Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 2

Звонок домофона застал Геннадия в самый неподходящий момент. В доме была так называемая деловая тусовка. Коллеги Шатрова по группе, администратор и гости из Германии. Больше он никого не ждал. Поэтому визит кого бы то ни было в данный момент был бы лишним. Шатров удобно устроился в кресле, положив по-американски широко ногу на ногу и затягиваясь сигаретой. Услышав звонок, он нахмурил брови и протянул руку к домофону. Однако ближе к домофону оказался администратор Михаил Коротин. Этот человек полностью оправдывал свою фамилию и, будучи личностью абсолютно нетворческой, нес груз монотонных забот по жизнеобеспечению поп-звезды, его группы, всех финансовых и административных вопросов.
Коротин нажал на кнопку, посмотрел на экран и, бросив на Геннадия неодобряющий, укоризненный взгляд, с некоторой язвительностью в голосе произнес:
- Гена, это к тебе... Кажется, по личному вопросу...
- Скажи, что я занят, пускай подождут на первом этаже, - раздраженно бросил Шатров, - посмотрят сериал или выпьют кока-колы. "Не хватало сейчас еще кого-нибудь, когда переговоры с этими чертовыми жадинами немцами не клеятся", - подумал он. - Боюсь, эта ждать не станет, - клокоча булькающим голосом, сказал администратор. - И колу пить тоже. Она предпочитает более крепкие напитки.
- Ну кто там? - у Шатрова окончательно испортилось настроение от тона администратора.
- Это некто Ковалева, в девичестве Корнева, Яна, больше известная в определенных кругах как Лиана, - продолжал с язвительной интонацией Коротин, буравя глазами Шатрова.
Напряженность момента стала понятна всем находившимся в комнате. Немцы, Карл и Герхард, представлявшие ведущие промоушн-фирмы ФРГ, сбросили с лиц свои дежурные улыбки и взглядами попросили объяснений у ближайшего друга Шатрова, аранжировщика Эльдара Измайлова. - Михаил, прошу тебя, спустись и скажи, что сейчас не время для ее визита, - плотно сжав губы, сказал Шатров. - Через час я с ней поговорю, так уж и быть.
Коротин глубоко вздохнул, встал с кресла и пошел к лестнице, ведущей на первый этаж.
- Продолжаем разговор, - облегченно вздохнул Шатров и развернулся на кресле к Карлу и Герхарду.
- Там проблемы? - спросил один из них.
- Нет, ничего, все нормально, - преувеличенно бодрым голосом ответил Геннадий. - Михаил сейчас все уладит.
- Маленькие шероховатости в нашей так гладко начавшейся беседе, - прокомментировал со своей стороны ситуацию Измайлов и улыбнулся почему-то виноватой улыбкой. Очень вежливый, обходительный человек, он никогда не отказывался прийти на помощь тому, кто нуждался в нем. Был прекрасным музыкантом, аранжировщиком, и Шатров очень ценил его. Без Эльдара не было бы группы "Семь гномов" и песни Шатрова некому было бы облекать в удобоваримый и продаваемый материал.
Музыканты продолжили деловое обсуждение, и в гостиной снова зазвучала английская речь. Но вскоре в благолепие изысканного англоязычия вклинился грубый русский мат. Донесся он с первого этажа особняка и, увы, не перестал быть грубым оттого, что выкрикивала непотребщину женщина. Обладавший острым слухом Шатров сразу понял, что там происходит, и напрягся, невольно прибавив громкости в своем голосе. Немного погодя на первом этаже уже слышалась возня и отчаянные женские крики. Немцы переглянулись между собой и вопросительно посмотрели на хозяина дома. Но Геннадий, словно не замечая ничего, деланно-возбужденно говорил:
- Я сейчас продемонстрирую новую песню, ее можно сделать в рэп-варианте, если это будет нормально для немецкого рынка. Можно в техно - как хотите, мне все равно, какая здесь будет аранжировка. - Шатров нажал клавишу на синтезаторе, и из колонок зазвучали мощные риффы электронных ударных. - Можно живой вариант с гитарами. Затем Геннадий повернул к себе микрофон и на достаточно неплохом английском начал читать, как он говорил, очередную "телегу". Немцы, понятное дело, сразу забыли о подозрительном шуме внизу и сосредоточились на прослушивании песни. Шатров пел около двух минут. Наконец он закончил, и на лицах гостей из Германии появились улыбки. - Я думаю, лучше рэп-версия, - высказался Герхард, лощеный прилизанный субъект в безукоризненном костюме. - Тогда мы окажемся в теме.
