутки дома? Так, что ли? По-моему, это нарушение трудового законодательства.
- А нашему начальству плевать, нарушение это или нет, - сказал Саша. - Не хочешь работать - проваливай, другого возьмут. За деньги, которые тут платят, кто угодно согласится здесь сидеть, чай с пирожными пить. - И по балде иногда получать? - Костя кивнул на пластырь, отметивший Сашин лоб.
- Бывает, - засмеялся тот. - От них, между прочим, по балде я и получил. - От кого это - от них? - не поняла я.
- Ну, кто Сучкова похитил и убил, произнес преспокойно Саша. Мы трое так и подскочили на месте.
- Так вы видели, как его похищали?
- Еще бы не видел, - сказал Саша. -Это же в мое дежурство случилось. - А Сучков был в это время на фабрике?
- Конечно. Где ж ему быть? День же рабочий, пятница, - ответил Саша. - Он тогда вышел за ворота, смотрю, ходит из стороны в сторону, нервничает, видно, ждет кого-то. Я подошел, спросил: что, Дмитрий Геннадьевич, ждете кого-нибудь? Он говорит: да, Анжелка позвонила, говорит, сейчас приедет. Случилось у нее что-то.
- Анжелка! - ахнули мы все трое. Да, эта дамочка явно была по уши завязана во всей этой истории.
- Ну да, - сказал Саша, - его жена.
- И она приехала тогда? - спросила я. -Вы ее видели?
- Ни тогда, ни потом, - ответил Саша. - Вместо нее примчалась вдруг какая-то серая "девятка", выскочили оттуда три амбала с чулками на голове и с автоматами, схватили Сучкова, дали ему пару раз по морде, потом вытащили ключи от "Ауди", она тут рядом, у ворот, стояла, открыли ее, один сел за руль, другой запихнул Сучкова на заднее сиденье, а третий ко мне подошел. Говорит, сейчас стой здесь, не рыпайся. Учти, настучишь ментам, тебе крышка. И долбанул меня по лбу рукояткой пистолета.
- Пистолета, - переспросила я, - а не автомата?
- Нет, - ответил, ухмыляясь, Саша, у этого был пистолет. Паханам, как и офицерам Советской армии, пистолет по штату полагается. И он меня этим пистолетом так хорошо долбанул, что я на месте не устоял, так и сел. Как во сне все помню! Уселся этот, с пистолетом, в "Ауди" на переднее сиденье, и укатили прочь, только рев моторов и визг тормозов слышен был. Да еще "бух-бух" на полной скорости в ухабы залетали, днищем об асфальт бились. Бедного Костю от этого описания аж всего передернуло. - Ну да, - сказал он, - машина же не своя, а Сучкова, чего ее жалеть. Мы немного помолчали. Я попыталась представить описанную Сашей картину. Что-то в ней было не то, и я поняла наконец - что.
- Так, а "девятка" что, вместе с "Ауди" укатила? - спросила я. - Нет, - ответил, немного подумав, Саша. - "Девятка" умчалась сразу же, как из нее три амбала выскочили.
- И куда умчалась? - спросила я.
- Да все туда же, откуда приехала. - Он махнул куда-то неопределенно влево, в ту сторону, откуда приехали мы. - Потому что там, - он махнул в противоположную сторону, вправо, - там у нас тупик. Вернее, там дом строится и дорога так разбита, что только на грузовике проехать. - Понятно, - сказала я, - а что было дальше?
- Дальше, - Саша вздохнул, - дальше я попытался встать. Мутило очень, голова кружилась. Профессионально меня долбанули, это ясно. И вот сквозь эту дурноту слышу, что где-то там в полях мотор "Ауди" ревет. Место у нас тихое, далеко слышно, сами понимаете. Потом два выстрела. - Где, там же, в полях? - спросила я.
- Ну да, все там же.
Потом слышу, "Ауди" вновь заревела и помчалась куда-то, днищем об ухабы "бух-бух". Остановилась где-то там, где многоэтажки. - Где "каменный мешок"? - спросила я.
- А, ну да, очень может быть. Потом долго ничего не было слышно. Я уж хотел в сторожку зайти, вдруг опять мотор "Ауди" заревел и другой "девятки" тоже. Они куда-то мчались, слышно уже плохо стало. А потом автоматные очереди. Ну про это вы, наверное, знаете, разборку у завода "Корпус" устроили. Об этом даже по телевизору сообщали.
Я кивнула: не только слышала, но и видела. Причем своими глазами. - Вы милиции-то все рассказывали? спросила я.
