Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

На первый взгляд дело не стоило выеденного яйца - ординарное хулиганство, и жаловаться по начальству на нерасторопность Мандзюка было неразумно. Галина понимала, что у сотрудников уголовного розыска Шевченковского райотдела предостаточно забот без Анатолия Зимовца, которого задержали вечером 28 июня в нетрезвом состоянии и с которым вряд ли стоило тотчас разбираться - весь следующий день он приходил в себя, задав немало хлопот врачу следственного изолятора. Судя по всему, у парня было алкогольное отравление, что объясняет (но, разумеется, не оправдывает) совершенное им деяние: напился до умопомрачения и не ведал, что творил.
Но это было лишь предположение, поскольку Анатолия еще не допрашивали - дескать, не до него сейчас, - а Галине, которая тоже, между прочим, не бездельничала и, тем не менее, нашла время приехать в райотдел, Мандзюк отказал в беседе с задержанным. Анатолию исполнилось восемнадцать лет, и отныне он уже не мог рассчитывать - как не без сарказма заметил Мандзюк - на заступничество сердобольных тетушек из инспекции по делам несовершеннолетних. Тут жаловаться можно было только на непонимание начальником Шевченковского угрозыска роли и значения инспекции. Но Галина не хотела мелочиться. Тем более, что Мандзюк вскоре пошел на попятную и предложил решение, которое должно было устроить всех. Но все-таки эта история не выходила у нее из головы.
С Анатолием Зимовцем она познакомилась год назад, когда парнем еще могли были заниматься "тетушки" из Шевченковской инспекции, где в ту пору Галина проходила практику. Варвара Степановна Химченко - начальник инспекции доверила ей разобраться со всеми "художествами" Зимовца, так как видела в ней не только практикантку, но и коллегу - тем летом Галина окончила вечернее отделение юрфака, и вопрос о ее переводе из секретариата городского Управления внутренних дел в инспекцию по делам несовершеннолетних был предрешен. И Галина разобралась с Зимовцем как нельзя лучше (это было общее мнение), хотя попыхтеть пришлось изрядно: характер у Анатолия был нелегкий. К тому же он обиделся на участкового инспектора и свою обиду переносил на всех работников милиции. В какой-то мере его можно было понять - участковый обвинил парня чуть ли не во всех смертных грехах. Если бы тогда она приняла за чистую монету все, что изложил в своем рапорте участковый, Анатолия следовало бы привлечь к уголовной ответственности: хулиганство, мошенничество, вымогательство. Но вот что установила она, тщательно проверив все факты. Несколько лет назад отец Анатолия - высококвалифицированный слесарь-монтажник Иван Прокофьевич Зимовец - получил тяжелую травму, в результате которой стал инвалидом. И если бы не искусство известного нейрохирурга, профессора Яворского, сделавшего Ивану Прокофьевичу очень сложную операцию, вряд ли бы остался в живых.
Больше двух лет Иван Прокофьевич пролежал в гипсовом панцире, прежде чем смог подниматься, ходить на костылях. Беда, как известно, не приходит одна: отец еще лежал в больнице, когда в родительский дом вернулась, да не одна, с грудным ребенком, старшая сестра Анатолия - Тамара, не выдержавшая бесконечных ссор с мужем-пьяницей. Натерпевшись всякого, потрясенная несчастьем с отцом, укорами матери и - как ей казалось - собственной никчемностью, Тамара пыталась наложить на себя руки. Мать Анатолия и Тамары, отличавшаяся крепким здоровьем, наверное, свалилась бы с ног, если бы не сын. Анатолий безропотно принял на себя заботы по дому: ходил в магазин, убирал, стирал, возился с племянником, присматривал за сестрой - как бы снова глупостей не наделала. Было туго с деньгами, и он стал подрабатывать переплетным ремеслом, которому его обучил товарищ отца. У Анатолия были умелые руки, завидное терпение, книги он любил с детства и вскоре от оформления студенческих рефератов, курсовых и дипломных работ (заказчиков направлял к нему сосед-аспирант) перешел к переплетению обветшалых фолиантов из обширной библиотеки профессора Яворского. Наловчившись делать красивые переплеты из коленкора, да не какие-нибудь - с тиснением, он выпрашивал у товарищей, заказчиков комплекты старых журналов, брошюровал их, одевал в такие вот переплеты, а затем продавал на книжном рынке. Вырученные деньги Анатолий отдавал матери. После того, как Ивану Прокофьевичу разрешили ходить, он недолго искал применение своим, увы, отныне ограниченным возможностям: пошел в подмастерья к сыну, а, овладев переплетным ремеслом, освободил Анатолия от значительной части работы - парню надо было еще учиться и учиться. Однако с учебой у Анатолия не ладилось: начитанный, неглупый, он, вместе с тем, был слишком категоричен в своих суждениях, оценках. Увлекался историей, литературой, а вот математикой и физикой пренебрегал, что не скрывал и в чем отчасти были повинны преподаватели этих предметов - их возмущал сам факт такого нигилизма. Переубедить его было трудно, укорять, а тем более ругать, небезопасно: он был обидчив, вспыльчив, за словом в карман не лез - мог надерзить преподавателю, классному руководителю, даже директору школы. По той же причине, случалось, конфликтовал со сверстниками: он не задирался первым, но себя и своих товарищей в обиду не давал. И плохо приходилось тем забиякам, которые пытались объясниться с ним на кулаках - рука у Анатолия была сильная, задир он не щадил, дрался зло, напористо, не считаясь с тем, сколько перед ним противников.