- Подработать надо, припев лучше сделать немецким, - добавил толстый Карл, который вот уже целый час потягивал пиво из большой кружки. - Так будет более оригинально. Немецкий рэп, к тому же исполненный русским, - это, как вы выражаетесь, фишка!
- Ноу проблем, - поднял вверх руки Шатров. - Сегодня же буду думать. И работать над немецким произношением.
- У тебя нормальный хохдойч, Геннадий, - успокоил его Герхард. - К тому же иностранный акцент в разумных дозах не помешает, а только подчеркнет нашу фишку.
- О\'кей, - подвел итог обсуждению Измайлов. - Мне кажется, еще чуть-чуть пива было бы очень кстати.
Шатров кивнул в знак согласия. Герхарда и Карла можно было не спрашивать - они приехали из страны, где пиво является чуть ли не священным напитком. Эльдар полез в холодильник и вытащил оттуда несколько банок "Балтики".
Тем временем возня на первом этаже вроде бы прекратилась, но Коротин наверху так и не появился.
"По-видимому, обсуждает с охранниками, как достала всех эта тварь, - подумал про себя Шатров. - Будем надеяться, что они выкинули ее отсюда. Вот сука, вот сука! - продолжил размышления Геннадий, когда Эльдар взял ситуацию в свои руки и принялся обсуждать с немцами детали новой аранжировки. - Говорил же ей, чтобы она не приходила сюда! Говорил, что знать не желаю! Черт попутал связаться с этой шалавой..." Шатрову, правда, только и оставалось что винить в этой ситуации самого себя. Потому что это он в один весенний мартовский день три года назад позволил остаться Яне Ковалевой в его квартире, хотя прекрасно знал, что она проститутка и алкоголичка.
Более того, он позволил ей постоянно измываться над собой, бросать в лицо обвинения в том, что он не мужчина, потому что не умеет зарабатывать деньги. Позволил украсть у себя кое-какие вещи по мелочи и обмануть себя насчет мнимого аборта. Это уже потом, где-то в сентябре, Яна объявила ему, что он скоро станет папой и что никакого аборта весной она не сделала, а вместо этого купила себе новый плащ, ботинки и платье. Остатки денег она благополучно пропила.
А еще через три месяца через знакомых проституток Шатров узнал, что Яна собрала деньги на аборт с еще двух мужчин, с которыми тогда встречалась помимо него. Но и этого показалось мало авантюристке - она пустилась в слезы и разжалобила целую проститутскую контору, которая вошла в ее положение и скинулась на тот же пресловутый аборт. После всего этого Яна вильнула хвостом и уехала на свою историческую родину в Большие Дурасы.
А в декабре на свет появилось новое существо, не нужное ни непутевой мамаше, ни папаше, который в свое время честно дал деньги на то, чтобы это дитя не родилось. Шатров никогда не видел свою дочь. Ковалева, правда, один раз наведалась к нему и попросила денег, но, видя, в каком положении находится сам Геннадий, отстала. Тогда еще Шатров не был поп-звездой...
Почему все так произошло? Ведь крепкая деревенская девчонка с почти что баскетбольным ростом была совсем не в его вкусе. Ее вызывающая вульгарность порой вызывала у Шатрова чувство отвращения. Увы, тогда Геннадий испытывал острейший кризис в личной жизни: до знакомства с Ковалевой у него не было женщины три месяца, и он, так всегда желавший иметь ее под рукой, не смог устоять. Но за это ему пришлось заплатить такую цену, которую он, не мог предвидеть даже в самом страшном сне. Тогда он закрывал глаза на то, что его сожительница работала проституткой и помимо клиентов встречалась еще с одним мужчиной. Он не воспринимал насмешки старых друзей, оправдывая свое поведение тем, что представителям богемы дозволено чудить по-всякому, в том числе и таким образом.
