Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава вторая. ВТОРНИК. ТРИ ЧАСА УТРА - РАССВЕТ.

- Калверт? - Голос Ханслетта едва слышен был во мраке. Да.- Я мог скорее вообразить его фигуру на палубе
"Файркреста", чем разглядеть ее на фоне черного ночного неба. Тяжелые облака накатывались с зюйд-веста, скрывая последние звезды. Большие, тяжелые капли холодного дождя покрыли брызгами поверхность моря.
- Дай мне руку, нужно поднять лодку на борт.
- Все в порядке?
- Потом. Сначала покончим с лодкой.
Я вскарабкался по штормтрапу, держа фалинь лодки в руке. Когда мне пришлось поставить правую ногу на планшир, ее пронзило нестерпимой болью.
- И побыстрее. Скоро к нам пожалует целая компания. - Ах вот как,-задумчиво промолвил Ханслетт.- Дядюшка Артур будет очень доволен.
На это я ничего не сказал. Вряд ли тот, кто нас нанял, контр-адмирал сэр Артур Эрнфорд-Джейсон, кавалер ордена Бани и множества других, будет доволен. Мы затащили мокрую лодку на борт, сняли мотор и бросили все это на баке.
- Дай мне пару водонепроницаемых мешков,- сказал я.- Затем начинай выбирать якорную цепь. Но только тихо - сними храповик и накрой рундук брезентом.
- Мы отходим?
- Мы сделаем это, если что-нибудь почуем. А пока будем стоять. Просто поднимем и опустим якорь.
Спустя некоторое время Ханслетт вернулся с мешками, куда я засунул спущенную резиновую лодку, акваланг с грузами, водонепроницаемые часы с большим циферблатом, наручный компас и глубиномер, В другой мешок я спрятал подвесной мотор, подавив желание швырнуть эту проклятую штуковину прямо за борт. Вообще-то такой мотор сам по себе не может вызвать подозрений, но у нас был уже один, закрепленный на деревянной шлюпке, что висела на корме.
Ханслетт включил электрическую лебедку и начал медленно выбирать якорную цепь. Электрическая лебедка работает довольно бесшумно, но при поднятии якоря в четырех местах возникает настоящий грохот: гремит цепь, проходя через трубу клюза, щелкает на каждом звене храповой механизм, гремит барабан, наматывая цепь, и, наконец, клацают звенья цепи, падая в цепной ящик. С клюзом ничего не поделаешь, но если отключить храповик, а барабан и цепной ящик укрыть тяжелым брезентом, уровень шума станет на удивление низким. Притом ближайшее судно стояло на якоре по крайней мере в двухстах ярдах от нас - мы вовсе не стремились к тесному соседству в гавани. И без того мы чувствовали себя не слишком уютно в непосредственной близости от Горбея, но отойти подальше не имели возможности: теперешняя глубина в двадцать морских саженей была предельно допустимой при той длине якорной цепи, какой мы располагали.
Я услышал щелчок, когда Ханслетт наступил на палубный замок храповика.
- Она ходит вверх-вниз.
- Включи пока храповик. Если цепь будет проскальзывать, мне оторвет руку. Куском линя я привязал мешки к якорной цепи, потом перебросил их за борт так, чтобы они свободно повмсли иа цепи. - Я держу их,- сказал я.- Сними цепь с барабана, мы будем отдавать ее вручную. Сорок морских саженей это двести сорок футов цепи, и после того, как мы забросили этот "лот", сил у меня не осталось совсем. Жгучая боль пронизывала шею, с йогой было еще хуже, я кроме того, я смертельно продрог. Я знаю множество способов заиметь красивый здоровый румянец, но работа в одном нижнем белье в холодную, сырую, ветреную ночь на Западных островах, в их число не входит. Но и эта работа, наконец, кончилась, и мы могли спуститься в каюту. Если кому-то захочется узнать, что привязано к нашей якорной цепи, ему потребуется жесткий скафандр для работы на большой глубине. Ханслетт толкнул дверь салона, повозился в темноте, поправляя тяжелые вельветовые занавеси, и после этого зажег маленькую настольную лампу. Она не давала много света, и мы до опыту знали, что этот свет не проникает сквозь вельвет. Меньше всего мне хотелось бы демонстрировать, что мы бодрствуем посреди ночи.
Тебе следует купить другую рубашку,- сказал Ханслетт.- У этой слишком тесный воротник. Оставляет полосы.
Я перестал растираться полотенцем и взглянул на себя в зеркало. Даже при скудном освещении шея моя выглядела ужасно. Она вся распухла и потемнела, были видны четыре жуткого вида синяка там, где пальцы глубоко впивались в кожу. Синяки были разноцветные - синий цвет, зеленый, пурпурный - и не похоже было, что они скоро пройдут. - Он схватил меня сзади. До этого он все время тренировался в убийствах и, кроме того, был олимпийским чемпионом по поднятию тяжестей. И еще мне кое в чем "повезло". На нем были тяжелые ботинки. Я изогнулся в посмотрел вниз на свою икру. Синяк был куда больше, чем те, что на шее, и если в нем и недоставало какого-то цвета радуги, то сразу и не скажешь какого. Поперек икры тянулась глубокая рана, и кровь медленно стекала по всей ее длине.
Ханслетт с интересом разглядывал все это.
- Если бы на тебе не было такого тесного костюма, ты бы умер от потери крови. Давай я тебя перевяжу.
- Нет, обойдусь и без перевязки. Лучше стакан шотландского виски. Не трать времени...- Я попробовал шагнуть.- О черт! Да, пожалуй, лучше перевязать - мы не можем заставлять наших гостей шлепать по лодыжки в крови.
- Ты уверен, что будут гости?
- Я ожидал встретить их на пороге, когда возвращался на "Файркрест". Гости непременно будут. Кто бы они не были, эти парни на борту "Нантсвилла", но они не дураки. За это время они должны были уяснять, что на резиновой лодке я далеко не уйду. И они должны понимать, что никто не будет просто так совать нос на чужой корабль и обыскивать его. Местные воры не рискнут лезть за добычей на борт стоящего на якоре корабля, это, во-первых. Во-вторых, местные не полезут через Бойл-нан-Уам - Пасть могилы - и при дневном свете, а ночью и подавно. Даже в лоции сказано, что это место имеет дурную репутацию. В третьих, никакой местный ворюга не смог бы забраться на борт тем же путем, что я, не стал бы так вести себя на борту, и не сумел бы удрать, как удрал я. Местный давно был бы уже мертв. - Я бы не удивился. Ну и?.. - Значит, мы не местные. Мы чужаки, И мы не могли остановиться в каком-нибудь отеле или пансионе - слишком на виду, сковывает свободу перемещения. Конечно же, у нас есть судно. А где теперь должно быть наше судно? Только не к северу от Лох-Гурона, поскольку недавно радио сообщило о том, что юго-западный ветер достиг шести баллов и вскоре усилится до семи. Ни один корабль, если только его команда не рехнулась, не будет болтаться сейчас у подветренного берега. Единственная подходящая якорная стоянка находится в другом направлении, в сорока милях южнее пролива, то есть в Торбее. И это всего лишь в четырех - пяти милях от того места в устье Лох-Гурона, где стоит "Нактсвилл". Так где они будут нас искать? - Я бы искал судно, стоящее на якоре в Торбее. Какой пистолет тебе дать? - Мне не нужно никакого пистолета. И тебе тоже не нужно. Люди вроде нас с тобой не носят оружия. - Морские биологи оружия не носят,- кивнул он.- Работники Министерства сельского хозяйства и рыболовства оружия не носят. Гражданские служащие вне подозрений. Только нужно хорошо это разыграть. Ты будешь начальником экспедиции.
