Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава вторая

Джозеф Дайер, иезуит сорока пяти лет, был по происхождению ирландцем. Он преподавал Закон Божий в Джорджтаунском университете. В минувшее воскресенье Дайер присутствовал на церковной службе, подкрепляя в душе веру и молясь за милосердие ко всему человечеству. После мессы он посетил иезуитское кладбище, расположенное в низине на территории университета. Там он положил букетик цветов на могилу с надписью ?Дэмьен Каррас, Общество Иисуса?. Затем в университетской столовой плотно позавтракал, срубав такие порции, которым позавидовал бы и сам Гаргантюа: здесь были и блинчики, и свиные отбивные, и кукурузные лепешки, и сосиски, и, конечно же, яичница с беконом. В утренней трапезе принимал участие старинный приятель Джозефа, президент университета, отец Райли.
- Джо, как это все в тебя умещается? - удивлялся тот, наблюдая, как Дайер громоздит из отбивных и блинов сэндвич невероятных размеров. Хрупкий, рыжий, весь в веснушках, иезуит поднял на Райли свои наивные голубые глаза и ровным голосом пояснил:
- Усваивается, отец мой. - Он протянул руку к кувшину с молоком и налил себе очередной стакан. Отец Райли только покачал головой и сделал микроскопический глоточек кофе из своей крошечной чашечки. Президент отвлекся и теперь никак не мог вспомнить, о чем же он только что беседовал с Дайером. Кажется, они обсуждали поэтов-священников.
- У тебя на сегодня определенные планы, Джо? Или ты еще побудешь здесь? - А вы что, хотите продемонстрировать мне свою коллекцию галстуков, да? - Да, мне тут надо подготовить речь. Видимо, на следующей неделе придется кое-где выступить, так вот я хочу показать ее тебе. Райли замолчал и, открыв рот, изумленно наблюдал, как Дайер выливает в свою тарелку целое озеро кленового сиропа.
- Да, я тут буду часов до двух, а потом пойду в кино со своим другом, лейтенантом Киндерманом. Вы его знаете. - А, этот полицейский с печальным, как у спаниеля, взглядом? Дайер кивнул, набивая рот блинчиками. - Занятный малый, - одобрил президент.
- Ежегодно именно в этот день его одолевает хандра, поэтому я должен его приободрить. А он обожает ходить в кино. - Именно сегодня?
Дайер кивнул, потому что рот его в этот момент был наполнен яичницей. Президент задумчиво отхлебнул еще один глоточек кофе. - А я совсем забыл. Дайер и Киндерман встретились у кинотеатра ?Байограф? на М-стрит. Они уже просмотрели добрую половину фильма ?Мальтийский сокол?. Но удовольствие было неожиданно прервано. Мужчина, сидевший рядом с Киндерманом, сделал несколько замечаний по ходу фильма, оценивая его достоинства, и лейтенант с ним сразу же согласился. Затем незнакомец, уставившись на экран, вдруг положил свою ладонь на ляжку Киндермана. Следователь тут же вспылил: повернувшись к извращенцу, он возмущенно зашептал: ?Боже ты мой, я не верю своим глазам?. И одним движением надел тому наручники. Устроив в зале небольшую возню, он выпроводил нарушителя в вестибюль и, вызвав патрульную машину, усадил в нее незадачливого любовника.
- Припугните его слегка, а потом отпустите восвояси, - тихо распорядился Киндерман. Незнакомец высунул голову в окошко:
- Я знаком с сенатором Клюреманом! - взвизгнул он.
- Вот он расстроится-то, услышав о своем дружке в вечернем телевизионном выпуске, - отозвался следователь. И обратился к шоферу: - Давай, поехал! Патрульная машина тронулась. Вокруг уже начали скапливаться любопытные прохожие. Киндерман поискал глазами Дайера и увидел, что тот пытается протиснуться к выходу, но собравшаяся толпа не пускает его. Дайер тоскливо озирался по сторонам и, приподняв лацканы пиджака, плотно сжимал их, пряча белый иезуитский воротничок. Киндерман тут же подошел к Дайеру. - Ты чего тут колдуешь? Пытаешься основать тайный орден священников? - Я прикидываюсь невидимкой.