Однажды набросился на великовозрастного оболтуса, из тех, которые по вечерам околачиваются в подворотнях и задевают прохожих. Избил его на глазах его же дружков за то, что парень бросил грязную реплику в адрес сестры Анатолия. Родители пострадавшего пожаловались участковому, а тот, не разобравшись, составил протокол о мелком хулиганстве, который не замедлил направить в школу, где учился Анатолий. Отношения с преподавателями, директором, и до того не идеальные, обострились еще больше. Да и участковый, которому Анатолий выложил все, что думает о нем, взял его на заметку и уже вскоре доставил парня в инспекцию по делам несовершеннолетних, как злостного нарушителя общественного порядка. В рапорте участкового приводился целый список правонарушений, допущенных Анатолием Зимовцем за последнее время. Галине понадобилось больше недели, чтобы разобраться во всех обвинениях. Хулиганство она отбросила сразу: Анатолий вступился за честь сестры, и его можно было понять. Хотя пускать в ход кулаки даже в этом случае не следовало. Сложнее было дать оценку другим его проступкам, которых набрался целый букет, и за которым участковому далеко ходить не пришлось - они были взаимосвязаны и как бы вытекали один из другого. Но Галина разобралась и с этим. Как-то возвращаясь из школы, Анатолий встретил двух пятиклассников, которые волокли набитые макулатурой плетеные сумки. Он решил помочь ребятам: взял у каждого по сумке, пошел с ними. Они разговорились и мальчишки рассказали, что ходят по квартирам, выпрашивают макулатуру по заданию классной руководительницы. Сегодня им повезло, старушка-пенсионерка, которая живет в особняке на улице Сагайдачного, пустила их на чердак, где они обнаружили целую кучу старых книг. Анатолий поинтересовался содержимым сумок и обнаружил в них несколько томов из полного собрания сочинений Джека Лондона издательства "Земля и фабрика" 1927 года. И хотя книги, изданные на плохой бумаге и мягких потрепанных переплетах, выглядели плачевно, для Анатолия они были сущим кладом. Он любил Лондона и мечтал если не приобрести, то хотя бы прочитать все, что тот написал. Он уговорил ребят отдать ему книги, пообещав восполнить недостающие килограммы макулатуры из своих ресурсов. Но так получилось, что в тот день он не смог выполнить свое обещание, и один из мальчишек рассказал классной руководительнице о парне-вымогателе. Та провела служебное расследование и установила, что вымогателем является не кто иной, как учащийся их школы Анатолий Зимовец, о чем не замедлила доложить директору, а тот, в свою очередь, сообщил об этом "крайне возмутительном факте" участковому. Тем временем, Анатолий успел побывать на улице Сагайдачного у старушки-пенсионерки и, получив разрешение, обнаружил на чердаке остальные томики Лондона и еще с десяток заинтересовавших его книг. Он попросил хозяйку продать их. Старушка запросила недорого, деньги у Анатолия были - он загодя одолжил их у сестры, и сделка состоялась. Зная, что у сестры деньги не лишние, Анатолий в тот же день взял из своей библиотеки двухтомник Джозефа Конрада (книги были подарены ему профессором Яворским, что Галине подтвердил сам профессор), отправился на книжный базар, надеясь продать их и таким образом вернуть долг сестре. Однако продать книги не успел - его задержал участковый, который уже шел, так сказать, по следу правонарушителя.