- Это еще зачем? - возмутился Caша. - Мне один раз хорошо долбанули, больше не хочу. До сих пор головокружение еще не прошло. - Что же вы в больницу не пойдете? - спросила я. - Может быть, у вас сотрясение мозга и лечиться надо.
- Может быть, и сотрясение. Только вот лечиться мне некогда, начальство наше справки не принимает. Хочешь работать работай, хочешь болеть - увольняйся и болей, сколько хочешь. А чтобы болеть и получать зарплату, такого у нас не бывает.
Мы немного помолчали, думая о жестокости нынешнего развитого капитализма, безжалостно эксплуатирующего рабочую силу, высасывающего все соки из трудового народа. Потом Костя Шилов задумчиво сказал: - Как же это вам удалось от милиции отбрехаться? Все в один голос говорили ничего не знаем, ничего не видели?
- Зачем "ничего не видели"? - возразил Саша. - Я от милиции отбрехиваться не собираюсь. Приедет, будет спрашивать - расскажу все как есть. Не приедет извините, сам к ним не пойду.
- Так милиция к вам не приезжала? вдруг осенило всех троих сразу. И Володя, мой ученый супруг, вполголоса, но веско добавил: - Ну, ни хрена себе! Во дают менты!
- А что, - сказал задумчиво Костя Шилов, - у них есть такой подозреваемый, такие улики, зачем им еще рыпаться, что-то искать? Мы снова немного помолчали, и наконец я решила, что пора кончать с этими посиделками.
- Так, - сказала я, вставая, - а теперь, ребята, давайте съездим в поле. Может быть, найдем место, где застрелили Сучкова.
- Это лучше бы с собакой делать, - заметил Костя. - Собака это место в два счета найдет. А мы что там, в кустах, на карачках ползать будем? - Ничего, - возразила я авторитетно, надо будет, и собаку найдем. А сейчас, тут я повернулась к Саше, - спасибо вам за гостеприимство. За ваш замечательный, вкусный кофе. Нам, пожалуй, пора идти. - Да не за что, - сказал Саша, вставая, чтобы проводить нас. - Заходите еще. Всегда рад поболтать. Я тут по воскресеньям скучаю в одиночестве. Кремовый, точно шоколадный, пес приветливо помахал нам хвостом, когда мы выходили за ворота.

***

Пыльный и ухабистый асфальт по мере приближения к полям выродился в тряскую, посыпанную щебнем грунтовку, а затем и вовсе в узкую, в две колеи, с полоской травы между ними, полевую дорогу. По ней наша "Волга" покатила мягко, плавно. Земля, влажная еще от талой снеговой воды, упруго проминалась под ее колесами. Издалека, проезжая между забором кондитерской фабрики и стеной длинной, точно крепость, девятиэтажки, услышали мы доносящийся откуда-то заунывный собачий вой, переходящий время от времени в визг и тявканье. С приближением к голым еще в эту раннюю весеннюю пору полям вой этот слышался все яснее и отчетливей.
- Так собаки по покойнику воют, - заметил сидящий за рулем Костя. Мы с Володей молчали, нам обоим было не по себе.
Мы остановились возле самой лесополосы. Темно-серые деревья стояли ровными тесными рядами. Между ними тянулись вверх к солнцу тонкие прутики молодой поросли - все это в окружении прелой листвы казалось мертвым и безжизненным. Посредине лесополосы между рядами деревьев тянулась узкая извилистая тропинка. Какая-то пожилая женщина в темно-фиолетовом пальто и темном берете стояла на этой тропинке между деревьями недалеко от дороги. Собачий вой доносился откуда-то из глубины лесополосы. - Лада, Лада, - звала женщина, наверное, свою собаку. Голос у нее был мягкий и певучий, как и черты ее полного, круглого лица. Мы выбрались из машины, и собачий вой тут же прекратился: из-за деревьев нам навстречу выбежала небольшая черная полненькая, на тонких кривых лапках, словно точная копия своей хозяйки, собака. Подбежала ко мне, приветливо виляя хвостом. Задрав морду, уставилась на меня умильно-просяще. - Вы не бойтесь, это она семечек просит, - сказала женщина, обращаясь к нам. -Ко всем подбегает, пристает, попрошайничает. - А что она выла? - спросил Костя за моей спиной.
- Да так, сдуру, - отвечала женщина, тихо смеясь. - Позавчера дяденьку в этом лесочке застрелили. Лужа крови на земле осталась. Вот она который день подряд в этот лесочек и бегает. Над этой кровью воет. Почувствовав, как ноги мои сделались ватными, я не могла ступить и шагу. Костя Шилов слегка потеснил меня и выступил вперед. - Так, где это? - спросил он чуть глухим голосом у женщины. - Да там, в лесу, рядом с тропинкой.
