Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Глава 2

У меня был друг. И семья тоже была. Остался кабинет окружного прокурора. Я не считаю, что пожертвовал всем ради работы, но многие, наверное, со мной не согласятся. Закончив правовую школу, я восемь лет проработал помощником прокурора. Мне это нравилось, но при моем честолюбии трудно смиряться с этой должностью всю жизнь. Спустя восемь лет, устав от судебного бюрократизма и сонма начальников, я ушел из прокуратуры. Мне захотелось заполнить белое для меня пятно в уголовном праве: как защищать клиента. Но речь шла не об учебе, а о партнере, с которым я мог бы обсуждать дела, на которого мог положиться, быть уверенным, что он меня поддержит.
Линда Элениз стала таким человеком. Я был ее оппонентом на нескольких процессах, и ее мастерство и компетентность поразили меня. Но Линда была не просто талантливым защитником, а самым ревностным адвокатом. Мне захотелось почерпнуть у нее эту веру, понять, каким образом она так отдается защите обвиняемых.
Линда верила в своих клиентов. Даже если не их словам, то в них самих. Она видела в них жертв, запутавшихся детей, защитить которых кроме нее было некому. Я учился у Линды, но не перешел в ее веру. В отличие от нее, я не мог общаться с клиентами как с членами своей семьи. Но мы стали хорошими компаньонами, может быть, оттого, что я был скептиком, а в ней бурлила энергия. Если бы мы походили друг на друга, то через пару лет разошлись бы в разные стороны. Однако вот уже десять лет противоречия объединяли нас.
Даже если эти годы пролетят как миг, то все равно несут в себе преобразования. Оглянувшись, мы понимаем, что изменились, живем не той жизнью, что намечали. Когда мы познакомились с Линдой, я был Женатым человеком, у меня был сын-подросток и маленькая дочь. Спустя годы я обнаружил, что стало невыносимо вечером уходить из офиса домой к жене Луизе. Я мирился с этим ощущением неудобства какое-то время, пока мы с Линдой разом не почувствовали одно и то же и стали партнерами не только в работе, но и в постели.
Луиза словно предчувствовала такой исход. Мы с женой не разошлись. Просто остались хорошими друзьями и соседями, вместе воспитывали дочь Дину. Линда не хотела выходить замуж, а я не собирался уходить от жены из-за дочери.
Лишь должность окружного прокурора наконец расставила все по местам. Когда мне предложили вакансию, я понял, что безумно хочу этого. Линда, похоже, была в ужасе от того, как ревностно я стремился в тот мир, который покинул, чтобы стать ее учеником и компаньоном, но постаралась меня понять, помогла на выборах, а после избрания даже вступила в должность первого заместителя.
Что касается Луизы и меня, думаю, мы смогли бы жить вместе, но неприятности в первый год моей работы окружным прокурором - арест Дэвида и его последствия - разъединили нас. Два года назад мы развелись.
Новая должность несколько отодвинула мой разрыв с Линдой. Она не была прирожденным прокурором. Не проработав и года первым заместителем, Линда вернулась к частной практике. Поначалу мы думали, что сможем сохранить наши отношения, оставаясь соперниками в зале суда, но ошиблись. Столкновения на службе только усиливали конфликт во всем остальном. Мы не могли притворяться. Месяцами мы ссорились, пока разногласия не изнурили нас, и мы стали меньше видеться, чтобы избежать их.
Отдалившись друг от друга, мы поняли, что не имело смысла сокращать расстояние. Я не нашел Линде замену и не думаю, что она заменила кем-то меня. У нее остались клиенты, у меня - работа и перевыборы. Что может быть увлекательнее работы, правда?
***

Арест прошел без помех, но без участия полиции. На этот раз ее функции выполнял я, впервые в жизни, что мне совсем не понравилось. Я прощупал почву, чтобы этот нелепый спектакль не испортил моих отношений с департаментом полиции. После того как обговорили план действий, я связался с шефом полиции Германом Глоуэром, который, по слухам, "вычистил" департамент за шесть лет пребывания на своем посту. Я считал, что он подогнал департамент под свою бесцветную личность. Глоуэр деловито проинструктировал меня, как проводится задержание.
- В этом нет ничего особенного, - сказал он. - Просто помните, что надо крепко схватить его за руки. Это их успокаивает. Вы бы удивились, узнав, что многие в последний момент, решают улизнуть, даже если добровольно сдаются полиции.
