1

С Софией Леонидис я познакомился в конце войны в Египте. Она занимала
довольно высокий пост в посольстве Англии, и мне довелось оценить ее
деловитость, работоспособность и компетентность, благодаря которым девушка
успела сделать блестящую карьеру, несмотря на свою молодость (тогда ей
было всего двадцать два).
Кроме приятной внешности София обладала ясным, трезвым умом и
сдержанным чувством юмора, которое я находил восхитительным. С девушкой
исключительно легко общаться, и мы получали истинное удовольствие от
совместных обедов и случайных походов на танцевальные вечера.
Но только к самому концу войны, уже получив назначение на Восток, я
понял, что люблю Софию и хочу жениться на ней.
Это открытие я сделал во время совместного обеда в ресторане
"Шеппардз", и оно не удивило и не потрясло меня - просто я как будто в
полной мере осознал давно известный факт. Я посмотрел на Софию новыми
глазами, но увидел только то, что видел всегда и что мне всегда нравилось:
темные блестящие волосы, свободно откинутые назад с высокого лба, живые
синие глаза, маленький упрямый подбородок и прямой нос. Мне нравился
строгий серый костюм великолепного покроя и белоснежная блузка. София
выглядела удивительно "по-английски", и это глубоко трогало меня, три года
не бывшего на родине. "Никто на свете, - подумал я, - не может быть более
англичанкой, чем мисс Леонидис." И тут же усомнился: а была ли девушка на
самом деле настолько англичанкой, насколько казалась? Может ли реальная
действительность обладать совершенством и законченностью театрального
действа?
Неожиданно мне пришло в голову, что, сколько бы мы ни беседовали,
обсуждая наши мысли, симпатии, антипатии, общих знакомых и планы на
будущее, София ни разу не упомянула о своем родном доме или семье. Обо мне
девушка знала все (слушать она умела), а я о ней - ничего конкретного и
предполагал лишь, что ее происхождение и воспитание вполне заурядны. И
только во время обеда в ресторане "Шеппардз" я понял, что София никогда не
рассказывала мне о своем прошлом.
Девушка спросила меня, о чем я думаю.
- О тебе, - честно ответил я.
- Понимаю, - кивнула она. И было похоже, что действительно понимает.
- Мы, наверное, не увидимся ближайшие год-два, - сказал я. - Не знаю,
когда я вернусь в Англию. Но первое, что я сделаю по возвращении, это
найду тебя и попрошу стать моей женой.
София и бровью не повела - просто сидела спокойно и курила, не глядя
на меня.
На какое-то мгновение я растерялся, решив, что девушка не поняла
смысла сказанного.
- Послушай, продолжал я, - единственное, что я твердо решил н е
делать, - это предлагать тебе руку и сердце сейчас. Почему? Ты можешь
отказать мне, и тогда я с горя свяжусь с какой-нибудь гнусной девицей -
просто теша раненое самолюбие. Но даже если ты мне не откажешь, то что нам
делать? Обручиться и приготовиться к долгому ожиданию встречи? Я не могу
заставлять тебя идти на это. Ты можешь встретить другого человека, и я не
хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной быть "лояльной" по отношению ко
мне. Мы живем в странной лихорадочной "делай-все-быстрее" атмосфере.
Вокруг заключаются и мгновенно расторгаются бесчисленные браки. Мне бы
хотелось, чтобы ты вернулась домой свободной и независимой, осмотрелась бы
как следует в новом, послевоенном мире и решила, чего ты ждешь от жизни
дальше. Отношения между нами, София, должны быть _п_о_с_т_о_я_н_н_ы_м_и_.
Мне не нужна кратковременная связь.
- Мне тоже, - сказала София.
- С другой стороны, продолжал я, - думаю, мне следует объяснить тебе,
как я... ну... отношусь...
- Но без неуместной лирики? - пробормотала София.
- Милая... разве ты не понимаешь? Я все время стараюсь н е сказать,
что люблю тебя...
Она прервала меня.
- Я все понимаю, Чарлз. И мне нравится твоя забавная манера делать
предложения. И конечно, ты можешь навестить меня по возвращении... если
еще захочешь...
Теперь наступила моя очередь прервать ее. - Захочу, вне всяких
сомнений.
- Сомневаться можно всегда и по любому поводу, Чарлз. в любое время
может появиться какое-нибудь непредвиденное обстоятельство, которое
спутает все карты. Для начала ты не так уж много знаешь обо мне, верно?
- Я даже не знаю, где ты живешь в Англии.
- В Суинли-Дин.
Я кивнул при упоминании хорошо известного пригорода Лондона,
заслуженно гордящегося тремя великолепными полями для игры в гольф при
крышу... Но наверное... - Девушка задумчиво сдвинула брови. - Наверное, в
некотором смысле мы всю жизнь жили одной большой семьей... под присмотром
дедушки и под его защитой. Мой дедушка - это _Л_и_ч_н_о_с_т_ь_. Ему за
восемьдесят, и росту в нем четыре фута десять дюймов, но любой
обыкновенный человек просто тускнеет рядом с ним.
- Звучит интересно, - заметил я.
- А дедушка интересный человек. Он грек из Смирны. Аристид Леонидис.
- И София добавила с озорным огоньком в глазах: - Он страшно богат.
- Неужели кто-нибудь еще останется богатым после этой войны?
- Мой дедушка останется, - убежденно сказала София. - Все эти попытки
доить богатых ему не страшны. Он просто доит самих доильщиков. Интересно,
полюбишь ли ты его?
- А ты его любишь?
- Больше всех на свете, - ответила София.