Мы должны были пойти и посмотреть на эту кровь. Но я чувствовала, что не в состоянии двинуться с места: ужас сковал все мое тело. - Ну что мы все трое туда попремся, сказал Костя Шилов, угадав мое состояние, - только следы затопчем. Вы стойте здесь, у машины, а я сейчас. Он не спеша, твердым шагом направился в глубь лесополосы по тропинке. Я видела, как мелькает его атлетическая фигура между голыми черными стволами, потом она скрылась. И через некоторое время показалась вновь: Костя возвращался обратно. Лицо его было мрачным.
- Да, похоже на то, - сказал он глухим голосом, подходя к нам. - Прямо рядом с тропинкой, на слое прелой листвы, лужа засохшей крови. Красная, точно свежая, застыла, но потемнеть еще не успела. - Хотя уже больше двух суток прошло.
- Такое возможно, - авторитетно объяснил Костя. - Все это время погода стояла сухая и холодная, так что кровь как в холодильнике сохранилась. - Лада, Лада! - Не обращая на нас внимания, хозяйка звала свою собаку. - Лада, пойдем домой. Хватит, нагулялась уже на сегодня. Я обернулась к женщине.
- Нет, вам нельзя уходить, - сказала я ей. - Милиция должна записать ваши показания и зафиксировать отпечатки ваших ног, чтобы не было путаницы. Ведь вы же были на месте преступления.
Женщина посмотрела на нас с удивлением и тревогой. - Да что вы, мои хорошие, - сказала она так же мягко и певуче. - Зачем я нужна милиции? Я и не видела толком ничего.
- Вы, пожалуйста, не создавайте милиции лишних проблем. Потом вас разыскивать, - сказал Костя тихо и бесстрастно. -Оставайтесь здесь, не беспокойтесь, с вами ничего не случится. А вы, Ирина Анатольевна, не стойте как столб. Звоните вашему майору, пусть приезжает и посмотрит, что мы здесь нашли.
И я послушно, как школьница, полезла в "Волгу" к радиотелефону.
***

Впрочем, я позвонила не только майору Белоглазову, но и Пацевичу тоже. Адвокат выслушал меня спокойно и уже заявил: "Еду", расспросив поподробнее о дороге. С майором Белоглазовым мороки вышло больше. Поначалу он решительно отказался принимать всерьез мои слова, предполагая, что я что-то напутала, что вовсе не человеческую кровь нашли мы в лесочке возле кондитерской фабрики. Потом заинтересовался, с какой стати я потащилась на кондитерскую фабрику и что там делала. Мне пришлось отвечать ему на эти вопросы, хотя я и чувствовала, что за последнее время ответы на них набили оскомину на моем языке. В конце концов майор обещал немедленно приехать вместе с группой экспертов-криминалистов.
Однако Пацевич все равно приехал первым.
- Узнал я, где найти вам дядю Сучкова. - Это было первое, что он сказал мне, выбравшись из машины.
Я вздохнула облегченно: ну, слава богу! Хотя теперь плохо представляла, зачем он нам нужен. Если раньше я всерьез подозревала таинственного сучковского родственника в совершении или, по крайней мере, организации этого преступления, то теперь эта версия выглядела мало убедительной: слишком многое говорило в пользу версии с Анжелой и ее криминальным любовником. Тем не менее я взяла протянутый мне Пацевичем листок с адресом. - Его зовут Сучков Николай Васильевич, - пояснил Пацевич, - это дядя по отцовской линии. Адрес: проспект Строителей, дом 37"а", рядом с ДК завода "Техстекло". Знаете, где это?
Я не знала, но решила, что всегда найду у кого спросить. - Я уже звонил ему, - продолжал Пацевич, - разговаривал с Николаем Васильевичем. Он ждет вас завтра весь день, приходите в любое время. Они оба, Николай Васильевич с женой, уже очень дряхлые, никуда не ходят и вашему визиту будут рады.