- Я не чувствую себя достаточно сообразительным для этого. Более того - у меня мало шансов остаться и впредь твоим начальником. После того, как дядюшка Артур услышит все, что я ему должен сказать.
- Но мне-то ты еще ничего не сказал.- Он кончил обматывать мою ногу бинтом и затянул его.- Ну как? Я попробовал встать. - Лучше. Благодарю. Будет еще лучше, когда ты вытащишь пробку из этой бутылки. И давай-ка влезем в пижамы - если нас застанут одетыми посреди ночи, это вызовет некоторое недоумение.
Я стал вытирать полотенцем голову так энергично, как только позволяла мне усталость. Один мокрый волос на моей голове может показаться столь подозрительным, что кое у кого глаза на лоб вылезут.

Нечего и объяснять тебе, что дела плохи,- сказал я
Ханслетту. Он налил мне большую порцию, себе поменьше и добавил воды в оба стакана. Такой вкус бывает у шотландского виски только тогда, когда вы проплыли под водой и в лодке несколько часов и при этом вас могли прикончить в любую минуту.- Туда я добрался спокойно. Прятался за мысом Каррара-пойнт, пока не стемнело, а затем стал грести к Бох-Нуад. Там я оставил лодку и поплыл под водой, пока не наткнулся на корму корабля. Да, это был "Нантсвилл". Название и флаг были другие, мачту убрали, белоснежные надстройки выкрасили в серый цвет, но это был он. Но дьявол так подстроил, что именно а это время начался отлив, и мне пришлось минут тридцать бороться с течением. Иногда можно прямо-таки возненавидеть все эти приливы и отливы! - Говорят, здесь самый сильный отлив на Западном
побережье, сильнее, чем в Карибском море.
- Я бы предпочел, чтобы их сравнивал кто-нибудь другой. Мне пришлось целых тридцать минут набираться сил, прежде чем я смог вскарабкаться по канату.
- Тебе еще повезло.
- Было почти темно. Кроме того,- добавил я с горечью,- оии приняли лишь обычные меры предосторожности, поскольку им и в голову не могло прийти, что на этот раз они имеют дело с сумасшедшим. На корме было лишь два или три человека. И вообще на борту их всего семь или восемь. Весь основной экипаж исчез. - И никаких следов?
- Никаких. Нет ни живых, ни мертвых ,никаких следов. Дальше мне крепко не повезло. Я уже собирался пройти на кормовой надстройки ни мостик, но тут натолкнулся на кого-то. Я отпрянул и что-то пробормотал, тот ответил - я не понял что. Я крался за ним до кормы. На камбузе он снял телефонную трубку и заговорил с кем-то быстро и встревоженно. Он говорил, что один из членов прежнего экипажа спрятался и теперь пытается бежать. И я не мог помешать ему - разговаривая, он смотрел на дверь и держал наготове винтовку. Надо было поторапливаться. Я полез на мостик...
...Мистер Калверт, вы, наверное, хотели проверить на прочность свою дурацкую голову?
Дядюшка Артур высказался бы похлеще. Но это был мой единственный шанс, другого не было. Кроме того, если они решили, что я перепуганный насмерть член прежней команды, им нечего было так уж сильно беспокоиться. Вот если бы тот парень увидел меня в водолазном скафандре, с которого льется вода, он бы на месте сделал из меня дуршлаг. Но он не сделал этого. Пробираясь вперед, я без приключений миновал еще один пост - наверное часовой покинул мостик до того, как была поднята тревога. На мостике я не стал задерживаться. Я прошел на правый борт и спрятался под чехлом лебедки. Минут десять вокруг было сущее столпотворение и сияние огней, затем они все бросились на корму. Видимо, они решили, что я все еще прячусь там. Я прошел через все помещения командного состава - никого. В одной каюте, думаю, что механика, был полный разгром, ковер покрыт пятнами эасохшей крови. Чуть дальше, в каюте капитана койка была вся пропитана кровью...
- Их же предупредили, чтобы они не оказывали
сопротивления!
- Я знаю. Потом я нашел Бейкера и Дельмонта.
- Вот оно как, Бейкера и Дельмонта.- Ханслетт опустил глаза, разглядывая свои стакан. Хотел бы я, бога ради, чтобы на его мрачном лице было хоть какое-то выражение.
- Дельмонт, видимо, в последнюю минуту пытался подать сигнал бедствия. Им было приказано сделать это только в крайнем случае, значит, их раскрыли. Он был убит ударом в спину полудюймовой стамеской, после чего его отволокли в каюту радиста - она соединяется с радиорубкой. А потом в радиорубку пришел Бейкер. Он был в кителе капитана - последняя отчаянная попытка замаскироваться. У него был револьвер, но Вейкер ждал опасности не с той стороны, и револьвер его смотрел не туда, куда нужно... Та же самая стамеска в спине. Ханслетт налил себе еще. Много больше, чем в первый раз. Ханслетт иногда может здорово пить. Он проглотил половину виски одним махом. - И конечно, они не все убежали на корму,- сказал он.- Наверняка оставили комиссию для организации торжественной встречи.
- Да, и комиссия оказалась сообразительной. И очень опасной. Похоже, эти парни классом выше, чем мы. По крайней мере - выше меня. Комиссия состояла из одного человека, двоих мне было бы лишку. Я уверен, что это он убил Бейкера и Дельмонта. То, что я уцелел, это такое везение... больше такого не будет.
- Ну, удрал-то ведь ты, а не твоя удача.
А удача Бейкера и Дельмонта удрала. Я знаю, он винит во всем меня. Я уверен, что и Лондон будет считать виноватым меня. Я и сам так считал. У меня был небольшой выбор. Больше некого было винить.
- А ты не думаешь,- спросил Ханслетт,- что дядюшка
Артур...
