Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 11

После неудачи в Верде Де Брюн решил лично заняться этим делом. Но ему необходимо было заручиться согласием Авакасова.
Авакасов относился к тем немногим людям, перед которыми Де Брюн испытывал животный страх. Он знал, что власть этого человека почти безгранична и того, кто серьезно раздражал его, он уничтожал. Хотя старик и жил затворником в древнем монастыре, который купил в родной греческой деревушке, перевез во Францию и восстановил в Жанвиле, в делах и в отношении к людям он был отнюдь не сентиментальным, как и в те времена, когда поставками оружия во Францию и одновременно ее противнику, кайзеровской Германии, заложил краеугольный камень своего огромного состояния.
Его отношение к Де Брюну было двойственным. Он уважал его ум и профессионализм, но кричал и даже плевал в него, приходя в ярость, как неделю назад, когда Де Брюн выиграл у него подряд три партии в шашки. Де Брюн хорошо изучил и другие особенности поведения старца. Когда Авакасов приглашал его к себе, уже по свету в окнах он определял, какое у того настроение. Если Авакасов сидел при свечах в келье, увешанной старыми иконами, то он пребывал в созерцательном или подавленном расположении и следовало ожидать длинных монологов о ничтожестве человеческого существа, о бренности всего сущего, о спасении жизни и о смерти.
Яркий свет в большом зале был особенно опасным признаком. Значит, на Авакасова накатил очередной приступ мании преследования и в каждом углу ему мерещился убийца.
Самым благоприятным был момент, когда он сидел в рабочем кабинете за огромным письменным столом и сверял длиннющие колонки цифр различных инвестиций и акций. В эти минуты на него снисходили человеколюбие и филантропия, и он мог без долгих размышлений подписать чек на миллион долларов, например, для строительства христианского центра в Швейцарии. Зная вздорный нрав Авакасова, год назад Де Брюн воспользовался случаем, когда старец сидел в келье при свете лампадок, и предложил ему сделку, которую до того долго обдумывал.
Желчный, преисполненный ненависти к людям, престарелый миллиардер поначалу не обращал на Де Брюна никакого внимания. - Уничтожить, огнем и мечом истребить весь этот сброд, - хрипло произнес он вдруг, - единственное, что в этом мире еще имеет смысл! Единственное!
Де Брюн, рискуя потерять все, чего достиг благодаря Авакасову, решился заговорить. Отчетливо произнося каждое слово, он сказал: - Огонь? Меч? В наше время с их помощью немногого можно добиться. Но есть одно по-настоящему действенное средство, позволяющее извести тех, кто не достоин жизни.
- Какое средство?
- И оно может принести больше тысячи процентов прибыли! - как бы невзначай прибавил Де Брюн.
Старец насторожился.
- В чем же дело?
Де Брюн вплотную придвинулся к нему и коротко изложил свою идею. Если Авакасов войдет в дело и инвестирует необходимый начальный капитал, то сможет без всякого риска заработать миллионы. О сбыте товара позаботится Де Брюн.
И вот теперь, год спустя, дело могло лопнуть. Через Гранделя, которого он считал одним из самых толковых среди своих людей, полиция что-то заподозрила, и трудно было сказать, как далеко зашло расследование. Во всяком случае, Де Брюн решил, что надо показать этому Пери зубы и дать понять, чтобы он не совал нос туда, куда не следует. Приехав в Жанвиль, Де Брюн застал Авакасова в молельне. Перед иконами в золотых и серебряных окладах тускло горели лампадки из разноцветного стекла. В руках старец держал письмо от своей внучки Ирэн, которая воспитывалась под вымышленным именем в аристократическом лицее в Дюньи. Авакасов был убежден, что его враги, узнав, где находится Ирэн, убьют или похитят ее, поэтому, как свидетельство высокого доверия, поручил Де Брюну охрану девушки.
- Все больше умерших является ко мне, скоро и я стану одним из них, сказал старец после долгого молчания.