На этом мои консультации с полицией по поводу предстоящего ареста завершились. Похоже, после того как я сообщил им об этом, они отказались от расследования. Спектакль должен был разыграться в хорошо освещенном коридоре на пятом этаже. Мне предстояло провести задержание прямо в холле. Это было публичное зрелище. На выборах можно будет использовать этот трюк, а подозреваемый хотел, чтобы все видели, как спокойно он отдает себя в руки властей.
Коридор охранялся нашими следователями, двумя полицейскими в форме и тремя заместителями шерифа. Да и сам шериф заявился, чтобы отправить преступника в тюрьму, а также проявили любопытство помощники из окружной прокуратуры. Если сюда прибавить средства массовой информации, которые в спешке располагались и устанавливали камеры, то коридор был забит до отказа. Я сидел в кабинете, торжественно ожидая назначенного времени. Жаль, что не было Элиота и нельзя было пошутить. Он отказался от моего приглашения участвовать в аресте, скромно пояснив, что не имеет к этому никакого отношения.
Загудело переговорное устройство.
- Пора, - бросила Пэтти, и я вышел к ней, чтобы спросить, все ли в сборе. Я двинулся по закрученному лабиринту к наружной двери, по пути обрастая свитой, сотрудниками отделов по уголовным и сексуальным преступлениям. Они стояли позади меня, готовые выполнить все формальности по завершении этого спектакля.
Не успел я появиться в коридоре, как засверкали вспышки фотоаппаратов, ослепив меня. Я с трудом различал знакомые мне лица репортеров, обвинителей, моего друга - шерифа. На мгновение вспышка высветила ухмыляющиеся физиономии моих заместителей. Я бы тоже так реагировал на эту глупую трату времени.
Мне было не до смеха. В свое время, будучи помощником прокурора, два-три раза в год я участвовал в подобных мероприятиях. Элиот Куинн, человек с острым, сокрушительным чувством юмора, воспринимал, скажем, пресс-конференции настолько серьезно, что его помощники научились также не смеяться над этим. Однажды он признался мне: "Это не менее важно, чем загнать обвиняемого в угол на глазах у присяжных. Ты обязан не просто безукоризненно выполнять свои служебные функции, но и убедить всех в том, что ты классно работаешь. Иначе какой-нибудь умник через четыре года выпихнет тебя из кресла".
Тогда я поверил ему, и это воспоминание помогло мне сохранить строгое выражение лица, когда я появился на публике. - Где они? - чуть слышно спросил я, обращаясь в слепящую пустоту, и кто-то ответил: - Слышите, едет лифт.
Через несколько секунд мои глаза достаточно привыкли к обстановке, чтобы я мог различить светловолосого мужчину в костюме без галстука, который пробирался ко мне сквозь толпу. Остин Пейли следовал за ним, из чего я сделал вывод, что он и есть тот подозреваемый, которого надо арестовать. Он выглядел напуганным, как будто толпа жаждала его смерти.
Репортеры набросились на него с вопросами. Я мог передохнуть, вспышки осветили похитителя детей и его адвоката. Остин Пейли остановился, коснулся руки своего клиента, разрешив ему ответить на пару вопросов. Мужчина опустил голову и пробормотал что-то нечленораздельное. У меня было время, чтобы его рассмотреть. Я впервые видел Криса Девиса, который выбрал меня, чтобы я его арестовал. Судя по бумагам, ему было около сорока, но выглядел он гораздо моложе. Я начал понимать, почему его тянуло к детям. Он сам казался подростком. Расстегнутый воротник создавал впечатление, что одежда на нем висит. Он не поднимал глаз.
Похоже, это было самое страшное событие в его жизни. Я задался вопросом, почему он на это пошел. Должно быть, решил, что полиция в конце концов выйдет на него. Но что ему стоило просто исчезнуть, переехать в другой город и не подвергать себя аресту, тюрьме и боли? Возможно, его охватило чувство вины или сыграло свою роль религиозное воспитание, может быть, что-то изменилось в его жизни, и он проникся отвращением к самому себе.