- Дьявол с ним, с дядюшкой Артуром! Кто сейчас думает о дядюшке Артуре! Как, по-твоему, что я сейчас чувствую? Я впал в ярость, я прямо излучал ее. Впервые какое-то трепетное выражение промелькнуло на лице Ханслетта. Я не ожидал от него ни малейшего проявления чувств.
- Я не о том,- сказал он. Я о "Нантсвилле". Теперь мы
уверены, что это "Нантсвилл", мы знаем его новое название и флаг. Кстати, какое?
- "Альта Фиорд", Норвегия. Но это не имеет никакого
значения.
- Это имеет значение. Мы радируем дядюшке Артуру... - И наши гости обнаружат нас в машинном отделении с наушниками на голове. Ты спятил?
- Черт возьми, ты так уверен, что они явятся?
- Да, я так уверен. И ты тоже. Ты сам сказал.
- Я только признал, что они явятся именно сюда. Если явятся.
- Если явятся, если явятся! Боже милостивый, да они уверены, что я был на корабле несколько часов. Что я мог узнать их имена и составить полное описание каждого из них. Так получилось, что я никого не смог рассмотреть, но они об этом не знают! Они-то уверены, что их приметы будут переданы в Интерпол. Наверняка среди них есть такие, на которых уже имеется досье. Они слишком умны для новичков. Кое-кто наверняка известен полиции.
- Тогда они в любом случае опоздали. Ты уже мог сообщить. - А зачем им единственный свидетель, который может их опознать?
- Я думаю, лучше нам достать оружие.
- Нет.
- Ты не обидишься, если я тебе кое-что посоветую?
- Валяй.
- Бейкер и Дельмонт. Подумай о них.
- Я только о них и думаю. Ты не обязан оставаться здесь. Он поставил свой стакан. Так спокойно и аккуратно, словно просто собрался пойти спать. На его мрачном лице уже второй раз за десять минут появилось выражение, которое я не назвал бы воодушевляющим. Затем он поднял свой стакан и ухмыльнулся. - Ты соображаешь, что говоришь? - сказал он ласковым голосом.- Тебе, видимо, повредили шею, поэтому у тебя нарушено кровоснабжение мозга. Ты же не справишься и с плюшевым медвежонком! Кто, кроме меня, присмотрит за тобой, если эти ребята и в самом деле начнут свои игры?
- Извини,- сказал я. Вообще-то я так и думал. Я работал с Ханслеттом раз десять за последние десять лет и хорошо знал его, поэтому было глупо с моей стороны говорить такие вещи. Пожалуй, единственное, на что Ханслетт не способен, это бросить вас в минуту опасности.- Ты что-то говорил о дядюшке? - Да. Мы знаем, где находится "Нантсвилл". Дядюшка может послать военный корабль следить за ним по радару, если... - Я знаю только, где он находился. Они подняли якорь, как только я удрал. Так что сейчас он может быть в ста милях отсюда - в любом направлении.
- Но нам известно, как он теперь выглядит.
- Я же сказал, что это не имеет никакого значения. Завтра он будет выглядеть иначе. "Хокомару" из Иокогамы, с зелеными бортами, японским флагом и другими мачтами.
- А воздушная разведка? Мы можем...
- К тому времени, когда будет организована воздушная разведка, понадобится охватить район площадью в двадцать тысяч квадратных миль. Плюс низкая облачность - значит, они будут летать низко под облаками. Это уменьшит радиус видимости на девяносто процентов. Да еще этот дождь... Ни одного шанса из ста, даже из тысячи. А если они обнаружат их локатором, что тогда? Дружеская радиограмма от пилота? Больше он ничего не сможет сделать...
- А флот? С самолета можно вызвать корабли.
- Какие корабли? Из Средиземного моря? Или с Дальнего Востока? У флота очень мало свободных кораблей и нет ни одного в этом районе. Пока хоть какое-нибудь военное судно появится в поле зрения, пройдет еще одна ночь, и "Нантсвилл" опять будет черт знает где. Но даже если военный корабль настигнет его, что тогда? Потопить его артиллерийским огнем - может быть, с двадцатью пятью членами прежнего экипажа в трюме? - А абордажная команда?
- Тогда тех же двадцать пять человек выстроят на палубе, приставят им к затылкам пистолеты, и капитан Имри и его головорезы вежливо спросят наших ребят, что они, по их мнению, сделают в следующее мгновение.
- Я пошел надевать пижаму,- сказал Ханслетт устало. У двери он помедлил, оглянулся.- Если "Нантсвилл" ушел, то и его экипаж - новый экипаж - ушел тоже, и у нас не будет сегодня гостей. Ты так не думаешь?
- Нет.
- По правде говоря, я и сам в это не верю...
Они появились в четыре двадцать утра. Они подошли спокойно, соблюдая все правила, в строго официальном стиле. Они были на борту почти сорок минут, и до тех пор, пока они не отчалили, я все еще не был уверен, они это или нет. Ханслетт пришел в мою маленькую каюту, находящуюся в носовой части по правому борту, включил свет и растолкал меня.
- Вставай,- сказал он громко.- Ну давай же! Вставай!
Я не спал. Я не сомкнул глаз с той минуты, как лег. Я застонал, затем открыл якобы затуманенные сном глаза. Но за спиной Ханслетта никого не было.
- Что это? Тебе чего? - Молчание.- Что за черт! Ведь еще только пятый час.
- Ты еще спрашиваешь у меня, что произошло! - сказал Ханслетт раздраженно.- Полиция. Они уже на борту. Говорят, что дело срочное.
- Полиция? Ты сказал - полиция?
- Ну да. Вставай немедленно, они ждут.
- Полиция? На борту нашего судна? Что за...
- О боже! Сколько ты еще выпил, после того, как я пошел спать? Полиция. Их двое, и с ними два таможенника. Они говорят, очень срочное дело.
- Шли бы они лучше к дьяволу со своей срочностью! Прямо посреди этой дьявольской ночи! Они что, считают нас переодетыми грабителями почтовых поездов? Ты что, не мог им объяснить, кто мы такие? Ну ладно, ладно, ладно! Я уже иду.
Ханслетт ушел, а секунд через тридцать я последовал за ним в салон. Их было четверо - двое полицейских и два таможенника. Это сборище не показалось мне таким уж мерзким. Старший, высокий и плотный, с загорелым лицом сержант поднялся. Он окинул меня холодным взглядом, посмотрел на пустую бутылку из-под виски и два грязных стакана на столике, потом снова на меня. Ему явно не нравились богатые яхтсмены, Богатые яхтсмены, которые пьют ночь напролет и встают на рассвете с мутными глазами, со взъерошенными волосами, бледные и с головной болью. Не любил он богатых изнеженных яхтсменов, одетых в шелковые китайские халаты с драконами, с шотландскими шарфами, небрежно обмотанными вокруг шеи. Мне и самому не нравятся такие типы, особенно эти шотландские шарфы, что в таком ходу у яхтсменской братии. Но должен же я был хоть чем-то скрыть синяки на шее. - Вы владелец этой яхты, сэр? - спросил сержант. Довольно вежливый голос, принадлежащий несомненно уроженцу западной Шотландии. Большую часть времени от потратил, чтобы выговорить слово "сэр".