Ему исполнилось восемьдесят девять лет, осунувшееся лицо с крючковатым носом покрывала густая сетка морщин. Странную противоположность дряблому лицу являла густая шапка седых волос, которыми Авакасов по-детски гордился. Как гордился и тем, что ни одного дня в своей жизни не провел из-за болезни в постели. Он не жалел денег на свое здоровье, рассчитывая прожить не меньше ста лет. - ...и лишь пепел, останется лишь серый пепел, отравленный смертью... и больше ничего. Ничего, ничего! - мрачно пробормотал Авакасов. - Как же так, - тихо возразил Де Брюн. - Всегда найдется несколько человек, ради которых стоит сохранить жизнь на земле.
- У меня остался лишь один человек, для которого я живу, - подавленно произнес Авакасов. Прежде чем перейти к делу, Де Брюну надо было как-то вывести старца из меланхолии. Он знал его тайную струнку и решил на ней сыграть.
- Вам непременно следует забрать внучку к себе, - настойчиво посоветовал он Авакасову. - Дюньи для нее небезопасное место, там с ней всякое может случиться. А если бы она была здесь, около вас, то я бы мог гарантировать ее безопасность.
Глаза Авакасова ожили.
- Я и сам уже давно думаю о ее приезде сюда, для меня это было бы большой радостью.
Он нажал кнопку, и под потолком кельи вспыхнул яркий свет. Сразу просветлели страдальческие лица святых и мучеников на иконах. Огоньки в лампадках померкли и потеряли свой спокойно-таинственный блеск. - Действительно, для меня это была бы самая большая радость, какую я могу себе представить, - сказал старец. - Я напишу пару строк префекту полиции, он даст вашим людям специальное разрешение на применение оружия в особых случаях.
Де Брюн ничего не ответил.
Позднее, когда они сидели в рабочем кабинете миллиардера и Де Брюн одну за другой проиграл четыре партии в шашки, он вернулся к последним словам Авакасова.
- Едва ли среди полицейских найдется хоть один, кто не поддерживает связей с преступным миром, в этом вы скоро сами убедитесь! - Да? - на морщинистом лице Авакасова появилось выражение подозрительного недоверия.
- Кто-то из этих молодчиков сообщил таможенникам, чтобы они обыскали наше судно "Афины", прежде чем оно бросит якорь в Марселе. - Ну и что?
- Что, что! На судне спрятана партия товара на сумму в двадцать миллионов, - продолжал лгать Де Брюн, он вытер платком лоб и прибавил: - Я полагаю, что даже для вас это не мелочь.
- Де Брюн, не приносите мне подобных известий! - В тихом голосе Авакасова прозвучала угроза, заставившая Де Брюна побледнеть. - Когда вы сделали мне предложение, я сразу сказал, что не желаю ничего знать об этом деле. Всю ответственность несете вы. И весь риск. Только вы. - Вот список сумм, которые вы получили только лишь в этом году. - Де Брюн протянул Авакасову исписанный цифрами листок и разыграл тем самым свою последнюю карту. - Это вчетверо больше, чем мы предполагали, даже для вас это внушительная сумма. Мне думается, едва ли найдется еще кто-нибудь, кто возложил бы в таком деле всю ответственность на свои плечи. Ведь я рискую не только всем своим имуществом, но и своей жизнью. Это обстоятельство позволяет мне напомнить вам, что я не раз брал на себя ваши заботы, обременительные даже для столь могущественного человека, как вы. Казалось, для Авакасова Де Брюн уже не существовал - только листок с колонками цифр. В комнате воцарилась тишина. Де Брюн слышал тикание своих наручных часов и чувствовал, как цепенеет от страха перед этим древним старцем, который, даже стоя на краю могилы, мог движением век решить судьбу любого человека. Де Брюн не верил ни в бога ни в черта и все же подумал: "Боже, помоги мне, иначе я пропал". Затем он услышал голос Авакасова:
- Уладьте это дело, но так, чтобы я ничего больше не слышал о нем. Ничего! И не позднее Рождества я хочу видеть Ирэн у себя. Распорядитесь, чтобы она сдала выпускные экзамены. Вы меня поняли? А теперь сыграем еще пару партий в шашки. Но если я замечу, что вы, как всегда, пытаетесь проиграть мне, то я плюну в вашу лицемерную физиономию. Иногда я хочу выиграть честно.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)