Глава 1
Ее бюст в семьдесят восемь дюймов, талия в сорок шесть и бедра в
семьдесят два дюйма отлично смотрятся, подумал я, при ее росте в одиннадцать
футов четыре дюйма.
Алое бикини, которое прикрывало минимум этих обалденных форм, теперь
лежало скомканным на полу у ее ног, пока мои глаза обозревали ее с таким же
остекленевшим выражением, которое стояло и в глазах покойника. Он был, без
сомнения, мертв. Его застрелили, отравили, закололи и задушили.
Или кто-то действительно люто ненавидел его и решил потрудиться на
совесть, или четыре разных человека убили его каждый по-своему. Либо это
было самое хитрое самоубийство, о котором я когда-либо слыхал.
Из сада внизу доносились веселые звуки разнузданной пирушки: крики, визг,
гиканье и хохот. Женщина, смеясь, вскрикнула: "Прекрати это, Чарли,
прекрати, прекрати это!.." - и опять рассмеялась, очень довольная. Если
Чарли действительно прекратил это, то он просто глупый мальчишка... Я
отвернулся от покойника, подошел к окну и взглянул вниз на длинный овальный
бассейн, в котором резвились пара дюжин мускулистых парней и почти голых
девиц, и было странно видеть столько жизни там, вниз у, когда здесь,
наверху, смерть явилась мне во всем ее неприглядном виде.
Кто я такой? Я Шелл Скотт, частный детектив, и всего две минуты назад я
еще торчал рядом с бассейном.
Я простоял у окна еще несколько секунд, наблюдая целую радугу цветов,
брызги и беспорядочное движение внизу. Телекамеры были уже установлены, и
теле- и кинозвезды и звездочки, репортеры и комментаторы, другие гости
крутились и плескались внизу.
В нескольких милях отсюда виднелись здания Голливуда, земли под
названием: "Будем притворяться". Стоял один из самых ясных дней за последние
несколько недель, единственное воскресенье почти совсем без смога, а чуть
дальше, по правую руку, виднелась синева Тихого океана. Солнце светило ярко
и жарко, блестело на зелени деревьев, которые джунглями окружали дом и
бассейн, сверкало на воде и переливалось на мокрых телах красоток из
"Мамзель". Даже отсюда, сверху, я могу разглядеть маленькую, яркую и
фигуристую Диди, нежную Эйприл, роскошную Элен, Пробочку и Перчик, других
красоток, выглядевших порождениями эротической фантазии. На самом деле они
были произведениями "Мамзель".
Именно "Мамзель" была причиной сегодняшнего праздничного действа.
Это название уже знакомо многим в Штатах, но сегодня вечером должна была
развернуться колоссальная рекламная кампания, призванная сделать "Мамзель"
не менее известной, чем Микки Маус. Так называлась самая большая в стране и
уже довольно известная цепь салонов шейпинга или "искусства фигуристости"
для женщин. Семь из них в семи разных городах уже превращали вялых женщин
двадцатого века в упругих девиц с формами двадцать первого века. Завтра, в
понедельник, должны были открыться еще три зала в других трех городах.
Это имя принадлежало также основательнице и владелице цепи. Она была
красива и сексуальна, но говорить о ней в таких общих словах было все равно
что сказать о мире, что он большой и круглый. Девушка по имени Мамзель была
живым оригиналом, в соответствии с которым была изваяна статуя вдвое больше
натуральной величины, которая украсит все десять салонов растущей цепи
салонов "Мамзель". Копия этой статуи как раз находилась сейчас в одной
комнате с убитым и со мной.
Я обернулся и опять оглядел пластмассовую красотку в одиннадцать футов
четыре дюйма высотой. Она подавляла. Я с трудом оторвал взгляд от округлых
бедер, рельефно тонкой талии и огромных торчащих грудей и снова уставился на
мертвого мужчину. Это было уже второе такое убийство, о нем станут шуметь не
только на национальном, но и на международном уровне, и сделают главной
новостью дня.