- Если вы мне объясните, какое это имеет отношение к вашим чертовым делам,- сказал я неприветливо,- то я, может быть, отвечу, а может быть, и нет. Частное судно - это то же самое, что частный дом, сержант. Вам следовало бы спросить разрешения, прежде чем вваливаться сюда. Или вы не знаете законов? - Он знает законы,- вставил один из таможенников.
Невысокий смуглый тип, гладко выбритый в четыре часа утра, с внушающим доверие голосом. Но выговор не шотландский.- Будьте благоразумны. Сержант ни в чем не виноват. Это мы подняли его с постели три часа назад. Мы ему очень обязаны.
Его я игнорировал. Я разговаривал только с сержантом. - Сейчас ночь, а мы находимся в удаленной шотландской бухте. Что бы вы чувствовали, если бы четверо неизвестных оказались у вас на борту в столь поздний час? - Я пытался использовать этот шанс, хотя он был слабоват. Если они были те, за кого я их принимал, и если я был тем, за кого они меня принимали, то я не мог такого сказать. Но посторонний сказал бы.- У вас есть удостоверение личности?
- Удостоверение моей личности? - Сержант холодно уставился на меня.- Я не должен предъявлять вам никаких удостоверений. Я сержант Мак-Дональд. Я служу в полицейском участке Торбея вот уже восемь лет. Можете спросить любого в Торбее. Меня все знают. Если он в самом деле был тем, за кого себя выдавал, то это, видимо, был первый случай в его жизни, когда у него спросили удостоверение личности. Он кивнул на второго полицейского: - Констебль Мак-Дональд.
- Ваш сын? - Сходство было несомненным.- Лучший способ держать его в руках, не так ли, сержант? - Я не знал, верить им или нет, но чувствовал, что слишком долго разыгрываю из себя разгневанного судовладельца. Следующий вопрос я задал уже не столь свирепо: - Ну, а таможня? По вашей части я тоже все законы знаю. У вас должно быть разрешение на досмотр, ребята. Я уверен, полиция подтвердит, что я прав. Вы должны где-то там у себя получить разрешение, не так ли?
- Да, сэр.- Это ответил второй таможенник. Средний рост, светлые волосы, начинает полнеть, говорит с белфастским акцентом. Одет как и первый: синий плащ, форменная фуражка, коричневые перчатки и тщательно отутюженные брюки.- Но это сильно усложняет дело. Мы предпочитаем добровольное согласие. Поэтому просто просим разрешения у владельца.
- И теперь вы собираетесь просить разрешения обыскать наше судно, так ведь? - спросил Ханслетт.
- Да, сэр.
- Но почему? - спросил я. Теперь в моем голосе звучало смущение. Я и в самом деле был в замешательстве. Я поистине понятия не имел, что они могли здесь искать.- Если мы все будем взаимно вежливы и не будем друг другу мешать, то хотя бы какое-то объяснение мы можем получить?
- Ну почему же нет, сэр,- сказал первый таможенник.- Груз стоимостью в двенадцать тысяч фунтов стерлингов был похищен прошлой ночью вблизи Айрширского побережья, сэр. Известно об этом стало вчера вечером. По имеющимся у нас данным его переправили на небольшое судно. Мы уверены, что оно ушло на север.
- Почему?
- К сожалению, это секрет, сэр. Это уже третий порт, который мы посетили, и тринадцатая яхта - четвертая в Торбее,- которую мы осматриваем за истекшие пятнадцать часов. Чувствую, нам еще долго придется за ними гоняться. Тон у него был почти дружеский, словно он хотел сказать: "Не думайте, что мы в самом деле подозреваем вас. Мы просто делаем свое дело, вот и все". - И вы, значит, обыскиваете, все яхты, которые пришли с юга? Или могли прийти... Иными словами, недавно прибывшие. Мы здесь с полудня. У грабителей должна быть очень быстроходная яхта, чтобы добраться сюда к этому времени - ведь они не могли с похищенными товарами рискнуть пройти через канал Кринан, им пришлось бы огибать мыс Кинтайр...
- Но у вас достаточно быстроходная яхта, сэр,- сказал сержант Мак-Дональд. Я все удивляюсь, какого дьявола повсюду, от Западных островов до восточных окраин Лондона, у всех полицейских сержантов одни и те же деревянные голоса, одинаковые деревянные физиономии и холодные глаза. Может быть, это как-то связано с формой. Я не обратил на его слова никакого внимания.
- Ну и что же мы... м-м-м... предположительно украли?
- Химические реактивы. Целый контейнер.
- Реактивы? - Я посмотрел на Ханслетта и усмехнулся, затем снова обернулся к представителю таможни.- Так значит, химические реактивы? У нас на борту есть реактивы. Но не на двенадцать тысяч фунтов, к сожалению. Короткая пауза. Потом Мак-Дональд спросил:
- Вы не могли бы пояснить, сэр?
- Нет ничего проще.- Я закурил сигарету, оттягивая момент торжества, и улыбнулся.- Эта яхта принадлежит правительству, сержант Мак-Дональд. Надеюсь, вы заметили флаг. Министерство сельского хозяйства и рыболовства. Мы - морские биологи. А в нашей кормовой каюте располагается плавучая лаборатория. Здесь, как видите, наша библиотека.- Две полки были забиты специальной литературой.- А если у вас остались еще какие-то сомнения, могу дать вам два телефонных номера - один в Глазго, другой в Лондоне, по которым вам подтвердят нашу благонадежность. Или позвоните начальнику шлюза в Кринан. Мы провели у него прошлую ночь.
- Да, сэр.- На сержанта я не произвел ни малейшего
впечатления.- А куда вы отправлялись на резиновой лодке нынче вечером?
- Извините, сержант, не понял.
- Вас видели, когда вы покидали яхту в резиновой лодке около пяти часов вечера.- Холодок пробежал по моей спине, словно сороконожка в ледяных башмаках.- Вы направлялись к югу. Вас видел мистер Мак-Илрой, почтмейстер.
- Терпеть не могу подозревать в чем-то государственных служащих, но должно быть, этот парень был пьян.- Интересно, как его так получается, что после холодка на спине вас сразу бросает в жар.- Я никуда не ездил на резиновой лодке. У меня никогда не было резиновой лодки. Возьмите ваше увеличительное стекло, сержант, и если вы обнаружите здесь резиновую лодку, я подарю вам свою деревянную шлюпку, единственную на борту "Файркреста".