- Плохо тебе это удается, - чистосердечно признался Киндерман. Он протянул руку и пальцами коснулся Дайера. - Вот видишь, а это твоя рука. - Да, лейтенант, с тобой действительно не соскучишься. - Да ты сам смешной.
- Я не шучу.
- Этот придурок, - удрученно заметил Киндерман, - испортил все удовольствие от фильма. - Но ты же его видел, наверное, раз десять.
- И еще столько же посмотрю. С меня не убудет. - Киндерман взял священника под руку, и они зашагали прочь. - Давай-ка лучше перекусим где-нибудь - можно заглянуть в ?Могилку?, или ?Клайд?, или ?Скотт?, - настаивал следователь. - Мы бы с тобой поболтали, обсудили бы фильм, а то и покритиковали бы его.
- Это полфильма-то?
- Я прекрасно помню, что там дальше. ? Дайер неожиданно остановился. - Билл, ты плоховато выглядишь. У тебя какое-то сложное дело? - Да так, не очень. - Нет, ты просто подавлен, - не унимался Дайер.
- Со мной все в порядке. А как у тебя?
- И со мной все в порядке.
- Лжешь.
- Так же, как и ты, - согласился Дайер.
- Вот это верно.
Дайер озабоченно посмотрел на следователя. Его друг и в самом деле выглядел изможденно. Видимо, в городе произошло что-то из ряда вон выходящее. - Ты очень устал, - продолжал Дайер. - Почему бы тебе не пойти сейчас домой и чуточку не вздремнуть? "Ну вот, не хватало, чтобы не я, а он заботился бы обо мне?, - подумал Киндерман, а вслух произнес: - Нет, домой мне никак нельзя. Там карп.
- Ты, кажется, сказал ?карп??
- Именно ?карп?, - подтвердил Киндерман.
- Ну да, я и говорю ?карп?.
Киндерман вплотную приблизился к Дайеру. Его физиономия оказалась всего в дюйме от лица священника. Киндерман уставился на Дайера и, немного помолчав, начал так: - Понимаешь, к нам в гости приехала мать моей жены. Та самая, что считает, будто я связался с дурными людьми, и вообще я напоминаю ей Аль Капоне Она таскает дочке подарки - что-то вроде ?Кибуц номер пять? - это самые изысканные и неповторимые израильские духи. Вплоть до своего оригинального названия. Да и прочую ерунду. Зовут ее Ширли. Теперь, я думаю, ты ее легко себе представишь. Ну и чудненько. Так вот, в ближайшее время она собирается приготовить нам карпа. Это очень вкусная рыба. И я нисколько не против. Но, так как считается, что эта рыбешка не вполне чистая, Ширли купила ее живой и, не долго думая, выпустила в ванну, где та отмокает вот уже третьи сутки. Мы сейчас с тобой разговариваем, а она плавает себе в моей ванне. Туда-сюда. Туда-сюда. И изгоняет из себя яды. А я ее ненавижу. Да вот еще что, отец Джо, вы ведь стоите вплотную ко мне, верно? И, наверное, заметили, что я несколько дней не мылся. Три дня, если быть точным. И все из-за этого карпа. Поэтому я теперь ни за что не пойду домой, пока он не заснет. Если я увижу, что он там опять плещется, я не выдержу и прикончу его.
Дайер не смог удержаться от смеха, слушая этот рассказ. "Лучше. Уже лучше?, - подумал Киндерман, а вслух произнес: - Ну, давай решай, куда мы завалимся: в ?Клайд?, ?Скотт? или в ?Могилку?. - Ну уж нет, давай лучше в ресторанчик к Билли Мартину. - Только не надо ничего усложнять. Я уже заказал столик на двоих в ?Клайде?.
