Глава 1

Орудовали, несомненно, кислотой, - а итоги подобной
работы никогда не ласкают взора, даже если натыкаешься на
них, заранее готовясь обнаружить большую или меньшую
пакость. Один из агентов не вышел на связь ни в урочное
время, ни позже, и вашего покорного слугу, выполнявшего
некое задание совсем поблизости - в жалких пяти сотнях миль,
в Блэк-Хиллз, штат Южная Дакота, - всполошили, сорвали с
места, велели мчаться во весь дух и выяснить причину столь
вопиющей небрежности. Канадскую границу я пересек уже
затемно, обнаружил указанный мотель, "Плэйнсмэн", в
указанном городе Регина, в указанной провинции Саскатчеван,
и предуказанным образом постучался в указанную дверь, и не
получил ответа.
В согласии с наставлениями, я отжал язычок английского
замка, введя в дверную щель гибкий пластмассовый
прямоугольник, заодно служивший безобидной кредитной
карточкой. Проскользнул внутрь. Известное время простоял не
шевелясь, выжидая: не сыщется ли охотников пальнуть из
темноты или ножом кинуться. Желающих не обнаружилось. Ни
дыхания, ни шороха в комнате не отмечалось. Я нашарил
выключатель, повернул его и увидел искомого агента лежащим
на полу, возле кровати, подле изножья.
Неаппетитное было зрелище. Сам я, подобно большинству
профессионалов, не склонен забавляться кислотами, хотя
встречал - по обе стороны - особей, полагавших, будто при
необходимости даже упрямейших Объектов можно сделать мягче
воска, если плеснуть на кожу чуток разъедающего химиката.
Упомянутые особи уверяют: ни раскаленные клещи, ни
"испанские сапоги, не способны развязывать язык столь
основательно и молниеносно... Правда, признаю: в безвыходном
переплете кислота может выручить, ибо противник, заживо
пожираемый огненной жидкостью, как, правило, не склонен
причинять вам дальнейших треволнений.
С другой стороны, флакон кислоты небезопасно таскать в
кармане и тяжело использовать, не забрызгав собственные
руки... Оружие безмозглых ревнивиц, желающих испортить
чужую, недопустимо привлекательную внешность. Однако здесь
кислоту применили с достаточной злобой и в изобилии. Светлый
ковер был испятнан и обуглен, а лицо человека, с коим
надлежало поговорить, попросту исчезло.
По крайней мере, я полагал, что близ кровати покоится
именно Грегори. Мы не сводили слитком близкого знакомства,
хотя разок-другой и работали вместе. Жалкие останки некогда
a, '+(".) физиономии, принадлежавшей элегантному, кудрявому,
подтянутому субъекту, позволяли строить предположения - и
только. Кудрявый, элегантный Грегори обычно промышлял
ролями, которые требовали очаровывать и соблазнять женщин -
преимущественно пожилых. Холеные, руки, прижатые к лицу в
безнадежной попытке защититься, также оказались разъедены до
неузнаваемости.
Он упал поперек вынутого из-под кровати саквояжа. Или
Грегори потрудились туда перенести. На полу валялись
разбросанные вещи, словно обезумевший человек лихорадочно
рылся в чемодане, что-то разыскивая... При схожих случаях,
впрочем, сразу пытаются бежать к ванной, смывать с лица и
рук испепеляющую мерзость.
От выключателя я отступил настороженно, пригнувшись,
держа тридцативосьмикалиберный револьвер наизготовку.
Медленно распрямился, однако вовсе не расслабился, и ствола,
о коем предусмотрительно забыл сообщить канадской таможне,
отнюдь не опустил. Надлежало удостовериться, что номер и
впрямь остался необитаемым. Следовало учинить инспекцию
ванной. Я переступил через труп и распахнул дверь сообразно
действующим наставлениям. Не обнаружилось ни души - только
душ и унитаз. Облегченно вздохнув, я убрал револьвер,
надежно запер выход в окружающий недружелюбный мир и встал
на колени рядом с Грегори. Не молиться, конечно, а
осматривать.
Погиб он уже давно: застыл и окоченел. Но и пятьсот
миль отмахать - пускай даже расплющивая педаль газа об
автомобильный пол - немыслимо во мгновение ока... Применили
серную. Сужу по тому, что в воздухе еще витали ядовитые
пары. Большинство иных кислот, концентрированных до степени
всеуничтожающей, заставили бы меня раскашляться еще на
пороге.
В правой руке Грегори сжимал крохотный аптечный
пузырек. На ярлычке рецепта значилось: "Майклу Грину". Под
этим прозвищем Грегори совсем недавно работал... Далее
стояло: "При бессоннице принять 1 (одну) пилюлю". Крышечку
свинтили, таблетки отсутствовали, за вычетом двух или трех
желтых кругляшей, укатившихся и затерявшихся меж раскиданным
бельем.
Я нахмурился.
Кислотные ожоги не убивают - если только не пострадали
чересчур обширные участки тела. Но даже тогда убивают
медленно, часами. А силой скармливать человеку, с которого
стекают потоки серной кислоты, целый пузырек нембутала - и
неудобно, и небезопасно, и глупо. К тому же барбитураты
действуют едва ли быстрее кислот. Грегори прикончили проще.
Пулевых отверстий и ножевых ран я не приметил. Использовали
нечто предельно ядовитое и, разумеется, не поддающееся
последующему обнаружению.
Я поднялся.
Вашингтон просит, при необходимости, заметать елико
возможно больше следов. Я рассудил за благо снять с Грегори
ампулу цианистого калия, ибо честный американский турист,
каковым числился Майкл Грин, едва ли станет носить подобные
+%* `ab" приклееными к затылку полоской пластыря. Иных улик
не замечалось. Не должно было замечаться. Излишне заносчивый
при жизни, чтобы числиться моим приятелем, Грегори, тем не
менее, числился настоящим профессионалом и лишнего при себе
не держал. Опытный агент... И непонятно, каким образом
попался на подлый дамский трюк.
Уже направляясь к замкнутой двери, я приметил белое
пятно под соседствовавшим креслом, наклонился, поднял
дамскую перчатку. Белая замша. Точнее, прежде белая. Сейчас
она пошла бурыми и черными пятнами повсюду, где капли
пролитой кислоты опалили дорогую, тонко выделанную кожу.
Я спрятал перчатку в карман, уповая, что на подкладке
не появится дырок, и выскользнул в ночную тьму. Безмолвно и,
надеясь, незримо для ближних.