Я подошел и опустился на колено рядом с ним. Белый шнурок был затянут на
его шее, но это выглядело уже как бесплатное приложение. Из его спины
торчали длинные ножницы, а из небольшого пулевого отверстия в его лбу
вытекло совсем немного крови. Кровавая пена уже подсохла на его губах.
Я моргнул, глядя на труп, удивляясь, почему кто-то, если он был в здравом
уме, совершил такое многоэтапное убийство. Может, был какой-то разумный
ответ на этот вопрос: например, убийца не находился в здравом уме. Я
поднялся на ноги, оглядел в последний раз комнату и вышел. Внизу должен быть
телефон, как мне помнилось. Я спустился и позвонил в полицейское управление
Лос-Анджелеса. Меня соединили с отделом по расследованию убийств, с
капитаном Филом Сэмсоном.
Помимо того, что он руководит отделом по расследованию убийств, он еще и
мой лучший друг во всем Лос-Анджелесе. Твердый, знающий, честный, с крутой
внешностью, но по натуре добряк, он является лучшим копом, которого я
когда-либо встречал, а я встречал многих. Я мог поспорить, что в этот
момент, отвечая по телефону, он жевал длинную черную сигару и скорее всего
прокусил ее насквозь, когда услышал, откуда я звоню и почему.
- Только не это! - простонал он. - Так он мертв?
- Похоже на то.
- Ты бы хоть раз позвонил мне, чтобы сказать "привет" или сообщить
приятные новости, - проворчал он, буркнул что-то находившимся в его
кабинете, потом вернулся к телефонному разговору со мной. - От чего он
умер?
- Уж во всяком случае, не от дифтерии. - И я рассказал ему о пикантных
особенностях этого убийства. Несколько секунд он молчал, потом произнес:
- Во всяком случае, это что-то новенькое в методике убийства. Если убийца
пришьет еще кого-нибудь, мы запросто навесим на него и это убийство.
- Не вешай нос, Сэм. Я встречу твоих ребят, когда они прибудут сюда.
- Да уж, будь добр, сделай это. Может, ты сам виновен. Такую безумную
штуку ты вполне способен проделать.
- Вовсе нет. Этого парня наверняка убил пессимист, скептик.
- Очень смешно. А рядом там в полном разгаре праздник?
- Ага.
- Сколько там народу?
- Всего около двухсот подозреваемых, не считая тех, кто пробрался сюда
без приглашения.
- Есть ли что-нибудь, что может связывать убитого с кем-нибудь из
присутствующих там?
Это было не первое убийство, которое мы с Сэмом обсуждали за последние
сутки. Могло получиться и так, что Сэму пришлось бы обсуждать мое убийство с
кем-нибудь еще. Я потрогал свежую царапину на шее, оставленную пулей 45-го
калибра. Мы обменялись колкостями, я пообещал ему, что, начиная с этого
момента, постараюсь якшаться только с живыми, положил трубку и отправился
заниматься именно этим.
Когда я вышел из парадной двери, меня сразу окутало словно облако
болтовни. Толпа гостей собралась у бассейна, который я видел сверху, из окна
комнаты в башне, и я тоже нацелился к бассейну.
Это было имение Хорэйшио Адера, надменного короля моды, автора "линии
Адера" в женской одежде. Он занимал первое место в табели о рангах
модельеров мужского пола, но был далеко не настолько мужчиной, чтобы легко
отличить его от его моделей. Он заработал миллионы долларов благодаря
изменениям, которые он вносил в женский стиль каждый год, убеждая при этом
женщин, что если они не последуют "стилю Адера", то безнадежно отстанут от
моды.
Где-то в кустах та же счастливая девица снова ликующе визжала, что Чарли
должен прекратить это, но было очевидно, что прекращать уже поздно.
Слышались многочисленные другие звуки, свидетельствовавшие о том, что люди
развлекались от души. Я прошел мимо тридцатифутового стола, заставленного
холодными омарами, крабами, креветками, устрицами, анчоусами и, возможно,
даже кальмарами, к бассейну, где собралась вся дюжина девиц из "Мамзель",
включая саму Мамзель и ее секретаршу Диди.