Деревянное выражение липа несколько смягчилось. Он уже не был так уверен.
- Итак, вы утверждаете, что не покидали борт яхты?
- Нет, покидал. Но только на нашей собственной шлюпке. Я огибал вон тот угол острова Гарв и собирал кое-какие образцы, характерные для здешних мест. Я могу продемонстрировать их вам в лаборатории. Мы ведь здесь, как вы понимаете, не на отдыхе. - Без сомнения, без сомнения. - Теперь я был
представителей рабочего класса, и сержант позволил себе чуть оттаять.- Видимо Мак-Илрой что-то напутал. По-моему, вы оба не похожи на людей, которые способны перерезать телефонную линию между островом и материком.
Сороконожка пробежала по спине вновь и перешла на галоп. Мы отрезаны от материка! Кое для кого это очень удобно. Я ве стал тратить время на размышления о том, кто это сделал,- ясно, что произошло это не по божьей воле, уж это точно.
- Неужели я не ошибаюсь, сержант,--- медленно произнес я,- думая, что вы подозревали меня...
- У нас не было другого выхода, сэр.- Теперь он стал просто учтивых. Я был не только трудящимся, я был
государственным служащим. Все, кто работает ва правительство, вызывают уважение и являются гражданами, заслуживающими доверия.
- Так вы не обидитесь, если мы слегка осмотрим судно? - Темноволосый таможенник был еще более вежлив, чем сержант.- Линия оборвана и... ну, вы понимаете...- Тон его был настойчив, но он улыбался.- Вели вы похитители... Теперь-то я понимаю, что это маловероятно, но все же, если мы упустим этот груз, то завтра вылетим с работы. Поймите, это только формальность. - Я бы не хотел, чтобы у вас были неприятности, мистер... - Томас. Благодарю вас. Пожалуйста, документы на судно. Ах, благодарю вас...- Он передал документы напарнику.- Теперь посмотрим... Ага, рулевая рубка. Вы позволите мистеру Дюррану снять там фотокопии? Это займет не более пяти минут. - Разумеется. Но не будет ли ему удобнее здесь?
- Сэр, нас тоже коснулся технический прогресс. У нас портативная камера со вспышкой. Можно работать в полной темноте. Пять минут - и все готово. А мы пока осмотрим вашу лабораторию, не возражаете?
- Формальность,- сказал он. Что ж, здесь он был в своем праве, во осмотр этот был самым неформальным из всех, каким мне доводилось подвергаться. Через пять минут после того, как мы оставили Дюррана в рулевой рубке, он присоединился к нам на корме, и они с Томасом обшарили "Файркрест" с клотика до киля, осматривая все так, будто искали алмаз Кохинор. По крайней мере сначала. Я должен был давать им пояснения по каждой детали механизмов и электрооборудования, находящегося в кормовой каюте. Они осмотрели каждый рундук и шкаф для лабораторной посуды. Перерыли кранцы и канаты в большом рундуке возле лаборатории, и я возблагодарил бога, что не осуществил первоначальное свое намерение - спрятать здесь лодку, мотор и акваланг. Они обследовали даже туалет, будто там я мог спрятать Кохннор.
Большую часть времени они провели в машинном отделении. Здесь они искали особенно тщательно. В машине все выглядело новым и сверкало чистотой. Два больших стосильных дизеля, дизель-генератор, генератор питания радиоустановки, насосы для горячей и холодной, воды, котел системы отопления, большие баки для топлива и воды, а также два ряда свинцовых аккумуляторных батарей.
- У вас неплохой резерв, мистер Петерсон,- сказал Томас. Он уже успел выучить мое имя, правда, оно отличалось от того, каким меня крестили.- Зачем такая мощность?
- Ее даже ве хватает. Попробовали бы вы запустить вручную эти два дизеля. У нас в лаборатории восемь электромоторов - один раз, на стоянке, когда все они работали, мы не смогли запустить двигатели. Слишком большая нагрузка. А кроме того, еще центральное отопление, радар, радиостанция, рулевая автоматика, лебедка, эхолот, навигационные огни... - Ваша взяла, ваша взяла! - Он стал совсем добрым к тому времени.- Вообще-то суда не совсем по моей части... Пожалуй, пройдем на нос. Дальнейший осмотр занял смехотворно мало времени. Мы вернулись в салон, где Ханслетт демонстрировал полиции Торбея гостеприимство "Файркреста". Сержанта Мак-Дональда еще нельзя было назвать живым и общительным, но он казался куда более человечным, чем когда ступил на борт. Констебль Мак-Дональд отнюдь не выглядел успокоенным. Он стал еще угрюмее. Может быть, ему не нравилось, что его старикан общается с двумя потенциальными уголовниками.
- Прошу прощения, джентльмены,- сказал я,- что сурово вас встретил. Мне очень хотелось спать. Может, выпьете что-нибудь перед тем, как отправитесь?
- С удовольствием,- улыбнулся Томас.- Мы бы не хотели показаться невежливыми. Благодарим вас.
Через пять минут они отчалили. Томас даже не заглянул в рулевую рубку - ведь там уже побывал Дюррав. С нами было все ясно. Официальные слова прощания, и они отчалили. Их катер, обводы которого были плохо различимы в темноте, показался мне довольно мощным.
- Странно,- сказал я.
- Что странно?
- Да их катер. Как думаешь, на что он похож?
- Откуда я знаю? - проворчал Хавслетт. Он спал еще меньше, чем я.- Темнота, хоть глаз выколи.
- Вот именно. Слабый свет в рулевой рубке - мы даже не смогли различить, что это за катер,- и ничего больше. Нет освещения на палубе, нет габаритных огней и даже навигационных. - Сержант Мак-Дональд провел в этом порту восемь лет. Тебе нужен фонарь, чтобы найти ночью дорогу в собственной спальне? - У мена в спальне нет двадцати яхт и катеров, которые болтаются на якоре. Ветры и течения не мешают мне, когда я направляюсь в свою спальню. Во всем порту только три яхты зажгли стояночные огня. Нужно же ему хоть чем-нибудь посветить, чтобы видеть, куда его несет.
И у них было чем посветить. С той стороны откуда доносился шум двигателей, сквозь тьму пробился луч. Это был поисковый пятидюймовый прожектор. Он выхватил из тьмы маленькую яхту менее чем в ста ярдах по курсу, затем переместился вправо, осветил другую яхту и вновь устремился вперед.
- "Странно", говоришь,- пробормотал Ханслетт.- Самое подходящее слово в данных обстоятельствах. А что ты думаешь о якобы торбейской полиции?
- Ты разговаривал с сержантом дольше меня. Я в это время был на корме с Томасом и Дюрраном.