Когда Галина установила эти факты, участковый вынужден был признать, что несколько сгустил краски. Однако он считал, что поведение Зимовца нельзя признать образцовым - парня надо наставить на путь истинный, с чем Галина согласилась. Она потратила еще немало времени на беседы с Анатолием, его родителями, сестрой, учителями и убедила всех, что будет лучше, если парень по окончании 8-го класса (в котором он остался на второй год) поступит в ПТУ полиграфической промышленности, где безусловно найдет применение своим способностям и энергии. Труднее всего было убедить самого Анатолия: даже после того, как между ними установились доверительные отношения, он еще упорствовал, признавшись Галине, что мечтает о поступлении в мореходную школу. О море и мореходах он обладал почти энциклопедическими знаниями и спорить с ним было не просто. Однако Галина сумела переубедить его: Анатолий не ладил с математикой, физикой, а без этих наук в современном мореходном деле даже на дно, как следует, не пойдешь. В конце концов он согласился с ней.
А через несколько месяцев он пришел к Галине в городскую инспекцию, где она к тому времени работала, и подарил ей книгу "Сто лет криминалистики" в кожаном тисненом переплете с фасонной медной застежкой (чудо - не переплет!) собственного изготовления. Она хотела заплатить ему: не говоря о самой книге, он, должно быть, потратился на материал, но Анатолий обиделся, сказал сердито:
- Я такие переплеты на продажу не делаю!
Пришлось принять подарок. Что ни говори, приятно получить признательность даже в такой вот материализованной форме от человека, который поначалу смотрел на тебя исподлобья и не верил ни одному твоему слову. Галина была уверена: парень нашел себя и теперь все будет хорошо. Но она ошиблась. Прошло немногим больше года, как Анатолий снова накликал на себя беду. И на этот раз очень серьезную.
О том, что произошло, Галина узнала от сестры Анатолия: Тамара прибежала к ней на работу и, плача, умоляла выручить Толика, которого накануне арестовали якобы за то, что он приставал к какой-то женщине, а потом ударил ножом ее спутника. Подробностей Тамара не знала: в Шевченковском райотделе с ней не стали объясняться, сказали только, что минувшим вечером (стало быть, 28 июня) Анатолий, находясь в нетрезвом состоянии, ворвался в ресторан "Сосновый бор" и учинил там дебош: приставал к посетителям, а затем ударил одного из них ножом. Тамара не верила этому:
- Анатолий не пьет! Даже от пива отказывается: говорит, что не любит. Как же он мог напиться до такого состояния!
Считала клеветой, оговором, что брат приставал к женщине. - Да он не то, что к женщине, к девушке незнакомой не подойдет. Одна любовь у него была, да и та ребяческая - к Ларисе Яворской. Не верила она и тому, что Анатолий ударил кого-то ножом: - Если бы кулаком, я бы поверила - Толик вспыльчив, вы знаете. Но за нож он бы не взялся. Да и нет у него такого ножа! Разве что перочинный. Но это его инструмент: там и шило, и ножницы, а лезвие пустяковое - сантиметра четыре, от силы...
Лезвие в четыре сантиметра, да еще отточенное как бритва, вовсе не пустяк. Тем не менее, Галина нашла нужным позвонить в Шевченковский райотдел. Она тоже не верила, что Анатолий мог ударить кого-то ножом - не иначе как Тамара что-то напутала. Она разговаривала с дежурным по райотделу, потом с Мандзюком, но толком ничего не выяснила. Узнала лишь, где находится ресторан "Сосновый бор" - о таком слышала впервые. Этот небольшой и, как выразился Мандзюк, "интимный" ресторанчик располагался в лесопарке, примыкающем к Октябрьскому поселку, что довольно далеко от дома, где живут Зимовцы и еще дальше от ПТУ, где учился Анатолий. Как он оказался там, да еще в вечернее время? На этот вопрос никто ответить не мог. Насторожили Галину и слова Мандзюка о том, что Зимовец был пьян до умопомрачения. Что-то не похоже на парня. Не иначе, как Мандзюк преувеличил. И Галина решила поехать в райотдел, благо имелся предлог: ей надо было решить один служебный вопрос с Варварой Степановной Химченко. Однако в тот день была срочная работа, над которой пришлось корпеть до вечера. Зато на следующий день поехала в райотдел прямо из дому, поскольку хотела поговорить лично с Мандзюком.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)