Скачать и читать бесплатно Саша Антонова-Несерьезные размышления о жизни
Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 2

Лев Бенедиктович заехал за нами на следующий день после обеда. Я не узнала его. Он был одет в малиновый пиджак, черные брюки, черную рубашку и галстук с павлинами. На пальце сиял здоровенный перстень-печатка. - Не обращайте внимания, - перехватил он мой изумленный взгляд. - Я прямо со службы, не успел переодеться.
Мы с Гошей уже были готовы к переселению за город. Я собрала свои вещи и собачьи принадлежности, проверила свет, газ и воду, а также позвонила тетушкам и сообщила, что нашла работу под Москвой, но уточнять про Эмму Францевну не стала. Дело в том, что все мои тетушки - родственницы по материнской линии, и, наверняка, они разделяли ее негодование по адресу моей двоюродной бабушки. Тетушки просили иногда звонить. Лев Бенедиктович помог мне снести вниз спортивную сумку, Гошу, его миски и спальную корзинку с матрасиком. Все это мы загрузили в громадный "Джип-чироки" вишневого цвета.
Гоша сидел у меня на коленях и с любопытством глазел по сторонам, иногда облаивал проносящиеся мимо грузовики. Путь наш лежал к востоку от Москвы по каким-то сельским путям российского бездорожья. Меня немного укачало, и я вполуха слушала разглагольствования господина Галицкого по поводу народного разгильдяйства и всеобщего оскудения нравов. Лев Бенедиктович высказал идею улучшения народного благосостояния и выравнивания дорог в глубинке с помощью закручивания гаек и смазывания шестеренок. Затем он прошелся по проблеме народного образования и с легкостью разрешил ее путем введения телесного наказания для особо нерадивых учеников. Покритиковал он и мягкотелость нынешнего правительства в решении чеченского кризиса и посетовал на предательство мирового пролетариата в деле освоения космоса. Потом Лев Бенедиктович переметнулся на тему собачей верности и стал расхваливать Гошин экстерьер.
Гоша делал вид, что увлечен пейзажем за окном, но я видела, как он навострил уши в сторону Галицкого, и одобрительно сопел. Что поделаешь, даже собаки падки на лесть. Несмотря на болтливость, Лев Бенедиктович не забывал поглядывать в зеркало заднего обзора и петлять по проулкам провинциальных городишек. Уже сгустились сумерки, когда мы нырнули под шлагбаум и угрожающего вида знак: "Въезд запрещен. Могильник радиоактивных отходов". - Куда это мы едем? - заволновалась я.
- Не бойтесь. Это я прибил такой знак, чтобы любопытный народ не совал сюда носа. А едем мы в Трофимовку. Два года назад Эмма Францевна выкупила здесь участочек земли и домик-развалюху... Иногда Дума принимает неплохие законы. Вот, например, такой, согласно которому Вы можете вернуть земли, принадлежавшие Вашим предкам до 1861 года. Да... места здесь красивейшие, а рыбалка какая!.. Я здесь душой отдыхаю от житейских мерзостей. Лес расступился перед нами, и дорога вывела нас на луг, который полого поднимался вверх. На вершине холма стоял барский дом в два этажа с колоннами. Солидный каменный особняк совершенно не напоминал "развалюху", а скорее "дворянское гнездо" в имении Шереметьевых или Волконских. Инородным предметом выглядела спутниковая антенна на крыше среди печных труб. Липы в три обхвата окружали дом. Возле парадного входа топталась привязанная к столбику лошадка, запряженная в двуколку. Пейзаж напоминал тургеневские рассказы.
- О, доктор пожаловал, - констатировал Лев Бенедиктович, плавно подруливая к дому. Свет горел в окнах верхнего этажа.
Лев Бенедиктович заглушил мотор, и на нас обрушилась тишина. Гоша ошалел от приволья и новых запахов и метался вокруг нас, то и дело, наскакивая на лошадку. Та косила глазом и всхрапывала, мотала головой и бренчала сбруей. Ощущение нереальности происходящего не покидало меня. Чтобы отогнать наваждение, я дотронулась до пыльного бока "Джипа" и немного пришла в себя. Слава Богу, я здесь, в своем времени! Просто совсем забыла в городской суете, что еще остались места без запаха бензина, рева двигателей и душной скученности населения.
Я подхватила на руки упиравшегося Гошу и поспешила вслед за Галицким в дом. По деревянной лестнице с резными балясинами мы поднялись на второй этаж. Лев Бенедиктович уверенно провел меня к одной из дверей и постучал. Дождавшись ответа, он распахнул дверь и пропустил меня вперед. Просторная комната была заставлена столиками, креслами, диванчиками-рекамье и стеклянными горками в стиле неоклассицизма. В нише одной из стен стоял большой пяти-створчатый шкаф орехового дерева с виртуозной резьбой на дверцах.
За круглым столом под лампой с шелковым желтым абажуром сидела пожилая женщина и раскладывала пасьянс. Мне прекрасно был виден ее чеканный профиль, прямая спина, зачесанные наверх волосы. Темное платье под горло и кружевной белый воротничок, сколотый большой камеей, придавали ей сходство со строгой классной дамой.
- Нет... не сходится, - проговорила дама. - "Демона" надо раскладывать на свежую голову. Она смешала карты и поднесла к глазам лорнет.
- Здравствуй, Поленька! Ты уже превратилась в настоящую барышню. Сколько ж тебе годков? Двадцать уже исполнилось? - Двадцать пять, - обиделась я.