- Я бы предпочел думать по-другому,- как-то нелогично сказал Ханслетт.- Так было бы проще все объяснить. Но у меня не получается. Это самый натуральный коп старого покроя и, по-видимому, неплохой служака. Я таких встречал достаточно. Да и ты тоже.
- Да, пожалуй, он настоящий полицейский. И честный,- согласился я.- Это дело не по его части, и он был просто одурачен. Это наше с тобой дело, но нас тоже одурачили. Теперь ясно, что это так.
- Говори только за себя.
- Томас сделал одно неосторожное замечание. Необычное замечание. Ты не слышал - мы были в машинном отделении.- Я поежился, потянуло ночным холодком.- Я не придал этому значения - до тех пор, пока не понял, что они не хотят, чтобы мы опознали их катер. Он сказал: "Суда не совсем по моей части". Видимо, подумал, что задает слишком много вопросов, и хотел оправдаться. Суда не по его части... Таможенник, а суда не по его части... Да они только и делают, что обыскивают суда! Они проводят на них всю жизнь, суют нос во все подозрительные уголки и закоулки, они знают о кораблях больше, чем сами конструкторы. И еще деталь: ты заметил, как тщательно они были одеты? Будто у них кредит на Карна-би-стрит.
- Но таможенники обычно не ходят в засаленных халатах. - Они не снимали эту одежду двадцать четыре часа. Они уже обыскали тринадцать лодок за это время! Сохранил бы ты острые как лезвия стрелки на брюках после такой работы? Или все же похоже, что они только что сняли их с вешалки?
- Что еще они говорили? Что делали? - Ханслетт говорил так спокойно, что я услышал, как стук мотора катера таможенников стих возле пирса.- Проявляли особый интерес к чему-нибудь? - Они проявляли особый интерес ко всему. Погоди-ка... Томас заинтересовался батареями, тем, что у нас большой резерв источников тока.
- В Самом деле? А ты обратил внимание, с какой легкостью наши друзья-таможенники перемахнули на борт своего катера? - Просто они проделывали это тысячу раз.
- У них у обоих не были заняты руки. Они ничего не несли. А они должны были кое-что нести.
- Фотоаппарат. Я старею.
- Фотоаппарат. Технический прогресс их коснулся, черт их побрал! Значит, если наш светловолосый друг не был занят фотографией, он занимался чем-то другим. Мы двинулись в рулевую рубку. Ханслетт выбрал гаечный ключ в ящике для инструментов, стал снимать лицевую панель нашей радиостанции. Это заняло у него шестьдесят секунд. Пять секунд он осматривал внутренности, потом еще столько же смотрел на меня, и стал завинчивать болты панели на место. Было совершенно ясно, что еще очень долго мы не сможем пользоваться этим радиопередатчиком. Я отвернулся к иллюминатору и стал вглядываться в темноту. Ветер все усиливался, темная поверхность моря начала чуть светлеть, белые буруны бежали с эюйд-веста. "Файркрест" натянул вздернутым носом якорную цепь и медленно двигался по дуге по действием приливного течения. Я страшно устал, но глаза все еще видели ясно. Ханслетт предложил мне сигарету. Мне не хотелось, но я взял. Кто знает, может это заставит меня лучше соображать. Я удержал его запястье, вгляделся в ладонь.
- Где это ты порезался?
- Я не порезался.
- Да, я знаю. Но у тебя на ладони кровь. Так значит, это Дюрран... Я не удивлюсь, если он брал уроки у профессора Хнггинса. Стандартный южный выговор на "Нантствилле" и северо-ирландский на "Файркресте". Интересно, сколько еще акцентов у него в запасе? А я-то еще подумал, что он начинает полнеть. Да его прямо распирали мышцы. Ты заметил, что он ни разу не снял перчаток, даже когда мы предложили выпить? Не хотел демонстрировать рану от моего ножа.
- Я лучший наблюдатель из тех, что тебе когда-нибудь попадались. Если меня трахнуть по башке клюшкой, то это я замечу,- зло проговорил он.- Но почему он снова не напал на тебя? Побоялся свидетелей?
- По двум соображениям. Он не мог ничего поделать, пока копы были здесь. Копы-то настоящие, как мы уже решили. Тогда им пришлось бы прикончить и полицейских. Только сумасшедший ни с того ни с сего будет убивать полицейского, а этим мальчикам в разумности не откажешь.
- Но зачем они связались с копами?
- Ореол респектабельности. Коп вне подозрений. Когда полисмен в "Персонаж пьесы Б. Шоу "Пигмалион". (Прим. переводчика) форме выставляет свою фуражку из-за планшира вашего судна, вы не трахнете его по голове свайкой. Вы пригласите его на борт. Всех остальных вы можете трахнуть, особенно, если совесть у вас не совсем чиста.
- Может быть. Это разумно. А второй пункт?
- У них был последний шанс, отчаянный шанс, связанный с Дюрраном. Его использовали как приманку, чтобы посмотреть, какая будет реакция, не опознаем ли мы его.
- Но почему именно Дюррана?
- Ах да, я тебе не рассказывал... Я ослепил его светом фонаря. Лица я не видел, так, белое пятно с прищуренными глазами. Я смотрел ниже, выбирая подходящую точку для удара. Но они этого не знают. И поэтому они решили проверить, опознаем ли мы его. А мы не опознали. Иначе мы бы подняли визг, стали бы кидать в него посудой и требовать у копов, чтобы, они его арестовали,- если мы против них, значит, заодно с полицией. А мы ничего. Ни малейшего намека на то, что узнали его. Что может быть лучше! Они не могут представить, что человек, который встретил бандита, только что убившего двух его друзей и чуть не убившего его самого, при встрече даже бровью не повел. Итак пороть горячку нет резона. Сто процентов из ста, что если мы не узнали Дюррана, то не узнаем цикого другого на "Нантсвилле", и не станем трезвонить в Интерпол.
- Ты думаешь, мы вне подозрений.
- Я молил бы бога, если бы так. Но они вышли на нас.
- Но ты же сказал...
- Я не знаю, почему я в этом уверен,- сказал я
раздраженно.- Но я чувствую. Они обшарили корму "Файркреста", как игрок на скачках, который выиграл в тройном заезде, но потерял купон. Затем посреди осмотра в машинном отделении - раз! - и они больше ничем не интересуются. По крайней мере Томас. Он что-то нашел. Ты видел его после в салоне. В носовых каютах, на палубе. Ов не мог бы проявить меньше внимания. - Батареи?
- Нет. Он был удовлетворен моим объяснением. Этого я тоже не могу объяснить. Не знаю почему, но только в этом я уверен. - Итак они вернутся,
- Да они вернутся.
- Я пойду достану оружие.
