Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


2
- Она мертва, сержант, не сомневайтесь, - взволнованно сказал молодой полицейский в неглаженых брюках. - Я это увидел сразу, как только вошел. Кравиц не ответил. Он стоял на коленях возле трупа женщины, пытаясь разглядеть все сразу: синяки на лице, положение тела, украшения, одежду, ногти, под которыми могли оказаться волосы или лоскутки содранной кожи, тысячу и одну деталь, на которые научился обращать внимание. - Может, ее изнасиловали? - сказал молодой полицейский. - Девочка симпатичная.
Кравиц обернулся и поглядел на него. Полицейский был невысоким - опять понизили требования к росту, скоро начнут брать в полицию карликов, - невзрачный, говорил с западновиргинским акцентом. На его опознавательной табличке было написано "Уотсон".
- Сомневаюсь, Уотсон, - сказал Кравиц. - Она полностью одета, так что вряд ли. Может, выйдешь, поговоришь с мальчишкой? Только, ради бога, ни к чему не притрагивайся.
- Слушаюсь, сержант, - ответил полицейский и, глубоко засунув руки в карманы неглаженых брюк, вышел через застекленную дверь на веранду, где оцепенело сидел на стуле разносчик газет.
Кравиц снова повернулся к трупу. Еще несколько минут, пока не приедут дактилоскопист, врач и прочие эксперты, дело будет полностью в его руках. Сознавать это было приятно. Мертвая не вызывала у него особых эмоций. Он повидал немало убитых женщин. Смерть Кравиц не воспринимал как трагедию. Для него покойница представляла собой задачу, требующую решения, и еще возможность продвижения по службе. Он встал, закурил сигарету и стал осматривать дом.
На первый взгляд это был более или менее типичный джорджтаунский особняк, добротно выстроенный, с крохотной "дамской туалетной" у передней двери и крохотным садиком сзади, комнаты были набиты книгами, картинами, дорогой мебелью, однако Кравицу показалось, что здесь что-то не так, чего-то недостает, а потом понял - дом выглядит нежилым. Мебель полированная, безликая, картины современные и, во всяком случае для Кравица, загадочные. В углу новенький, как на журнальной фотографии, переносной бар. В нем - обычный набор бутылок. "Джин энд Би", шотландские виски, джин "Бифетер", довольно нетрадиционно выглядела лишь непочатая бутылка сливовицы. Кравиц обратил внимание на книги, располагавшиеся вдоль стены гостиной. В основном это были популярные романы и книги о политике - серия "Как становятся президентами", "Лучший и ярчайший", "Как продают президентов", "Вся президентская рать". Большинство этих книг Кравиц читал. Козни президентов и кандидатов в президенты захватывали его. Президентом Кравиц быть не собирался, но очень хотел стать начальником сыскной полиции и уже думал о том, как это расследование отразится на политических интригах вокруг его назначения. Дело будет серьезным - в воображении он уже видел газетные заголовки. И они помогут ему получить желанную должность. В начале службы Кравиц презирал политиканов, но со временем понял, что политика - не просто пожимание рук и погоня за властью, политикой было все. Даже расследование убийства могло оказаться политикой.
На других полках были книги кинокритиков, фамилии их - Кейл, Саймон, Саррис, Эйджи - ничего не говорили Кравицу, и сценарии фильмов, которых Кравиц не видел, хотя и слышал о них:
"Полдень", "Африканская королева", "Голубой ангел", "Место под солнцем", "Гражданин Кейн", "Последний фильм".
Кравиц задумался. Возможно, покойная была актрисой. Красавица. Он снова поглядел на лежащую между софой и кофейным столиком женщину, подумал, куда же запропастился врач-эксперт, и поднялся по крутым ступеням на второй этаж. Ночевала женщина в передней спальне. Большая кровать с пологом была аккуратно застелена, но туалетный столик завален косметикой, на ночном столике размещались электрический будильник, поставленный на семь часов, желтый кнопочный телефон, чистый блокнот и книга "Дневник Анаис Нин", в бумажной обложке. Кравиц полистал книгу, ища подчеркнутые места, но там их не оказалось. Потом порылся в комоде, надеясь отыскать документы, письма или дневники, но там были только мягкие дорогие свитеры, яркие блузки, аккуратные стопки белья и шкатулка с драгоценностями. На дне стенного шкафа Кравиц обнаружил то, что искал, - сумочку, в ней был обычный набор бумажных носовых платков, косметика, шариковая авторучка и тому подобное, но ни бумажника, ни документов. Кравиц выругался и осмотрел платья в шкафу. Они были шестого размера и подходили лежащей внизу женщине, покупали их в Нью-Йорке, Вашингтоне и Биверли-Хиллз. Записав названия магазинов, он вышел из спальни и по узкому коридору направился к задней двери второго этажа. Комната напоминала кабинет. У окна, выходящего на дворик, стоял антикварный стол с электрической пишущей машинкой. Кравиц выглянул в окно и увидел полицейского и мальчишку-газетчика, греющихся на утреннем солнце. Кроме машинки, на столе находились белая кофейная кружка со свежеочиненными карандашами, стопка белой писчей бумаги и словарь. Но ни одной исписанной или отпечатанной страницы, указывающей, что за столом работали, не было. Кравиц вспомнил о сценариях внизу и подумал, что покойная, наверное, была не актрисой, а сценаристкой.