Мамзель была символом последних достижений в индустрии женской красоты. В
ее салоны входили заурядные дурнушки, а выходили оттуда обольстительные
сирены. Женщины, работавшие в салонах "Мамзель", служили не только
тренерами, но и примером для вдохновления клиентуры, отбирались из самых
красивых и фигуристых и проходили полный курс шейпинга "Мамзель", всю гамму
от "А" до "Я". Вследствие этого, хоть и все женщины отличаются от мужчин,
эти девицы отличались значительно заметнее.
Одна из этих самых девиц легко пересекла бассейн, одним гибким движением
выбралась на его кромку и помахала мне рукой. Это была Диди, медноволосая
кошечка чуть старше двадцати и с фигурой, составленной, казалось, из лучших
частей нескольких девиц. В обычных обстоятельствах я бы обязательно
остановился для долгой беседы, но в тот момент мне предстояло сделать
кое-что, прежде чем свежие новости разрушат всю эту идиллию. Поэтому я
спросил Диди, где находится Лита Коррел, и красотка показала рукой на
дальний конец бассейна.
Там была водружена еще одна из сенсационных розовых пластмассовых статуй,
идентичная той, которую я лицезрел в комнате наверху. Идентичная за
исключением того, что эта была обернута белым полотном вплоть до момента
торжественного открытия и что под этим полотном имелось и тонкое розовое
бикини. Торжественное открытие будет транслироваться по телевидению, а
Мамзель без бикини вполне могла взорвать множество телеэкранов в двадцать
один дюйм по диагонали, а бесчисленные цензоры впали бы в шок и
беспамятство.
Поначалу я не разглядел Литу. Потом я заметил проблеск розового, который
моментально идентифицировал как верхнюю часть бикини Литы. Это было почти
все, что я мог видеть сначала, потому что вся она была почти скрыта статуей,
но тут она повернулась, и розовая полоска выросла в размерах. И еще как
выросла. Дело не в том, что лифчик был слишком большим, просто Литы было
очень много.
Она увидела меня, махнула рукой и улыбнулась. Я пошел в ее сторону, и чем
ближе я оказывался к Лите Коррел, тем привлекательнее она становилась.
Можно было подумать, что в окружении всей этой плоти, всей этой красоты,
всей этой пышной и соблазнительной женственности мои глаза могли
безболезненно выдержать натиск дополнительной женской натуры. Можно было
подумать, что после обозрения фигуры Диди, напоминающей песочные часы с
ногами, где на голый час приходилось не более сорока секунд купальника, я
должен был уже приобрести иммунитет к изобилию женской плоти. После того как
я видел Сесиль, Йаму, Мисти, Ивонну и всех остальных - я навряд ли наградил
бы еще одну женщину долгим взглядом, если бы только у нее не было двух
попок, четырех грудей или чего-нибудь столь же неординарного.
Но если вы подумали так, то были бы все-таки не правы.
Поскольку Лита Коррел в своем розовом бикини была восьмым чудом света.
Иначе ее можно назвать розовым взрывом, стереошоком, бомбой во плоти, живым
райским садом.
Лита Коррел и была Мамзель.
Она служила моделью для пластмассового символа секса, здоровья и красоты
в одиннадцать футов и четыре дюйма, с размерами в 78 - 46 - 72 дюйма, ровно
в два раза большего ее тела. По всем параметрам. Как бы вы ни смотрели на
него, это тело выглядело так, словно женщина сама его выбрала для себя.
Она улыбалась, пока я подходил к ней. Такая улыбка обычно сопровождается
вытянутыми руками и пальцами. Хотя сейчас ее руки были опущены по бокам,
улыбка оставалась почти такой же яркой и завлекательной, как и в первую нашу
встречу.
Это случилось всего лишь вчера утром, но так много чего произошло за
прошедшие с тех пор часы, что, казалось, минуло не меньше недели. Это было в
салоне шейпинга, в "Мамзель", и Лита красовалась не в бикини, а в белом
закрытом купальнике.
И я вспомнил, о чем подумал, когда увидел ее в первый раз: Лита Коррел
столь женственна, что в сравнении с ней большинство других женщин выглядят
мужественно.