Это сейчас он стал звездой эстрады и не взглянул бы теперь на эту длинную нескладную женщину с круглым лунообразным лицом. Он просто скользнул бы по ней равнодушным взглядом, в долю секунды оценив, что он ее не хочет. А если не хочет, то какой смысл утруждать себя произносить слово? Ведь ее лицо говорит само за себя - искать интеллект и духовность за ним так же бессмысленно, как сажать на Кольском полуострове мандарины. А тогда - тогда были два месяца бешеного, на грани помешательства секса и.., ничего, абсолютно ничего в душе. Остались только воспоминания о немытых стаканах, загаженном столе, блевотине от перепоя и ощущение падения в пропасть, в которую Шатров никогда ранее не падал.
Это потом пришли для Геннадия лучшие времена, он раскрутился, наладилась личная жизнь. Но прошлое упорно напоминало о себе. И как только о Шатрове заговорили на телевидении, его песни стали звучать по радио, он был буквально атакован бывшими женщинами. Даже теми, за кем он когда-то бегал, а они не хотели воспринимать его как мужчину. Одной из первых среди них была бывшая проститутка Яна Ковалева. Естественно, прежде всего она попросила денег, обосновывая это очень просто - есть общий ребенок и, хоть Геннадий официально не признавал отцовства, надо помочь. Хоть немного - ведь для Шатрова это такие пустяки. Теперь-то, когда его доход вырос во столько раз! Когда займы денег у друзей на аборт уже казались ему страшным сном! Жалобы Яны возымели результат. Шатров размяк. Он дал один раз. Дал второй - естественно, больше. На третий раз он в полном соответствии с классической пушкинской сказкой о золотой рыбке сказал: - Тысяча долларов - это все, что я могу для тебя сделать. Работай сама. Устраивай свою жизнь. Помнишь, когда я был на мели и просил у тебя деньги, ты что мне ответила?
Яна молча хлопала невинными глазками.
- А я тебе напомню, - прокурорским голосом гремел Шатров. - Ты сказала, что мужик сам должен зарабатывать, а женщина, то есть ты, эти деньги тратить. А у меня в тот день денег даже на пельмени не было! У тебя же, кстати, они были - за один день ты заработала в постели тысячу рублей и дать мне полтинник могла. Но не захотела. - Но ведь сейчас у тебя есть не только на пельмени, - нагло улыбнулась Ковалева.
Шатров скрежетал зубами, но вступать в дискуссию не стал, понимая, что читать моральные проповеди перед этой женщиной - дело пустое. И отсчитал несколько зеленых бумажек, презрительно бросив их на стол. - В последний раз.
Однако аппетит приходит во время еды. Ковалева действительно на время оставила певца в покое, но через полгода объявилась снова. Похвасталась новым телевизором и обновками гардероба. Шатров сквозь зубы улыбнулся, поскольку понимал, что куплено это на его деньги. Кончилось все абсолютно предсказуемо - Ковалева пожаловалась на ужасные обстоятельства, свалившиеся на ее голову. В число оных входили ограбление, пожар, изнасилование на дороге милиционерами, разве что землетрясение ею не упоминалось. И.., попросила денег. Шатров указал Яне на дверь. Поскольку уходить мирно она не захотела, ее пришлось вытурить с помощью охранника. Ковалева орала, ругалась матом - и благим, и самым что ни на есть натуральным - и обещала вернуться и разнести у Шатрова все. Грозила бандитами и крепкими деревенскими парнями, своими родственниками. Данные заявления тогда были восприняты Шатровым, его охраной и администратором Коротиным адекватно - как бред сивой кобылы. Охранники, никогда обычно не улыбавшиеся, - Шатров почему-то всегда настаивал на том, что его стражи законченные дуболомы, - и те позволили себе кривые ухмылки.