- Пусть будет ?Клайд?.
- Ты знаешь, я почему-то так и подумал, что ты выберешь именно ?Клайд?. - Я и выбрал. Они ускорили шаг, стараясь не вспоминать о той страшной ночи. ***

Аткинс сидел за своим столом и беспомощно хлопал ресницами. Он решил было, что не совсем понял сказанное или же сам что-то неверно сформулировал, давая задание в лабораторию. Сержант попросил еще раз повторить результаты исследований. С замирающим от волнения сердцем он вцепился в телефонную трубку. И снова услышал те же слова.
- Да, понимаю... Да, спасибо, - еле слышно пробормотал Аткинс. - Большое спасибо. Он повесил трубку. В своем крохотном кабинетике без окон Аткинс отчетливо слышал собственное дыхание. Отодвинув настольную лампу, яркий свет которой раздражал глаза, сержант скользнул взглядом по своей руке. Ногти и кончики пальцев побелели. Аткинса охватил Ужас.

***

Киндерман расчистил пространство на столе для жареного картофеля, который им только что принесла очаровательная темноволосая официантка. - О, благодарю вас. - Она поставила тарелку на освободившееся место как раз между Киндерманом и Дайером. - Три кусочка хватит? - Да мне и двух вполне достаточно.
- Еще кофе?
- Нет, не надо, мисс, спасибо. - Следователь взглянул на Дайера. - А тебе? Как насчет седьмой порции? - Нет, спасибо, - отказался тот, опустив вилку рядом с тарелкой, на которой высился гигантский кусище омлета под кокосовым соусом. Дайер потянулся к пачке сигарет, лежащих здесь же, на бело-голубой скатерти. - Сейчас я принесу вам помидоры, - пообещала официантка. И, улыбнувшись, направилась в кухню. Киндерман посмотрел на тарелку Дайера. - Ты не ешь, почему? Тебе что, плохо?
- Это блюдо слишком острое, - констатировал священник. - Слишком острое? А мне показалось, что ты макал сладкое печенье в горчицу. Видимо, ты плохо себе представляешь, что такое на самом деле ?острое и неудобоваримое блюдо?. - Лейтенант отковырял своей вилкой небольшой кусочек омлета. Попробовав его, он отложил вилку. - Да, похоже, именно такое блюдо ты и заказал.
- Возвратимся к нашему фильму, - переменил тему Дайер, выпуская клубы голубоватого сигаретного дыма. - Он входит в десятку моих самых любимых фильмов, - заявил Киндерман. - А какие ваши любимые, святой отец? Может, назовешь хотя бы пяток? - Мои уста скреплены обетом молчания.
- Однако ты позволяешь себе исключения. - Киндерман посолил жареный картофель. Дайер скромно пожал плечами: - Пять - это слишком много. Да и чей могучий интеллект в состоянии перечислить аж пять наименований? - Аткинса, - не задумываясь, ответил Киндерман. - Он может назвать все подряд: фильмы, бальные танцы, да что угодно. Спроси его об еретиках, и он тут же назовет тебе десяток в том порядке, в каком они ему больше нравятся. Аткинс - человек, который принимает молниеносные, может быть, даже чересчур поспешные решения. Однако это не страшно, ибо у него есть вкус и, как правило, он не ошибается.
- Да неужели? И какие же у него любимые фильмы?
- Первые пять?
( Первые пять.
- ?Касабланка?.
- Ну, а остальные четыре?