На третьем этаже не удалось обнаружить ничего. Обе ванные оказались безупречно чистыми, обе спальни прибранными, но ими явно никто не пользовался.
Кравиц услышал, как у входа хлопнула дверца машины. Он спустился и поздоровался с Крейном, врачом-экспертом, полным, угрюмым стариком в очках, который свое участие в расследовании убийств именовал "вызовами на дом". Крейн буркнул приветствие и присел возле покойной. - Кто она?
- Пока не установлено.
- Странно, - сказал Крейн и стал ощупывать короткими пальцами голову покойной.
- Я буду на веранде, - сказал Кравиц. Они с Крейном недолюбливали друг друга вот уже десять лет, с тех пор, как громкий процесс об убийстве завершился оправданием, потому что, как считал Кравиц, врач-эксперт в самой ответственной части своих показаний нес что-то непонятное. Кравиц вышел на веранду, где сидели мальчишка и полицейский-неряха. Симпатичному, с правильными чертами лица мальчишке было лет пятнадцать. Он сказал, что зовут его Джим Дентон и что отец его врач. - Она мертвая? - спросил он, когда Кравиц сел напротив. Кравиц кивнул, и мальчишка заплакал. Кравиц сидел молча, с наслаждением подставляя лицо солнцу, пока плач не прекратился.
- Джим, ты поможешь нам, если расскажешь все, что знаешь о ней. Мальчишка заморгал и кивнул.
- Постараюсь. Только знаю я очень мало.
- Фамилию знаешь?
- Нет, сэр.
- Разве ты не знаешь людей на своем участке?
- Знаю, сэр. Только в этом доме обычно никто не живет. Но иногда люди останавливаются здесь, и если я вижу машину или свет в окнах, то стучу в дверь и спрашиваю, не нужна ли газета "Пост". Обычно они не отказываются, а уезжая, дают хорошие чаевые.
- Что это за люди?
- Трудно сказать. Один мужчина, кажется, снимается в кино. Как-то он дал мне десять долларов, чтобы я съездил в центр и купил ему журнал "Вэйрайети". Несколько раз, когда я обходил участок, здесь еще продолжались вечеринки. И я видел машины с номерами конгресса. Но большую часть времени здесь никого не бывает. Кажется, раз в неделю приходит уборщица - я видел, как однажды днем отсюда выходила негритянка.
Кравиц задумался о машинах с номерами конгресса. Возможно, покойная была проституткой. Если да, то очень дорогой, раз позволяла себе снимать такой дом.
- Не помнишь, когда она приходила? Я говорю об уборщице. - Нет, сэр.
- А что знаешь об этой женщине?
- Впервые я увидел ее примерно неделю назад. Я ходил по домам, увидел свет, постучал, и вышла она.
- Опиши ее.
- Невысокая, пониже меня. Каштановые волосы, большие карие глаза. Такая... добрая, любезно держится, разговаривает. Я спросил, нужна ли газета, она ответила, что да. Пригласила войти, угостила кока-колой. Сказала, что давно, еще в школе, встречалась с парнем, который разносил газеты, вылезала еще затемно из окна и ходила с ним по участку, а потом опять влезала в окно и ни разу не попалась родителям. - Не говорила, где? В каком городе?
- Нет, сэр, кажется, нет. В общем, я с неделю приносил ей газету, а вчера днем, когда собирал деньги, она сказала, что хочет расплатиться со мной, потому что утром уезжает. То есть хотела уехать сегодня. Только наличных у нее не оказалось, и она попросила зайти сегодня утром, сказала, что сходит в город и получит деньги по чеку.
- Ну и ты зашел?
- Да, сэр, по пути в школу. Она сказала, что можно, потому что встает рано. Я постучал, она не ответила, я решил, что, может, она во дворе, подошел к забору и заглянул. Увидел сразу же, что дверь на веранду открыта. Крикнул, но никто не ответил. Вряд ли она могла уйти, бросив дверь открытой, в этом-то районе. Я перелез через забор и заглянул в дверь. Смотрю - кто-то лежит на полу. Я закричал, перелез обратно через забор и бежал по улице, пока не увидел вот этого полицейского в соседнем квартале, он выписывал штраф, и вернулся вместе с ним.
- Ты не входил в комнату?
- Нет, сэр.