И вот она вернулась. Вернулась в самый неподходящий для этого момент - когда с визитом в Тарасов прибыли немецкие воротилы шоу-бизнеса. Они приехали покупать Шатрова, которого уже не устраивали масштабы России. В Европе все было на порядок круче, там были другие деньги и другие перспективы. С англоязычным репертуаром у него проблем не существовало. Гена Шатров, даже нищенствуя, почти что десять лет непрерывно изучал англо-американскую рок-музыку. Так что это была его стихия. Весь этот калейдоскоп исторических событий прошел сейчас перед глазами Геннадия, когда он раскуривал сигарету и напряженно раздумывал, что же ему делать с этой вконец осатаневшей деревенской потаскухой. Истошный, рыдающе-истеричный женский голос, доносившийся из-под окон особняка, вернул певца к реальности.
- Шатров, пидорас ты, бл..!
Немцы снова вопросительно посмотрели на хозяина. Тактичный Эльдар мягко улыбнулся и сказал:
- Это Россия. Здесь иногда возникают такие проблемы - люди очень эмоциональные. Как футбольные болельщики.
- О, йа, йа, - понимающе осклабился Карл. - Я тоже иногда кричу, когда играет "Бавария".
- Шатров - пидорас! - Под окнами атмосфера тем временем накалялась. - Вас ист дас "пидорас"? - поинтересовался Герхард у Измайлова. - Это очень плохое слово, ругательство. - Эль"? дар был неотразим со своей чуть виноватой улыбкой. - Но к Геннадию это не имеет никакого отношения. Просто эта женщина сумасшедшая, вот и все. Она не может понять, что все уже в прошлом - банальная история.
- С женщинами много проблем, - понимающе закивал Герхард. - У меня был роман в Италии, там тоже очень вспыльчивые фройлейн. - Лучше жениться и спокойно жить в семье, - возразил Карл. Герхард и Эльдар выразительно посмотрели на бюргерское брюхо Карла и развели руками. Действительно, в спокойной жизни были свои прелести - на теле Карла они очень хорошо были заметны.
- Шат-ров - пи-до-рас! Шат-ров - пи-до-рас!
Выкрики под окнами переходили на скандирование. Исполнено все это было таким противным, немузыкальным, варварским квазисопрано, что Шатров не выдержал: открыл окно и явил наконец свой лик подруге прежних лет. - Вали отсюда немедленно! - бросил он, стараясь сохранять видимость спокойствия.
- Сейчас прямо, конечно! - издевательским пьяным голосом базарной торговки закричала Ковалева. Но тут же вдруг изобразила на своем лице необыкновенную покорность и ангельски-кротким голоском произнесла: - Дай мне десять тысяч баксов, и я уйду. Геночка, правда уйду... И никогда-никогда тебя просить ни о чем не буду.
Для полной тождественности жанра провинциальной актрисе Ковалевой не хватило еще пальчик засунуть в рот, дабы изобразить полнейшую невинность.
- Пошла на х.., пока ребра целы и зубы на месте, - прошипел Шатров, высунувшись из окна. Его лицо демонстрировало нескрываемую ненависть к бывшей подруге.
- Пидорас ты, - ненависть на противоположной стороне баррикад также была нескрываема. - Ты никогда не был мужиком. Никогда... Господи, кого я любила! Короче, я в суд подаю, Гена. И в газету напишу... - Подавай. Только учти, что ни один судья с такой вышедшей в тираж кобылой, как ты, спать не будет. Тебе придется искать подругу помоложе, чтобы направлять Фемиду верным курсом, - с циничной ухмылкой заявил Шатров. - А что касается газеты...
- Ах ты, сука! Какая же ты шваль и мразотина, Шатров! Мр-разь! Дер-рьмо! - Ковалева не на шутку разоралась. - Сейчас все узнают! Все узнают!
И без газеты все узнают... Все узнают, что Шатров - козел. Я сейчас всем скажу...
И, покачнувшись, неуклюже замахнувшись рукой, Яна во всю мощь своей глотки заорала:
- Шатров - пидорас! Шатров - пидорас! Шатров - пидорас! И захохотала. Потом, отсмеявшись, снова перешла на скандирование. Геннадий в бешенстве захлопнул окно и тут же посмотрел в глубь гостиной. Эльдар и двое немцев по-прежнему были увлечены музыкальными деталями, однако Шатров заметил, что Герхард с интересом прислушивается к тому, что происходит на улице.
