Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Но нет, обошелся господин Фандорин без анисиева содействия. Энергично прошелся по кабинету, дробно пощелкал четками, потом сцепил руки за спиной. - Состав шайки "Пиковый валет" неизвестен. Участников по меньшей мере трое: "Шпейер", "Нотариус" и "Герцог". Это раз. Крайне нахальны, очень изобретательны, невероятно самоуверены. Это д-два. Следов никаких. Это три... - Помолчав, Эраст Петрович тихо, пожалуй, даже вкрадчиво закончил. - Но кое-какие зацепки есть, и это четыре.
- Неужто? - встрепенулся приунывший Анисий, который ожидал совсем иной концовки: мол, надежды никакой, так что возвращайся-ка, Тюльпанов, на свою курьерскую службу.
- Думаю, что да. "Валеты" т-твердо уверены в своей безнаказанности, а это означает, что, скорее всего, захотят пошалить еще. Это раз. Ведь и до истории с лордом Питсбруком они успели провернуть две удачные, чрезвычайно дерзкие аферы. Оба раза недурно поживились, оба раза нагло оставили "визитку", а покинуть Москву с изрядными трофеями даже не подумали. Далее... Не угодно ли сигару? - Надворный советник щелкнул крышкой стоявшей на столе эбеновой шкатулки.
Анисий, хоть табак и не употреблял по причинам экономии, не удержался, взял одну - больно уж аппетитно выглядели аккуратные, шоколадные сигарки с красно-золотыми наклейками. В подражание Эрасту Петровичу, зачмокал губами, разжигая огонек, и приготовился испытать райское блаженство, доступное лишь богатым господам. Видел он такие сигары на Кузнецком, в витрине колониальной лавки Сычова - по полтора рубля штучка.
- Следующий пункт, - продолжил Фандорин. - "Валеты" повторяются в методах.
Это два. И в деле с "герцогом", и в эпизоде с "нотариусом" они использовали людскую доверчивость к печатному слову. Ну, лорд еще ладно. Они, англичане, п-привыкли верить всему, что их "Таймс" п-печатает. Но газеты-то наши московские хороши: сами известили москвичей о приезде "его высочества", сами подняли шумиху, задурили всему городу голову... Тюльпанов, сигарой не затягиваются!
Но было поздно. Тщательно изготовившись, Анисий вдохнул полную грудь терпкого, покалывающего небо дыма. Свет померк, всю внутреннюю словно продрало напильником, и бедный Тюльпанов согнулся пополам, кашляя, задыхаясь и чувствуя, что сейчас умрет.
Вернув помощника к жизни (чему способствовала вода из графина и энергичные шлепки по тощей анисиевой спине), Фандорин кратко резюмировал: - Наша задача - смотреть в оба.
* * *
И вот уже неделю Тюльпанов смотрел в оба. Поутру, идя на свою завидную службу, покупал весь набор городских газет. Подчеркивал в них все примечательное и необычное, а за обедом докладывал "шефу". Про обед надо сказать особо. Когда графиня бывала в духе и выходила к столу, кормили изысканно - блюдами, доставленными из французского ресторана "Эртель": какой-нибудь шофруа из бекасов с трюфелями, салат ромен, маседуан в дыне и прочие кулинарные чудеса, о которых Анисий прежде и не слыхивал. Если же Адди с утра хандрила у себя в будуаре или отправлялась развеяться по галантерейным и парфюмерным магазинам, власть в столовой захватывал Маса, и тут выходил совсем иной коленкор. Из японо-китайской лавки, что на Петровских линиях, фандоринский камердинер приносил пресного рису, маринованной редьки, хрустящих, похожих на бумагу водорослей и сладкой жареной рыбы. Надворный советник поедал всю эту отраву с видимым удовольствием, Анисию же Маса выдавал чай, свежий бублик и колбасу. По правде говоря, такая трапеза Тюльпанову нравилась куда как больше, потому что в присутствии своенравной красавицы он сильно тушевался, и оценить сказочные деликатесы по достоинству все равно не мог. Эраст Петрович внимательно выслушивал результаты утренних тюльпановских изысканий. Б(льшую часть отметал, прочее соглашался взять на заметку. Во второй половине дня разъезжались проверять: Анисий - подозрительные объявления, шеф - важных персон, прибывших в Москву (якобы визитировал с приветствием от генерал-губернатора, а на самом деле приглядеться, не самозванец ли).