- Эту дверь не трогал?
- Кажется, нет. Хотя, может, и дотронулся. Кравиц услышал, как перед домом хлопнула дверца машины, и поднялся.
- Джим, нам нужно будет побеседовать еще.
- Я уже опоздал в школу.
- На сегодня о школе забудь. Этот полицейский отвезет тебя домой. Во второй половине дня я или другой сотрудник заглянем к тебе. Идет? - Раз так нужно.
- Молодчина.
Он пожал руку рослому подростку и проводил его взглядом. Мальчишка производил хорошее впечатление. Но он был достаточно взрослым, чтобы увлечься приветливой красивой женщиной на своем участке, и вполне мог начать неуклюжие ухаживания, затем схватиться с ней, сбить с ног и убежать, а потом сделать попытку обелить себя, "обнаружив" ее наутро. Нужно будет его проверить. Есть ли приводы? Не подглядывает ли в окна? Из числа подозреваемых Кравиц не исключал никого.
Крейн закончил осмотр.
- Пока что, - сказал он сержанту Кравицу, - могу сделать вывод, что кто-то ударил ее кулаком справа, она упала навзничь и стукнулась головой об угол кофейного столика. Когда? Двенадцать часов назад плюс-минус час. Примерно между десятью и полуночью. Изнасилована? Сомнительно. Есть ли что-нибудь под ногтями? Кажется, нет, точно установим в лаборатории. Позвоните завтра, мы приготовим полный отчет.
- Благодарю, - сказал Кравиц, и старый врач поплелся к черному "меркьюри", поставленному напротив пожарного гидранта. Когда он отъехал, появились дактилоскопист и фотограф. Кравиц постоял с ними на крыльце, выкурил сигарету и объяснил, что от них требуется. В соседних домах пока все было тихо, спокойно, никто ни о чем не догадывался. Когда приедут репортеры с кинооператорами и санитарная машина, все преобразится. Соседи столпятся на другой стороне улицы, станут глазеть, сплетничать, обмениваться слухами. И при этом Кравиц будет наблюдать за ними из верхнего окна, потому что среди них вполне может оказаться убийца, и в любом случае он вскоре начнет допрашивать всех этих людей. Но пока что в чопорных, богатых домах все было тихо. Кравиц пожал плечами и снова вошел в дом.
После того как дактилоскопист осмотрел телефон, Кравиц позвонил в управление молодому сотруднику, который наводил для него справки. - Кажется, этот дом принадлежит женщине по фамилии Колдуэлл, но мы не можем найти ее, - сказал молодой сотрудник, переведенный на кабинетную должность, потому что его вырвало при осмотре багажника машины, где обнаружили двух задушенных медсестер.
- Свяжись с жилищными агентами Джорджтауна, - сказал Кравиц. - Узнай, кто платит налоги. А что говорят в телефонной компании? - Тут странное дело. Документы исчезли.
- Как это, черт возьми, исчезли?
- Этот тип проверил и сказал, что их нет на месте. Он ничего не может понять.
- Поезжай туда, заставь его объяснить, - повысил голос Кравиц. - Живо! Он бросил трубку, вздохнул и услышал на улице голоса. Выглянув, он увидел двух знакомых репортеров уголовной хроники, они спорили с полицейским, которого он поставил охранять вход.
Через минуту полицейский вошел.
- Сержант, репортеры говорят, что предельный срок уже кончился. - Скажи, что сейчас выйду.
Кравиц хотел подождать, пока подъедут остальные репортеры, чтобы не повторять одно и то же дважды или трижды. Кроме того, ему требовалось подумать - от того, что он скажет, зависело многое. Загадочное убийство в Джорджтауне - газеты набросятся на него, и, когда Кравиц найдет убийцу, болваны из муниципалитета должны будут сделать его начальником сыскной полиции.
Им это было бы совсем нетрудно, мешало только, что начальником сыскной полиции никогда не был негр, а черные в муниципалитете отчаянно требовали своего, у них даже был кандидат, лодырь по фамилии Колмен, будь он белым, его давно турнули бы из полиции за некомпетентность. Но Кравиц все же считал, что если поведет дело как надо, то может получить эту должность. Молодой репортер уголовной хроники из газеты "Пост" обещал поместить в воскресном приложении материал о Кравице, если только найдет для этого повод. Ну так вот, это дело будет поводом для его статьи и еще многих статей. А подобная реклама производит впечатление в Вашингтоне, подобная реклама делает конгрессменов сенаторами, сенаторов - президентами и может сделать Джо Кравица начальником сыскной полиции. Перед домом хлопнули дверцы еще нескольких автомобилей, и наконец Джо Кравиц, специалист по расследованию убийств и знаток политических интриг, погасил сигарету, смахнул нитку с рукава, поправил галстук и уверенно вышел на встречу с прессой.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)