- Опять же ?Касабланка?. Он просто с ума сходит по этой ленте. Иезуит кивнул. - Вот тут некоторые кивают, - угрюмо пробурчал Киндерман. - ?Бог есть не что иное, как теннисный тапочек?, - заявляет еретик, а Торквемада кивает и с непроницаемой физиономией резюмирует: ?Стража, отпустите его. Надо выслушать и другую сторону. Им обоим есть что сказать?. В самом деле, святой отец, нельзя же так поспешно обо всем судить. А происходит это, вероятно, оттого, что в твоей голове не смолкает пение и звенят гитары. - Так ты хочешь узнать название моего любимого фильма?\' - И, пожалуйста, побыстрее, мой друг, - улыбнулся Киндерман. - А то моего звонка ждут не дождутся некоторые коронованные особы. - Картина называется ?Жизнь прекрасна?, - признался Дайер. - Ну что, теперь ты счастлив?
- О, выбор великолепный, - просиял Киндерман.
- Честно говоря, я смотрел этот фильм раз двадцать. - Улыбка озарила и веснушчатое лицо Дайера. - Ну, с тебя не убудет.
- Мне действительно очень нравится этот фильм.
- Да-да, он чистый и добрый. Он наполняет сердце какой-то невинностью. - Сдается мне, ты то же самое говорил и о картине ?Возвращение на круги своя?. Даже не упоминай при мне этот кошмарный фильм, - прорычал Киндерман. - Аткинс называет его ?Бесконечное путешествие внутри козла?. Подошла официантка и принесла тарелочку с нарезанными помидорами. (Ваш заказ, сэр.
- Спасибо, - поблагодарил следователь. Девушка взглянула на нетронутый омлет, стоявший перед Дайером. - Вам не нравится? Что-то не так?
- Нет-нет, он просто решил пока отдохнуть, - возразил Дайер. Официантка засмеялась. - Может, вам еще что-нибудь принести?
- Нет, спасибо. Похоже, я не очень голоден. Девушка взглядом указала на омлет. - Мне убрать его?
Священник кивнул, и она унесла тарелку.
- Пожуй чего-нибудь, Ганди, - предложил Киндерман и пододвинул поближе к Дайеру тарелку с жареной картошкой. Не обратив на нее внимания, священник спросил: - А как поживает Аткинс? Я его не видел аж с Рождественской мессы. - Чувствует себя превосходно. В июне у него свадьба. Дайер просветлел. - Здорово.
- Сержант женится на подружке детства. Два очаровательных существа, прогуливающихся по лесам и весям. - А где будут отмечать?
- В грузовике. Они экономят деньги на мебель. Невеста работает кассиршей в супермаркете, благослови ее, Господи. Аткинс же, как всегда, днем помогает мне, а по ночам грабит магазины ?Сэвен-элевен?. К сожалению, государственным служащим разрешается работать по совместительству сразу в двух местах. А может быть, я слишком придираюсь к нему? Святой отец, с нетерпением жду вашего духовного совета.
- Но мне кажется, в таких лавочках не бывает много наличности. - Да, кстати, а как твоя матушка? ? Дайер потушил сигарету и, замерев, посмотрел на Киндермана странным и долгим взглядом. - Билл, она же умерла.
Лейтенант ошарашенно уставился на священника.
- Она умерла вот уже полтора года назад. По-моему, я говорил тебе об этом. Киндерман покачал головой. - Нет, я не знал.
- Билл, я тебе говорил.
- Мне так жаль ее.
- А мне нет. Ей было девяносто три года, она постоянно страдала от боли, и смерть явилась для нее избавлением. - Из бара донеслась музыка, и Дайер взглянул в ту сторону, где стоял автоматический проигрыватель. Там за столиком сидели несколько студентов, потягивающих пиво из больших керамических кружек. - Кроме того, несколько раз срабатывала ложная тревога - раз пять или шесть, - продолжал священник, снова повернувшись к Киндерману. - Мне звонили то брат, то сестра, сообщая, что мать при смерти, и я тут же мчался к ним. Но в последний раз смерть, наконец, сжалилась над ней.
- Я тебя понимаю. Наверное, это ужасно.