Пока все было впустую, но Анисий носа не вешал. Эх, служить бы так вечно.
Сегодня с утра у Соньки болел живот - видно, опять известку с печки жевала, и потому Тюльпанов позавтракать дома не успел. Кофею во флигеле ему тоже не дали - день выдался "громкий". Сидел Анисий в кабинете тихонько, листал газеты, и в глаза, как на грех, лезла реклама всякой снеди. "На Сретенку, в лавку Сафатова, поступила необыкновенной доброты солонина под названием "Антрекот", - читал он ненужное. - По 16 коп. за фунт, одна мякоть, может заменить ветчину самого высшего сорта". В общем, еле дожил до обеда. Уплетая бублик, докладывал Эрасту Петровичу о сегодняшнем улове.
Вновь прибывших нынче, 11 февраля 1886 года, было немного: пять военных генералов и семь статских. Шеф пометил себе навестить двоих: начальника военно-морского интендантства контр-адмирала фон Бомбе и управляющего государственным казначейством тайного советника Свиньина. Затем Тюльпанов перешел к более интересному - необычным объявлениям. "По постановлению Городской думы, - читал он вслух с многозначительными паузами, - все лавковладельцы из Городских рядов на Красной площади приглашаются на совещание по образованию акционерного общества с целью перестройки Городских рядов и возведения на их месте эмпориума со стеклянным куполом".
- Ну и что тут вам кажется п-подозрительным? - спросил Фандорин. - Ерунда какая-то - зачем лабазу стеклянный купол? - резонно заметил Анисий. - Опять же вы, шеф, велели обращать внимание на все объявления, где призывают вносить деньги, а тут вон акционерное общество. Не афера ли? - Не афера, - успокоил его надворный советник. - Дума, действительно, приняла решение снести Городские ряды и п-построить на их месте крытую тройную галерею в русском стиле. Дальше.
Тюльпанов отложил отвергнутую заметку из "Московских городских ведомостей", взял "Русское слово".
- "ШАХМАТНЫЙ ТУРНИР. В помещении Московского общества любителей шахматной игры в два часа пополудни состоится турнир М.И.Чигорина с десятью партнерами. Г-н Чигорин будет играть ( l\'aveugle, не глядя на доску и не записывая ходов. Ставка в игре - 100 рублей. Входной билет - 2 рубля.Приглашаются все желающие".
- Не глядя на доску? - удивился Эраст Петрович и записал себе в книжечку.
- Ладно. Съезжу, поиграю.
Ободренный Анисий стал читать дальше, из "Ведомостей московской городской полиции":
- "НЕБЫВАЛАЯ ЛОТЕРЕЯ НЕДВИЖИМОСТИ. Международное евангелическое общество "Слезы Иисуса" впервые проводит в Москве МОМЕНТАЛЬНУЮ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНУЮ ЛОТЕРЕЮ в пользу строительства Часовни Плащаницы Господней в Иерусалиме.
НЕБЫВАЛО ЦЕННЫЕ ПРИЗЫ, пожертвованные дарителями всей Европы: особняки, доходные дома, виллы в лучших европейских городах. ВЫИГРЫШ ПРОВЕРЯЕТСЯ НА МЕСТЕ!!! Ординарный билет - 25 рублей. Спешите, лотерея пробудет в Москве всего ОДНУ НЕДЕЛЮ, а затем переместится в Санкт-Петербург". Эраст Петрович заинтересовался:
- Моментальная лотерея? Очень продуктивная идея. Публике понравится. Не дожидаться тиража, а узнать результат сразу. Любопытно. И на мошенничество непохоже. Использовать д-для аферы "Ведомости полиции" - это уж чересчур смело. Хотя от "валетов" всего можно ожидать... Пожалуй, съездите туда, Тюльпанов. Вот вам четвертная. Купите для меня билетик. Дальше. - "НОВОСТЬ! Имею честь известить почтенную публику, что на сих днях в мой Музей, что против Пассажа Солодовникова, получена из Лондона весьма живая и веселая ЧИМПАНЗИ С ДЕТЕНЫШЕМ. Вход 3 рубля. Ф.Патек." - А чимпанзи вам чем не угодила? - пожал плечами шеф. - Ее-то вы в чем п-подозреваете?