- Не надо торопиться. Наши приятели уверены, что мы ни с кем не можем связаться. Корабль с континента приходит сюда только два раза в неделю. Он был сегодня и вернется через четыре дня. Телефонный кабель перерезан, и если я хоть на минуту поверю, что его скоро починят, то меня следует отправить в детский сад. Наш передатчик выведен из строя. Полагаю в Торбее нет почтовых голубей. Какие еще средства связи остаются? - Есть еще "Шангри-Ла"-ближайшее к нам судно, белоснежная яхта длиной в сто двадцать футов. Ее владелец наверняка не пошел просить милостыню после того, как отвалил за нее четверть миллиона фунтов стерлингов.- У нее на борту радиоаппаратуры на две тысячи соверенов. Кроме того, здесь есть еще две-три яхты достаточно большие, чтобы иметь передатчики. У остальных только приемники.
- А сколько исправных радиопередатчиков останется в Торбее к утру?
- Один.
- Один. Наши друзья посетят и другие яхты. Они должны это сделать. А мы не можем никого предупредить. И не можем убраться отсюда.
- Заинтересованные лица могут помешать этому.- Он взглянул на часы.- Самое подходящее время, чтобы разбудить дядюшку Артура.
- Больше откладывать нельзя.- О том, что будет после разговора с дядюшкой Артуром, я старался не думать. Ханслетт потянулся, снял с вешалки теплый бушлат и остановился в дверях одеваясь.
- Думаю мне лучше погулять на палубе, пока вы
разговариваете. На всякий случай. И еще, оружие лучше держать наготове. Томас сказал, что они уже обыскали три яхты в этом порту. Мак-Дональд не возразил, значит, так оно и есть. Может, в Торбее уже нет исправных передатчиков. Может, наши друзья уже высадили копов на берег и теперь возвращаются прямиком к нам. - Может быть. Хотя остальные яхты меньше "Файркреста". Кроме нас, только у "Шангри-Ла" отдельная рулевая рубка. Все остальные держат передатчики в салоне. Сначала нужно трахнуть владельца по голове, а уж потом лезть к передатчику. При Мак-Дональде они на это не пойдут.
- Ты готов держать пари на свою будущую пенсию? Может быть, Мак-Дональд не всегда поднимается на борт.
- Я не доживу до пенсии. Но, пожалуй, тебе лучше взять пистолет. "Файркресту" было чуть больше трех лет.
Саутгемптонская верфь и фирма, производящая судовую радиоаппаратуру, объединились, чтобы воплотить хитроумный замысел дядюшки Артура. Хитрость состояла в том, что хотя у "Файркреста"-было два винта и два гребных вала, двигатель был один. Два корпуса двигателя, но двигатель только один. Достаточно вручную отвернуть четыре болта в крышке (остальные болты - бутафория) правого двигателя, чтобы снять головку блока вместе с топливными шлангами и форсунками. С помощью передатчика, который занимает восемьдесят процентов объема в корпусе двигателя, и семнаддатнфутовой телескопической антенны, спрятанной в алюминиевой носовой мачте, можно послать сигнал хоть на луну - Томас правильно заметил, что у нас достаточный резерв мощности. Но я не собирался подавать сигнал на луну, мне надо было связаться с лондонским оффисом дядюшки Артура. Оставшиеся двадцать процентов объема были заполнены коллекцией предметов, способных заставить задуматься комиссара Скотланд-Ярда. Тут было несколько готовых к употреблению взрывных устройств из пластичной взрывчатки, механические и химические детонаторы, соединенные с миниатюрными часовыми механизмами с диапазоном действия от пяти секунд до нескольких минут и снабженные присосками; прекрасный набор воровских инструментов, связки отмычек, несколько хитроумных подслушивающих устройств, включая и то, которым можно выстрелить из специального пистолета; имелось несколько упаковок невинно выглядящих таблеток - утверждают, что если бросить их в стакан какого-нибудь доверчивого типа, тот потеряет сознание на несколько часов; вдобавок было здесь еще четыре пистолета и ящик боеприпасов. Чтобы использовать все это богатство в одной операции, пришлось бы потратить уйму времени. Два пистолета были системы "Люгер", еще два - немецкий "Лилипут" калибра 4,25- это самый миниатюрный автоматический пистолет из тех, что ныне производятся. У "Лилипута" то преимущество, что его можно спрятать на себе в любом месте, даже с внутренней стороны левого рукава при помощи натянутой резинки - если, конечно, вы не шьете костюмы на Карнаби-стрит. Ханслетт взял один из "Люгеров", дослал патрон в ствол и тут же вышел.. Нет, он не услышал чьих-либо шагов на палубе, он просто не хотел находиться поблизости, когда на связи будет дядюшка Артур. Я не мог-его упрекнуть. Мне тоже хотелось бы быть подальше отсюда в таком случае.
Я подключил два изолированных кабеля, защелкнул мощные зажимы на полюсах батареи, нацепил наушники, включил передатчик и нажал кнопку вызова. Мне не нуждо было крутить верньер настройки - передатчик имел фиксированную частоту для работы на УКВ, так что мы могли обходиться без квалифицированного радиста.
- Говорит станция СПФ-ИКС,- донесся голос.- Станция СПФ-ИКС.
- Доброе утро. Говорит Каролина. Могу я поговорить с шефом?
- Будьте добры подождать.- Это означало, что дядюшка Артур еще в постели. Оя никогда не встает так рано. Прошло три минуты, и телефоны снова ожили.
- Доброе утро, Каролина. Говорит Аннабель.
- Доброе утро. Координаты 481- 281.- Вы никогда не найдете такие координаты в самом большом атласе и в дюжине приложений к нему. Но у дядюшки Артура была специальная карта. И у меня тоже.
- Я нашел вас, Каролина,- сказал он после паузы.-
Продолжайте.
- Я выяснил, где находится потерянный корабль. В четырех или пяти милях отсюда к норд-осту. Ночью я был на борту корабля.
- Где вы были, Каролина?
- Я был у них на борту. Старая команда распущена. На борту новый экипаж. Сокращенный.
- Вы нашли Бетти и Дороти? - Хотя у обоих из нас микрофоны были снабжены устройствами, исключающими подслушивание, дядюшка Артур настаивал, чтобы мы разговаривали околичностями, используя кодовые имена для своих подчиненных и для него самого. Он предпочитал женские имена, инициалы которых совпадали с нашими. Дурацкая причуда, но мы обязаны были о ней помнить. Он был Аннабель, я Каролиной, Вейкер и Дельмонт - Бетти и Дороти, а Ханслетт - Харрнэт. Это звучало, как серия предупреждений о карибских ураганах.
- Я нашел их,- сказал я, глубоко вздохнув.- Они не
вернутся домой, Аннабель.
- Они не вернутся домой,- автоматически повторил он. Он молчал так долго, что я решил, что он ушел из эфире. Затем он снова появился, голос его был далеким и отсутствующим.- Я вас предупреждал об этом, Каролина.