Сказав это, он отправился беседовать с хозяйкой собаки. На место преступления Костя Шилов адвоката не пустил. Мне пришлось клясться, что Костя - человек очень серьезный, и раз он сказал, что кровь там есть, значит, это так. Я успела рассказать Пацевичу и о своем визите к Анжеле сегодня утром, и о слежке за желтым фургоном, в котором она ехала, и про огромный особняк, ее новый дом, и про беседу с охранником кондитерской фабрики, рассказавшим нам столько интересного и назвавшим в числе прочего и фамилию хозяина особняка. Пацевич слушал меня молча, внимательно, не перебивая. Время от времени кивал в знак того, что слышит. Я даже льщу себя надеждой, что в его глазах, выражении лица чувствовался не только профессиональный интерес к тому, что я излагала, но и уважение, и даже восхищение, что нам удалось так много раскопать за сегодняшнее воскресенье. Я, во всяком случае, чувствовала гордость, пересказывая Пацевичу эти факты. Когда я назвала фамилию Чубатого, адвокат едва заметно вздрогнул, повернулся и посмотрел на меня пристально, но, ничего не сказав, стал слушать дальше. Пацевич, выслушав меня, уже собрался было съездить до проходной кондитерской фабрики, чтобы поговорить там с охранником Сашей, как показался милицейский микроавтобус, в котором ехали майор и группа экспертов. Следователь и адвокат пожали друг другу руки, как хорошие знакомые. После чего Пацевич все-таки отправился на кондитерскую фабрику, а майор Белоглазов занялся нами, и мне пришлось опять рассказывать ему обо всех приключениях минувшего дня. И на этот раз мне было немного жутко говорить с ним. А вдруг опять прицепится со своим пристрастным допросом? Но майор слушал молча, без комментариев, затем сел писать протокол. Потом отправился вслед за адвокатом на кондитерскую фабрику. Думаю, охраннику Саше в это воскресенье будет нескучно и не так одиноко.
Уже начало смеркаться, когда они оба вернулись, и адвокат и майор. С заходом солнца стало заметно холоднее. Мой нос чуть-чуть пощипывало, как при легких заморозках. Майор наконец объявил, что мы свободны. И мы все четверо - Пацевич вместе с нами - спрятались от холода в салоне Костиной "Волги". Я стала рассказывать адвокату собственную версию преступления, включая туда и свои выкладки с момента совершения его, роль Анжелки и бородавчатого в этом деле и, разумеется, мою собственную, навязанную мне роль. Выслушав меня, Пацевич сказал:
- Все это хорошо и выглядит убедительно. И как я сейчас вспоминаю факты, возразить против этой версии я не в состоянии. Только задумывались ли вы над одним очень простым вопросом: как мы все это будем доказывать? Нет, не задумывалась! Все молчали в растерянности и недоумении, а Пацевич продолжал:
- Это ведь у Агаты Кристи да в американских фильмах все просто. Изложил преступнику свою версию, тот услышал, что все знают, как на самом деле было, испугался и во всем сознался. В том, что Чубатый нас с вами сильно испугается и сознается, я лично сомневаюсь.
Пацевич умолк, а я, набравшись храбрости, спросила: - А кто такой этот Чубатый, вы случайно не знаете?
Пацевич оглядел нас, сидящих в "Волге", взглядом, выражавшим безнадежную печаль и сожаление.
- Сказать, что он очень солидный, один из самых солидных людей в нашем городе, - значит ничего не сказать. Разумеется, в теневой его части. В криминальном мире. Но имейте в виду, Чубатый - это как раз та часть криминалитета, с которой милиция предпочитает не связываться. Завтра у меня трудный день, - сказал адвокат со вздохом. - Судебный процесс в десять часов. И потом еще вот это. - Он кивнул из окна "Волги" на работающих при свете фар криминалистов. - Придется присутствовать при допросе Игоря Горелова. Но все равно завтра я встречусь с коллегами в суде, поспрашиваю их и завтра буду знать о Чубатом что-нибудь более определенное, только едва ли это что-нибудь изменит. К Чубатому надо подъезжать с более серьезными уликами, свидетелями, неопровержимыми доказательствами. Он снова умолк, и молчание это навеяло на нас бесконечную тоску и безнадежность. - Знаете, я вас, конечно, должен поблагодарить за старания, - Пацевич перешел на более оптимистический тон, - спасибо за труды, это все действительно очень продвинуло дело - то, что нашли этого охранника и место убийство Сучкова. Завтра будут известны результаты экспертизы, он кивнул в сторону работающих криминалистов, - давайте завтра и поговорим. Приходите ко мне в офис, - Пацевич задумался, - часам к пяти вечера. Нет, даже чуть попозже, в половине шестого. Извините, раньше не могу, весь день забит. Тогда и обсудим все. Хорошо?
Мы согласились. Пацевич выбрался из нашей "Волги" и отправился к своей машине. А мы решили, что пора наконец отправляться по домам. Небо над нами приобретало темно-фиолетовый оттенок, и с каждой минутой разгорался ярче узенький серпик месяца. Пока Костя Шилов осторожно при свете фар пробирался по узкой полевой дороге к твердому асфальтовому покрытию улицы, я оглянулась и бросила последний взгляд на лесополосу, где при свете фар продолжали работать криминалисты. Там позавчера оборвалась человеческая жизнь.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)