- Необычно, - пробормотал Анисий, которому, по правде сказать, просто ужасно хотелось взглянуть на этакое диво, да еще "живое и веселое". - И вход подозрительно дорогой.
- Нет, для "Пикового валета" это не масштаб, - покачал головой Фандорин. - Да и не загримируешься обезьяной. Тем более д-детенышем. Дальше. - "28-го января сего года ПРОПАЛА СОБАКА, кобель, ублюдок крупного роста, кличка Гектор, сам черный, задняя левая лапа кривая, на груди белое пятно.
Кто доставит, тому будет дано 50 рублей. Большая Ордынка, дом графини Толстой, спросить приват-доцента Андреева."
На это объявление шеф только вздохнул:
- Что-то вы нынче в веселом настроении, Тюльпанов. Ну зачем нам "ублюдок крупного роста"?
- Так ведь 50 рублей, Эраст Петрович! Это за дворняжку-то? Куда как подозрительно!
- Ах, Тюльпанов, да этаких, с к-кривой лапой, больше чем красавцев любят.
Ничего-то вы в любви не смыслите. Дальше.
Анисий обиженно шмыгнул носом. Подумал: вы больно много в любви понимаете.
То-то у вас в доме с утра двери хлопают и кофею не подают. Прочел последнее из сегодняшнего урожая:
- "Мужское бессилие, слабость и последствия пороков молодости лечит электрическими разрядами и гальваническими ванночками доктор медицины Эммануил Страус.".
- Явный шарлатан, - согласился Эраст Петрович. - Только не мелковато ли для "валетов"? Впрочем, съездите, проверьте.
* * *
Из экспедиции Анисий вернулся в четвертом часу пополудни усталый и без улова, но в хорошем настроении, которое, впрочем, не покидало его всю последнюю неделю. Предстоял самый приятный этап работы - разбор и обсуждение событий дня.
- Вижу по отсутствию блеска в глазах, что сети пусты, - приветствовал его проницательный Эраст Петрович, видно, и сам недавно вернувшийся - был он еще в мундире и при крестах.
- А что у вас, шеф? - с надеждой спросил Тюльпанов. - Что генералы? Что шахматист?
- Г-генералы настоящие. Шахматист тоже. Действительно, феноменальный дар:
сидел спиной к доскам, ничего не записывал. Из десяти партий выиграл девять, проиграл только одну. Неплохой business, как говорят нынешние дельцы. Девятьсот рублей господин Чигорин получил, сто отдал. Чистая прибыль - восемьсот, и это за какой-нибудь час.
- А кому он проиграл? - полюбопытствовал Анисий.
- Мне, - ответил шеф. - Но это неважно, время потрачено попусту. Ничего себе попусту, подумал Тюльпанов. Сто рублей! Спросил уважительно:
- Хорошо играете в шахматы?
- П-прескверно. Случайное везение. - Фандорин поправлял перед зеркалом и без того идеальные уголки крахмального воротничка. - Я, Тюльпанов, видите ли, тоже в некотором роде феномен. Азарт игры мне неведом, любые игры на дух не выношу, но мне всегда везет в них совершенно фантастическим образом. Я уж привык и д-давно этому не удивляюсь. Даже вот в шахматы. Господин Чигорин перепутал клетки, велел поставить королеву не на f5, а на f6, прямо под мою ладью, а после так расстроился, что продолжать не захотел. Все-таки играть десять партий не глядя чрезвычайно трудно. Однако рассказывайте вы.
Анисий весь подобрался, потому что в такие минуты чувствовал себя, как на экзамене. Но экзамен был приятный, не то что в реальном. Двоек и колов тут не ставили, а вот похвала за наблюдательность или сообразительность выпадала нередко.