- Нет. Вовсе нет, скорее даже наоборот. Когда я в тот раз добрался до них, мне сообщили, что она уже умерла. Там находились мой брат, сестра и врач. Я вошел в спальню к матери и прочитал молитву. А когда закончил, мать вдруг открыла глаза и уставилась на меня. Я чуть было не лишился дара речи. А она заговорила: ?Джо, это было прекрасно, такая чудесная молитва. А теперь, сынок, налей-ка мне что-нибудь выпить?. Понимаешь, Билл, я сразу же опрометью бросился вниз по лестнице на кухню, так я был поражен. Там я наполнил стакан виски, бросил в него льда, принес ей это наверх, и она залпом осушила весь бокал. Потом я взял его у нее из рук, а она, взглянув мне прямо в глаза, сказала: ?Джо, сынок, по-моему, раньше я тебе этого не говорила, но ты - замечательный человек?. И после этого она умерла. Но что меня действительно потрясло, - тут Дайер на мгновение замолчал, разглядев в глазах Киндермана слезы. - Слушай, если ты тут собрался порыдать, я сейчас уйду. Киндерман смахнул слезы костяшками пальцев. -- Прости меня. Я просто подумал: какая жалость, что матери почти всегда ошибаются, - пробубнил он. - Ну, продолжай.
Дайер придвинулся ближе.
- Я до сих пор не могу забыть... Больше всего меня поразило в тот день то, что... Так вот. Передо мной на смертном одре лежала девяностотрехлетняя старушка, выжившая из ума, полуслепая и почти глухая, и тело ее походило на старую, мятую тряпицу, но когда она со мной заговорила, Билл, когда заговорила... я понял, что она целиком до мозга костей, ВСЯ, словно вернулась ко мне.
Киндерман кивнул и бросил взгляд на свои руки, сложенные на столе. Мрачный и непрошенный образ Кинтри, распятого на веслах, как пуля прострелил его мозг. Дайер накрыл своей ладонью руку лейтенанта.
- Эй, не грусти, - подбодрил он его. - Все в порядке. Сейчас ей уже хорошо. - Мне только кажется, что мир - это какая-то жертва самоубийства, - угрюмо возразил Киндерман. - Неужели именно Бог изобрел такую страшную штуку, как смерть? Говоря попросту, это никчемная Его затея паршивая, святой отец. И похоже, далеко не самая лучшая Его выдумка. - Не мели чушь. Ты бы и сам не рискнул жить вечно, - отрезал Дайер. - Очень даже рискнул бы.
- Тебе бы надоело, - не унимался священник.
- У меня куча интересных увлечений. Иезуит рассмеялся. Воспрянув духом, следователь продолжал развивать свою теорию: - Я размышляю о проблеме зла. - Ах, об этом...
- О, это надо запомнить. Очень ценное замечание. Вот, к примеру, в газете пишут: ?Землетрясение в Индии, погибли тысячи людей?. А я пробегаю глазами заголовки и невзначай бросаю: ?Ах, об этом...? Святой Фрэнсис ведет беседы с птицами, а в то же время на Земле свирепствует рак, рождаются уроды, не говоря уже о бесчисленных болезнях желудка и прочих неполадках нашего организма, о которых некоторые эстеты даже и слышать не хотят. Неужели же наш добрый, полный сострадания Бог может допускать подобные беспорядки? Тот самый всемогущий Господь Бог, который блаженно витает где-то в заоблачных высях, а в это время наши любимые умирают в мучениях. А обращался ваш Бог по этому вопросу к Пятой поправке?
( Но зачем предоставлять мафии благоприятные шансы? - Истинная правда, святой отец. Так когда вы собираетесь начать свою проповедь? Очень хочется послушать. У тебя просто потрясающая способность проникать в самую суть.