- А выглядишь совсем молоденькой. Это из-за стрижки, наверное, - и обратилась к моему провожатому. - Ступай, Левушка, в людскую, посумерничай. Гоша соскочил с моих рук и изучал комнату. Он деликатно обнюхал углы и мебельные ножки. Особенно его заинтересовал ореховый шкаф. Он принюхивался к правой дверце и топорщил загривок. Скорее всего, мышку обнаружил. Гоша вопросительно посмотрел на меня, но я нахмурилась, и он не стал разрабатывать эту тему дальше, а застучал лапами в противоположный угол, где на изящном столике стоял граммофон с гигантским раструбом. - Я рада, что ты приехала. Поживешь со мной, отдохнешь от московских забот, душой отмякнешь. На приволье жизнь по-другому течет. Будем с тобой разговоры вести, а чтобы не чувствовала себя неприкаянно, попрошу тебя разобрать библиотеку... И вот еще что. Женщина я уже старая, с памятью у меня плоховато. Мою предыдущую компаньонку звали Лизой. Позволь уж, матушка, и тебя буду Лизонькой называть, мне так удобнее.
Я хотела возразить, но Эмма Францевна перебила меня. - Вижу Завьяловскую породу, вся - в отца. Не возражай, уважь мои годы. Да и сама мне потом "спасибо" скажешь, - и улыбнулась мне, как добрая фея - Золушке.
Дама позвонила в серебряный колокольчик, и на зов сейчас же явился скособоченный подросток женского пола в русском сарафане, платочке на голове и в обрезанных по щиколотку валенках. Меня посетило подозрение, что подросток подслушивал под дверью, уж очень быстро явился. - Глаша, душенька, проводи гостью в светелку.
Глаша держала в руке подсвечник. Она кивнула мне и похромала к двери. По длинным темным коридорам со скрипучими паркетами мы двинулись в левое крыло. Я старалась не отставать от источника света в Глашиных руках. Со стен на меня смотрели дамы и кавалеры в пудреных париках, огромные зеркала в богатых рамах отражали наши силуэты, в нишах притаились чьи-то мраморные бюсты. Дробный собачий перебор лапами по деревянным полам придавал мне смелости. В таком доме, наверняка, и привидения водятся. Глаша открыла дверь в комнату и засветила еще одну свечку на столе. Стало светлей. Тут выяснилось, что мой проводник - вовсе не подросток, а старушка, очень худая, со сморщенным личиком, выглядывавшим из-под низко повязанного платка.
- С возвращеньецем Вас, Елизавета Петровна, - прочирикала она высоким голосом. - Я Вам тут отужинать припасла и песику Вашему - сахарную косточку. Старушка поклонилась в пояс и тихонько удалилась, оставив нас с Гошей в одиночестве.
Главным украшением светелки была угловая печка, выложенная синими голландскими изразцами. Слева у стены стояла девичья кровать с никелированными шарами на спинках, застеленная подзором ручной вышивки и одеялом из разноцветных кусочков ткани. В головах кровати высилась пирамида подушек. У противоположной стены стоял комод с небольшим зеркальцем, напротив двери - окошко, у которого примостился столик для рукоделия и кресло с прямой спинкой. Посреди комнаты, на полу лежал коврик не первой молодости. Ветерок из приоткрытого окна чуть шевелил тюлевую занавеску. Спартанская обстановка. Как раз для непритязательной компаньонки. Моя сумка и Гошины вещи лежали у двери.
На столике стоял поднос с кринкой молока и ломтем домашнего хлеба на тарелке. В отдельной миске - косточка из бульона. Гоша отдал должное косточке и даже утащил ее в свою корзинку, чтобы и во сне с ней не расставаться. Я тоже пожевала свой ужин и решила укладываться спать. Ванная комната нашлась за соседней дверью. Удобства были вполне современные, блистали чистотой, и из крана текла теплая вода. Почистив зубы, я забралась под перину и задула свечу. Темнота не была полной, ее разбавлял оптимистичный огонек лампадки перед иконой, стоявшей на полочке в красном углу.
Откуда-то с улицы донесся мужской бас:
- Ну, что, вернулась-таки?
- Вернулась, вернулась, - ответила Глаша.
- То-то! От нее не убежишь, хоть живой, хоть мертвый... Хлопнула дверь, и наступила тишина. В интересное место я попала. Чудной дом, чудные обитатели. Кто я тут? Родственница или наемная работница? Внучка на окладе... Зачем называть меня Лизой? Полина - не сложное имя, легко запомнить. Эмма Францевна совсем не выглядит склеротической старушкой, ей от силы лет шестьдесят. А уж пасьянсы требуют сосредоточенности, внимания и хорошей памяти. Ну, да, как говориться, у каждого свой скелет в шкафу!..

Интересно, зачем они держат скелет в шкафу? Я имею в виду шкаф в комнате, где сидела женщина, от которой пахло медом и властью. Однако запах смерти и нафталина доминировал. Очень хотелось задрать морду и завыть во весь голос первобытного страха. Но этот порыв пришлось в себе подавить, так как Полина неодобрительно нахмурилась на мой немой вопрос. Что поделаешь, порой приходится наступать песне на горло... Жаль, песня была бы красивой... И звучала бы в ней печаль, нежная, как тополиный пух, пронзительная, как скрип тормозов, и безнадежная, как осенний затяжной дождь... Смерть - это неподвижность, темнота, вечность! Глаза стекленеют, язык вываливается из пасти, инстинкт выживания покидает подкорку. Бр-р-р!!! Опять захотелось завыть и спрятаться куда-нибудь подальше...

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)