Сегодня, правда, похвастать было особо нечем. Во-первых, у Тюльпанова совесть была нечиста: потащился-таки в музей Патека, потратил казенных 3 рубля и полчаса пялился на чимпанзи с детенышем (оба были необычайно живыми и веселыми, реклама не соврала), хотя пользы для дела от этого не было решительно никакой. Заехал и на Большую Ордынку, это уж от служебного рвения. Поговорил с очкастым хозяином криволапого ублюдка, выслушал всю душераздирающую историю, закончившуюся сдержанными мужскими рыданиями. Про электрического доктора рассказывать подробности не хотелось. Анисий начал было, но смутился и скомкал. Ради долга пришлось подвергнуться постыдной и довольно болезненной процедуре, после которой в паху до сих пор будто иголками покалывало.
- Страус, доктор этот, отвратительный тип, - наябедничал Анисий. - Очень подозрительный. Вопросы всякие пакостные задает. - И мстительно закончил.
- Вот кем бы полиции заняться.
Эраст Петрович, деликатный человек, про детали расспрашивать не стал. Сказал с серьезным видом:
- Это похвально, что вы решили подвергнуться электрической процедуре, тем более что в вашем случае "последствия пороков молодости" вряд ли возможны.
Самоотверженность во имя дела достойна всяческого поощрения, но вполне достаточно было бы ограничиться несколькими вопросами. Например, сколько этот лекарь берет за сеанс.
- Пять рублей. Вот, у меня и квитанция есть, - Анисий полез в карман, где хранилась вся денежная отчетность.
- Не нужно, - отмахнулся надворный советник. - Стали бы "пиковые валеты" из-за пяти рублей мараться.
Анисий сник. Проклятые иголки так забегали по измученному электричеством телу, что он аж заерзал на стуле и, чтобы поскорее стереть неблагоприятное впечатление от своей дурости, стал рассказывать про моментальную благотворительную лотерею.
- Солидное учреждение. Одно слово - Европа. Арендует бельэтаж в здании Попечительского совета по призрению сирот. Во всю лестницу хвост, люди разного звания и сословия, немало и благородных. Я, Эраст Петрович, простоял сорок минут, прежде чем до стойки добрался. Все-таки отзывчивы русские люди на благотворительность.
Фандорин неопределенно дернул соболиной бровью.
- Так, по-вашему, все чисто? Мошенничеством не п-попахивает? - Нет, что вы! У дверей городовой, при портупее, при шашке. Каждому салютует, уважение оказывает. Внутри, как войдешь, конторка, за ней очень скромная, милая такая барышня в пенсне, вся в черном, на голове белый платок, на груди крестик. Монашка или послушница, а может, просто доброволка - у них, иностранцев, не разберешь. Принимает плату и предлагает крутить барабан. По-нашему говорит чисто, только немножко с акцентом. Крутишь сам, сам достаешь билет - все по-честному. Барабан стеклянный, в нем такие свернутые картоночки: голубые 25-рублевые и розовые 50-рублевые - это для тех, кто хочет побольше пожертвовать. При мне, правда, розовых не брали. Вскрываешь билет тут же, при всех. Если не повезло, там написано: "Спаси Вас Господь". Вот. - Анисий достал красивую голубую картонку с готическими буквами. - А кому выигрыш выпал, тот проходит за загородку. Там стол, и за ним сидит председатель лотереи, очень представительный пожилой господин, духовного звания. Он оформляет призы. А кому не повезло, того барышня сердечно благодарит и прикалывает к груди красивую бумажную розочку, в знак милосердия.
Анисий достал из кармана заботливо спрятанную розочку. Думал Соньке отнести, пусть порадуется.
Эраст Петрович цветок осмотрел и даже понюхал.
- Пахнет "Пармской фиалкой", - заметил он. - Д-дорогие духи. Так скромная, говорите, барышня?
- Очень славная, - подтвердил Тюльпанов. - И улыбается так застенчиво. - Ну-ну. И что же, попадаются выигрыши?
- А как же! - оживился Анисий. - Я еще когда на лестнице в очереди стоял, вышел счастливый господин, по виду из профессоров. Весь красный, машет бумагой с печатями - выиграл имение в Богемии. Пятьсот десятин! А утром, говорят, одна чиновница вытянула доходный дом в самом Париже. В шесть этажей! Надо же, такое счастье! Ей, сказывали, плохо сделалось, нюхательную соль давали. А после этого профессора, которому имение выпало, многие стали по два, по три билета брать. Ради таких призов и по двадцати пяти рублей не жалко заплатить!Эх, не было у меня своих денег, а то б я тоже счастья попытал.