- Билл, дело в том, что как раз в эпицентре всего этого кошмара и находится создание, называемое человеком, и оно способно ВИДЕТЬ этот кошмар. Поэтому, что значат для нас такие понятия, как ?злой?, ?жестокий?, ?несправедливый?? Ты же не скажешь, будто прямая слегка изгибается, если не знаешь, что такое ?прямая линия?. - Киндерман попытался было перебить священника, но тот не дал ему и рта раскрыть. - Мы являемся частью этого мира. И если бы он на самом деле был таковым, мы бы все равно не смогли его оценить с помощью этих категорий. Мы бы просто думали. будто все то, что мы называем нынче ?злом?, есть не что иное, как естественный ход событий. Рыба ведь не может чувствовать, что вода мокрая. Рыба в ней живет, Билл. А люди - нет.
- Да, я читал об этом у Стивенсона, святой отец. И понимаю, конечно, что ваш Господь - это не то же самое, что доктор Джекил и мистер Хайд. Но ведь это только часть тайны, святой отец, грандиозного детектива, задуманного на небесах. И все - от евангелистов до Кафки - тщетно силятся разобраться в сути происходящего. Ну, ничего, ничего. За расследование взялся теперь лейтенант Киндерман. Тебе знакомы гностики?
- Я болею за другую команду.
- Да у тебя просто совести нет. Так вот, гностики считали, что мир создал, так сказать, ?заместитель Бога?. - Ну, это уже переходит все границы, - взорвался Дайер. - Да это же не я, а они так считают. - А потом ты объявишь, что святой Петр был католиком. - Да послушай же ты. Итак, Господь Бог вызвал к себе ангела, своего ?заместителя?, и приказал ему: "Послушай, парень, вот тебе пара долларов - иди-ка ты и создай для меня что-нибудь стоящее, вот какая меня посетила классная идея! Это же гениально!? И ангел пошел и действительно сотворил мир, но так как сам он не являлся совершенством, то допустил некоторые промахи, о которых я тебе уже говорил сегодня.
- Это ты все сам придумал? - поинтересовался Дайер. - Нет, но Господа Бога это не освобождает от неприятностей. - Ну, а если шутки в сторону, твоя-то теория в чем состоит? Киндерман хитро прищурился:
- Неважно. Это нечто совершенно новое и неожиданное. Просто грандиозное. Подошла официантка и положила на столик счет. - Вот и все, - протянул Дайер, разглядывая счет. Киндерман рассеянно помешивал ложечкой остывший кофе и озирался по сторонам, словно выискивая некоего шпиона, который мог бы подслушать их разговор. Вытянув шею, лейтенант заговорщическим тоном начал:
- Мое отношение к этому миру сводится к следующему. Я рассматриваю его как гигантское место преступления. Понимаешь? И пытаюсь собрать улики. Пока что у меня на примете несколько подозрительных лиц, и на них уже готовы фотороботы. Они объявлены в розыске. Ты, кстати, не мог бы развесить их физиономии на университетской территории? Отдаю даром. Я же понимаю, что ты весьма щепетильно относишься к своему обету нищеты. И я очень тебя уважаю за это. Никакой ответственности, а заодно и зарплаты тоже. - Так ты посвятишь меня в свою теорию?
- Я могу только намекнуть, - согласился Киндерман. - Свертывание крови. Брови Дайера удивленно поползли вверх. - Свертывание крови?
- Ну да, стоит человеку случайно порезаться, кровь в ранке начинает сворачиваться. А ведь в человеческом теле происходит для этого четырнадцать различных микроскопических процессов, и все они протекают в строго определенной последовательности. Крошечные тромбоциты и всякие там умненькие молекулы с мудреными названиями приходят в движение и вступают в реакции каким-то невероятным, известным только им одним способом. А иначе человеку попросту пришел бы конец, вся кровь вытекла бы из него, и он превратился бы в груду сушеного мяса.
- Это что, и есть намек?