Похоже, силы оставили его. Он выглядел испуганным. Он прислушивался к звуку закрывающихся дверей лифта, затравленно поглядывал на лестницу. "Крепко схвати его за руку", - вспомнил я наставления Глоуэра. Остин Пейли перехватил инициативу и принялся отвечать на вопросы газетчиков. - Да, это я обо всем договорился, - сказал он. - Мистер Девис обратился ко мне с тем, что хочет сдаться, но боится. Стычки с полицией Сан-Антонио в юности породили в нем страх перед тем, как его могли встретить служители правосудия. Я его уверил, что можно положиться на окружного прокурора Марка Блэквелла - у него репутация честного человека, - и мистер Девис предложил такой выход. Все согласились, поэтому мы здесь.
Остин посмотрел на меня, казалось, не будь фотокамер, он бы мне подмигнул. Остин уверенно вел свою роль, но порой сквозь торжественность и воодушевление неожиданно проскальзывал взгляд, который говорил: "Только мы с тобой знаем, каков я на самом деле". Я улыбнулся ему, но Остин никак не отреагировал.
Он был лет на пять моложе меня, но, как и его клиент, не тянул на свой возраст. Он мог сойти за старшего брата Девиса, более удачливого, уверенного в себе, которому не впервой выручать родственника, из беды.
Они подошли ко мне, и я взял подозреваемого за руки. - Мистер Девис, вы арестованы, - сказал я, решив не добавлять "именем закона". Я помедлил, чтобы нас успели сфотографировать, попутно объясняя свои дальнейшие действия. Девис понимающе кивал головой. Я старался выглядеть суровым.
Наконец я передал Девиса помощникам шерифа, которые без бутафории принялись за свое дело и увели его подальше от публики. Крис Девис в своей светлой одежде выделялся среди мужчин в темных костюмах.
Я остался, чтобы ответить еще на несколько вопросов, уверенный, что мне представится возможность произнести яркую речь. Когда прозвучал подходящий вопрос, я заявил:
- Никакой связи между мистером Девисом и мной нет. Единственное, о чем мы договаривались, что он сдастся мне, а не полиции. Теперь дело примет обычный оборот. Вне зависимости от того, стану ли я выдвигать обвинение, пристрастий не будет. Как и во всех делах. Я польщен верой в мою честность, о которой упоминали мистер Девис и его адвокат, но надеюсь, у них нет сомнений в том, что моя обязанность - предъявлять обвинение таким, как заслуживает этот подозреваемый. Отвратительные преступления ввергли город в панику, которую можно понять. Мой долг - пресечь подобное. Я не буду делать скидок мистеру Девису.
Я добился ожидаемого эффекта и, проигнорировав другие вопросы, направился в свой кабинет. Остин Пейли последовал за мной. Мы обменялись рукопожатием и поспешили в мой офис. Напряжение оставило нас, и мы расхохотались.
- Черт возьми, Марк, ты же был готов пойти на сделку, разве нет? Два года условного заключения без конфискации? - предложил он. - Извини, Остин, - подыграл я ему, - я соврал, чтобы заманить тебя сюда. Ты ведь не против? Мы не затрагивали сути дела, не обсуждали детали. Просто поболтали за коктейлем о том о сем, посетовали, что давно не виделись, порасспросили друг друга о делах, поговорили об общем друге Элиоте. Спустя какое-то время Остин насупился, как будто испытывал неудобство от необходимости вернуться к причине своего сегодняшнего пребывания здесь, и сказал:
- Ну, пойду разыщу своего клиента. Где твой парни держат его? - В камере пыток, выбивают признание.
- Несомненно, это очистит его душу, - ответил Остин, снова пожал мне руку, таинственно подмигнув. - Скоро поговорим. После долгого ожидания сама процедура оказалась быстротечной. Часы напоминали о времени ленча, а я так и не приступил к текущим делам. Мне предстояло поработать перед избирательной кампанией, чтобы восполнить упущенное, я провел за рабочим столом остаток дня до шестичасовых новостей. Я включил телевизор и пережил все заново. Я выглядел очень внушительно на экране. Не было и намека на неловкость ситуации. "Это мне на руку", - подумал я. По всему городу воры, должно быть лицезрея мое суровое лицо, побросали отмычки и раскаялись в своем поведении. Сентиментальные обыватели, несомненно, с облегчением вздохнули: "Слава Богу, есть человек, который нас защитит".
В сутолоке задержания я не задумывался о подлости, учиненной Крисом Девисом, об испытаниях, выпавших на долю малышей Билли, Луизы и Кевина, пока некоторое время спустя не увидел себя на экране. Я с трудом убедил себя, что испуганный Девис и был тем самым злодеем, который будоражил воображение людей. Он сам походил на жертву.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)