Анисий мечтательно прищурился на потолок, представляя, как раскрывает картонку, а там... Что бы такое? Ну, к примеру, шато на берегу Женевского озера (видел он знаменитое озеро на картинке - ох, красиво). - Шесть этажей? - невпопад переспросил надворный советник. - В Париже? А имение - в Б-Богемии? Так-так. Знаете что, Тюльпанов, а поедемте-ка, сыграю и я в вашу лотерею. Успеем до закрытия?
Вот тебе и хладнокровный человек, вот тебе и небожитель. А еще говорил, азарт ему неведом.
Насилу поспели. Очередь на лестнице меньше не стала, лотерея работала до пяти с половиной, а уж пробило пять. Публика нервничала. Фандорин медленно поднялся по ступенькам, у двери учтиво произнес: - Позвольте, господа, я только так, п-полюбопытствовать. И - что вы думаете? - был безропотно пропущен внутрь. Меня-то, поди, турнули бы, почтительно подумал Анисий, а этакого и в голову никому не придет.
Дежуривший у входа городовой, подтянутый молодец с лихо подкрученными рыжими усами, отсалютовал, вскинув руку к серой смушковой шапке. Эраст Петрович прошелся по просторному помещению, перегороженному стойкой надвое. Анисий успел рассмотреть устройство лотереи еще в прошлый раз, и потому сразу завистливо уставился на вертящийся барабан. Да еще поглядывал на милую барышню, которая как раз прикалывала цветок на лацкан расстроенному студенту, приговаривая что-то утешительное.
Надворный советник внимательнейшим образом осмотрел барабан и переключил внимание на председателя, благообразного бритого господина в кителе с белым стоячим воротником. Председатель явно скучал и разок даже зевнул, деликатно прикрыв рот ладошкой.
Зачем-то потрогав пальцем в белой перчатке табличку с объявлением "Господа, приобретающие розовый билет, пропускаются вне порядка очереди", Эраст Петрович спросил:
- Мадемуазель, нельзя ли мне один розовый?
- О да, конечно, ви настоящий кристианин. - Барышня одарила жертвователя лучистой улыбкой, поправила выбившийся из-под платка золотистый локон и приняла от Фандорина радужную пятидесятирублевую купюру. Анисий, затаив дыхание, смотрел, как шеф небрежно, двумя пальцами, тянет из барабана первый попавшийся розовый билет и разворачивает его. - Неужели пусто? - расстроилась барышня. - Ах, я была так уверена, что ви обязательно выиграйт! В прошлый раз господин, кто взял розовый билет, получил настоящий палаццо в Венеции! С собственным причал для гондол и подъездом для карет! Может быть, сударь, попробуете еще раз? - Даже с подъездом, надо же, - поцокал языком Фандорин, разглядывая картинку на билете: крылатый ангел молитвенно сложил руки, накрытые тряпкой, очевидно, долженствовавшей изображать плащаницу. Эраст Петрович обернулся к публике, почтительно приподнял цилиндр и громким, решительным голосом объявил:
- Дамы и господа, я - Эраст Петрович Фандорин, чиновник особых поручений при его сиятельстве генерал-губернаторе. Эта лотерея объявляется арестованной по подозрению в мошенничестве. Городовой, немедленно очистить помещение и более никого сюда не впускать!
- Слушаюсь, ваше высокоблагородие! - гаркнул рыжеусый полицейский, и не подумав усомниться в полномочиях решительного господина. Городовой оказался малым расторопным. Растопырил руки, будто сгонял гусей, и весьма споро выпроводил взволнованно галдящих клиентов за дверь. Только что рокотал: "Пожалуйте, пожалуйте, сами изволите видеть, какая оказия", - и вот уже помещение очистилось, а сам служитель порядка вытянулся в струнку при входе, готовый к исполнению следующего приказа. Надворный советник удовлетворенно кивнул и обернулся к Анисию, который от неожиданного поворота событий так и застыл с отвисшей челюстью. Пожилой господин - пастор или патер, кто его разберет - тоже был как бы не в себе: приподнялся над конторкой, да и обмер, хлопая выпученными глазами.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)