- Да, Аннабель, вы меня предупреждали.
- А судно?
- Ушло.
- Куда ушло?
- Не знаю. Просто ушло. Предполагаю, что на север.
- Вы предполагаете, что на север...- Дядюшка Артур никогда не повышал голоса, он был всегда спокоен и беспристрастен, лишь необычное многословие выдавало то, что он разъярен.- Куда на север? К Исландии? В норвежские фиорды? Или оно производит грузовые перевозки на площади в миллион квадратных миль между Атлантикой и Баренцевым морем? Вы просто упустили его. После стольких тревог, планов, затрат, вы упустили его! - Он мог сколько угодно разоряться по поводу планов - ведь план от начала до конца был разработан мной.- И еще Бетти и Дороти...- Последние слова означали, что он овладел собой.
Я рассказал ему все, и после этого он сказал:
- Я все понял. Вы упустили корабль. Вы потеряли Бетти и Дороти. И теперь наши друзья знают о вас, значит, последний элемент секретности утрачен навсегда. И все результаты, которые вами были получены, полностью перечеркнуты.- Он помолчал.- Буду ждать вас в управлении в десять часов вечера. Скажите Харри-ет, чтобы доставила яхту на базу.
- Да, сэр. - Черт с ней, с Аннабель.- Я ждал этого. Я
ошибся. Я подвел вас. Меня обыграли.
- В девять вечера. Я жду вас.
- Вам долго придется ждать, Анна бель.
- Что вы хотите этим сказать?
- Здесь не летают самолеты, Анна-бель. Почтовое судно придет через три дня. Погода испортилась, и я бы не стал рисковать нашей яхтой, чтобы пробиться к континенту. Похоже я застрял здесь надолго.
- Вы что, за дурака меня приникаете? - Похоже, что так оно и было.- Высадитесь на побережье. Вертолет спасательной службы заберет вас в полдень. В девять вечера в моем кабинете. И не заставляйте меня ждать. Во? так-то. Но я предпринял еще одну попытку;
- Не могли бы вы дать мне еще двадцать четыре часа, Аниабель?
- Не смешите меня. И не тратьте зря время. До свидания. - Я прошу вас, сэр?
- Я был о вас лучшего мнения. До свидания.
- До свидания. Может, мы еще и встретимся когда-нибудь. Хотя вряд ли. Прощайте. Я выключил радио, закурил и стал ждать. Вызов пришел через полминуты. Я выждал еще полминуты и включил радио, Я был совершенно спокоен. Он ухватил приманку. - Каролина? Это вы, Каролина? - В его голосе слышалась нотка заинтересованности. Событие, достойное занесение на скрижали.
- Да.
- Что вы сказали? В самом конце?
- До свидания. Вы сказали "до свидания". Я сказал "до свидания".
- Не играйте со мной, Каролина!
- Я больше не служу у вас. В моем контракте оговорено, что я могу уволиться в любой момент, если только не участвую в это время в операции. Вы вызываете меня в Лондон, значит, освобождаете меня от участия в операции. Заявление появится иа вашем столе с первой же почтой. Бейкер и Дельмонт не были вашими друзьями. Они были моими друзьями. Вы имеете наглость сидеть там и возлагать иа меня вину за их смерть, в то время как вы, черт побери, прекрасно знаете, что план любой операции утверждается лично вами! И теперь вы лишаете меня последней возможности свести счеты. Меня тошнит от вашей бездушной конторы. Прощайте!
- Подождите минуту, Каролина.- В его голосе появилась, пожалуй, нота сочувствия.- Не стоит совершать опрометчивые поступки.- Я уверев, что никто до сих пор не разговаривал с контр-адмиралом сэром Артуром Эрнфордом-Джейсоном в подобном тоне, но в то же время не заметно было, чтобы он был этим обескуражен. Он хитер как лис, а его бесконечно трезвый и проницательный мозг перебирает и сортирует варианты со скоростью компьютера. Он мог позволить мне какое-то время вести в счете, зная, что всегда синеет одержать верх. Наконец он сказал спокойно: - Вы не из тех, кто вешает голову и распускает нюни. Видимо, вы решили что-то предпринять?
- Да, сэр. Я решил кое-что предпринять.- Одному богу было известно, что я решил предпринять.
- Я вам дам двадцать четыре часа, Каролина.
- Сорок восемь.
- Сорок восемь. Но затем вы вернетесь в Лондон. Вы даете мне слово?
- Я обещаю.
- И еще, Каролина...
- Слушаю, сэр.
- Мне не нравится такая манера разговора. Я уверен, что мы никогда не возвратимся к ней.
- Нет, сэр. Простите, сэр.
- Сорок восемь часов. Докладывайте мне в полдень и в полночь.- Щелчок. Дядюшка Артур отключился.
Когда я вышел аа палубу, уже светало. Холодный косой дождь покрывал брызгами поверхность моря. "Файркрест" медленно поворачивался по дуге в сорок градусов, сильно натягивая цепь, и я подумал о том, сколько еще эта чертова цепь сможет удерживать на глубине резиновую лодку, мотор и акваланг при такой качке. Ханслетт лежал на носу, устроив себе ложе из всех теплых вещей, что были на борту. Когда я подошел, он посмотрел иа меня и спросил:
- Как тебе это нравится? Он указал на бледно светящийся на фоне неба контур "Шаагри-Ла", которая так же, как и мы, болталась на якоре. В носовой частя горели яркие огни - там, где была рулевая рубка.
- У кого-то бессонница,- сказал я.- Или проверяют, не тащит ли их якорь по дну. Уж не думаешь ли ты, что это наши друзья орудуют ломом в их передатчпке? Может быть, они оставляют огни на всю ночь.
- Они появились десять минут назад. А теперь, смотри - погасли. Интересно... Как ты поговорил с дядюшкой?
- Плохо. Сначала он смешал меня с грязью, потом отошел. У нас есть сорок восемь часов.
- Сорок восемь часов? Что ты сделаешь за эти сорок восемь часов?
- Бог его знает. Сначала высплюсь. И ты тоже. Сейчас уже слишком светло для посетителей. Проходя через салон, Ханслетт сказал как бы между прочим:
- Я все соображаю... Как тебе показался констебль
Мак-Дональд? Младший.
- Что ты имеешь в виду?
- Ну, он был каким-то угрюмым, подавленным. Как будто у него был камень на сердце.
- Может быть, ои похож ва меня. Может, он тоже не любит вставать посреди ночи. Может, у него неприятности с девушкой, а в таком случае должен тебе сказать, что любовные дела констебля Мак-Дональда меня не касаются. Спокойной ночи. Я должен был прислушаться к тому что сказал Ханслетт. Ради самого же Ханслетта.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)