А там тем временем проходившая мимо компания подростков очень заинтересовалась эмоциональными выкриками пьяной женщины. И.., присоединилась к ним, с подростковым задором выкрикивая два простых слова. Это было последней каплей, взорвавшей терпение охраны. Из особняка вылетели два стажа порядка вместе с Коротиным, разогнали подростков и оттащили упирающуюся Ковалеву на противоположную сторону улицы. Вскоре из ворот особняка выехала машина, куда в конце концов и была водворена женщина. И верный администратор Коротин повез ее на автовокзал, дабы посадить там на рейсовый автобус, отправляющийся до Больших Дурасов.

***

Лариса и Евгений покидали Большие Дурасы в воскресенье, ближе к вечеру. Как и предполагала Лариса, поход за грибами был блистательно провален его инициатором. Евгений, который вечером выпил джина, а потом все-таки уговорил тетю Надю достать самогон у некоего Панкрата, который жил на другом конце села, утром страдал от похмелья. Прогулку в лес он воспринял с таким унынием и страданием на лице, что Лариса сразу же раздраженно махнула рукой.
Поэтому первую половину дня Котова постаралась провести с пользой для дела. Она нанесла визит убитой горем матери Яны. В тот момент Лариса все еще не совсем была уверена в том, что возьмется за расследование дела, хотя вид зверски убитого ребенка и произвел на нее сильнейшее впечатление. Она чувствовала себя даже как-то неловко из-за того, что вмешивается в дела, которые ее, по сути, совершенно не касаются. Однако реакция, с которой встретила ее мать Яны Ковалевой, предопределила ее решение.
- Ох, дочень-ка-а-а! - запричитала Катерина Корнева, бросаясь Ларисе на грудь. - Да на одну ж тебя у меня вся надежда-а-а! Не оставь ты меня, старуху! Больше и просить некого!
- Успокойтесь, ради бога! - проговорила Лариса, потрясенная таким проявлением чувств. - Только скажите, что вы от меня хотите? - Да господи! - всплеснула руками Катерина Корнева. - Неужели непонятно? Уж мне вся деревня сказала, что вы лучше милиции всякие зверства расследуете! А тут такое дело, ребенка невинного загубили, сволочи! Оно, конечно, Янка не ангел была, понятно. Но все ж дочь мне! А главное, внученьку, кровинушку мою погубили. Вы уж не откажите в помощи. А я вас отблагодарю, все ж понимаю! Сколько, значит, скажете, столько и заплачу! Я уж решила - корову продам! На что она мне теперь-то? Кристинка, правда, осталась, одна отрада, да мы с ней уж как-нибудь переживем! Главное, помогите этих извергов найти! У Ларисы было очень тяжело на душе, тем не менее она, ни минуты теперь не колеблясь, сказала, обнимая несчастную женщину за плечи: - Я обязательно вам помогу. Без всякого вознаграждения. И не вздумайте ничего продавать.
- Господи, да как же так-то? - подняла изумленные глаза Катерина. - Не по-людски это!
- Одним словом, Екатерина Даниловна, - Лариса постаралась говорить как можно тверже, - если вы будете настаивать на вознаграждении, я вообще не стану заниматься этим делом. И больше давайте к этому не возвращаться. Понятно?
- Поняла, поняла, - закивала головой Катерина Корнева. - Вот спасибо-то вам! А я век вас не забуду, до гроба благодарная вам буду! - Отлично, - ответила Лариса. - А теперь все же успокойтесь и ответьте мне на некоторые вопросы...
...Она знала, что поступает правильно. Никогда совесть не позволила бы ей, директору престижнейшего ресторана, "новой русской", брать деньги с этой бедной женщины. Тем более что в деле фигурирует малолетний ребенок...
В итоге Лариса взяла у матери Яны адрес некоей подруги дочери - Марины Канарейкиной, которая жила в Тарасове. Как утверждала Екатерина Даниловна, именно у нее Яна останавливалась, когда ездила в областной центр. Она попросила передать Марине, что Яны больше нет, и если она сможет, пусть приезжает на похороны.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)