- А вот еще один: автономная система. И еще: с помощью лозы можно за много миль обнаружить источник воды. - Я совсем запутался.
- Терпение, мой друг. Ваш сигнал бедствия запеленгован, спешим на помощь. - Киндерман еще ближе придвинулся к Дайеру. - Так вот, некоторые штуковины, которые принято считать лишенными сознания, частенько ведут себя так, словно оно у них есть.
- Спасибо вам, профессор.
Киндерман неожиданно откинулся на спинку стула и нахмурился. - А вот ты-то как раз и есть живое доказательство моей теории. Ты видел нашумевший фильм ужасов ?Чужие?? - Нет.
- Это история твоей жизни. Но ты не переживай, зато я получил неплохой урок. Не рекомендуется посылать горных тибетских проводников на скальные работы. Потому что если на них обвалится утес, у проводников начнутся страшные головные боли.
- И это все, что ты хотел мне поведать о своей теории? - обиделся Дайер, поднимая чашку с кофе. - Да, все. И это мое последнее слово.
Внезапно чашка выскользнула из пальцев священника. Перед его глазами все поплыло. Киндерман тут же подхватил чашку и, поставив ее на стол, промокнул салфеткой выплеснувшийся напиток, чтобы тот не стек Дайеру на колени. ( Отец Джо, что случилось? - встревожился Киндерман. Он хотел было подняться, но Дайер жестом остановил его. Похоже, он уже приходил в себя. Все в порядке, в порядке, - успокоил друга священник. - Тебе нехорошо? Что случилось?
- Нет-нет, ничего. - Он зажег спичку, прикурил и, задув пылающий кончик, аккуратно опустил обгоревшую спичку в пепельницу. - Последнее время меня частенько одолевают приступы головокружения, но они как-то сразу проходят. - А ты был у врача?
- Да, но он ничего не обнаружил. А ведь это может быть что угодно. Аллергия. Или вирус. - Дайер пожал плечами. - У моего брата Эдди тоже случалось подобное, и длилось это аж несколько лет. На нервной почве. Да, кстати, завтра утром мне надо сдать кое-какие анализы. - Ты ложишься на обследование?
- В Джорджтаунскую клинику. По настоянию президента, В его душу, видите ли, закралось подозрение, будто у меня сильнейшая аллергия на проверку курсовых. И теперь ему необходимо научное подтверждение этой версии. На запястье у Киндермана запищали часы. Он отключил будильник и взглянул на циферблат.
- Полшестого, - пробормотал лейтенант и вдруг оживился. Глаза его заблестели. Он повернулся к Дай-еру. - Засну-у-ул наш ка-арп, - нараспев протянул Киндерман. Дайер прикрыл рукой рот: он не смог удержаться и прыснул в ладонь. В этот момент раздалось жужжание. Кто-то вызывал Киндермана на связь. Лейтенант отцепил от ремня радиопередатчик и отключил зуммер. - Прошу прощения, святой отец, я сейчас вернусь. - С трудом поднявшись и отдуваясь, он вышел из-за стола.
- Да уж, не бросай меня наедине с этим чудовищным счетом, - взмолился Дайер. Следователь ничего не ответил. Он подошел к телефонному автомату и, набрав номер полицейского участка, соединился с Аткинсом. - Лейтенант, есть новости. Срочные. - В самом деле?
Аткинс доложил о полученных из лаборатории данных. Во-первых, что касалось подписчиков, которым Кинтри доставлял газеты. Никто из них не пожаловался в редакцию на то, что газету не принесли: ее получили все подписчики, даже те, к кому Кинтри должен заехать уже после лодочной станции на Потомаке. После гибели мальчика газеты непостижимым образом были доставлены остальным адресатам.
И второе. Это уже касалось старушки. Киндерман отдал приказ самым тщательным образом исследовать ее волосы и те несколько волосиков, которые были найдены в сжатом кулаке погибшего мальчика.
Волосы оказались идентичными.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)