Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

Эдгар Бокс - Смерть идёт по пятам
ГЛАВА 1

Смерть крошки Пичис Сандоу под ногами взбесившегося слона на арене ?Мэдисон Сквэр Гарден? поначалу посчитали трагической случайностью - из разряда тех, которые время от времени происходят в цирке. Однако несколько дней спустя пошли разговоры о том, что здесь что-то не чисто.
Сообщение о случившемся я прочитал в ?Дейли Ньюс?. Там было немало интересного. Кто-то что-то слышал, кто-то кому-то угрожал, какой-то неизвестный сделал в полиции сенсационное заявление (неизвестно какое) и тому подобное.
Мисс Флинн, выполнявшая роль моего секретаря и доверенного лица,- пожилая решительная дама с безжалостной, но приятной сединой,- по своему обыкновению, бросила на меня взгляд через плечо.
- Надеюсь, вы не собираетесь...
- Вмешиваться в это скверное дело? Нет, не собираюсь. По крайней мере, до тех пор, пока меня не попросят об этом, что маловероятно, поскольку у цирка есть свои каналы связи с общественностью...
- А вы не исключаете того, что какой-нибудь работник цирка, зная ваше пристрастие к криминальным историям и темным личностям, решит воспользоваться вашими услугами...
- Ну, сперва ему придется отыскать меня, а я собираюсь на какое-то время исчезнуть. В общем, считайте, мисс Флинн, что меня здесь уже нет. Я резко встал. Секретарша явно была сбита с толку. - Я уезжаю на уикэнд,- пояснил я. Наконец-то до нее дошло. - Вы хотите принять предложение миссис Вииринг и посетить ее роскошный особняк на Лонг-Айленде? - Да, на этот раз решено. Нет причин околачиваться здесь. Август - мертвый сезон. Дел у нас практически нет, так что вы с ними прекрасно справитесь сами.- Она кивнула.- Значит, так, я поеду в Истхэмптон и посмотрю, что ей от меня надобно.
- Миссис Вииринг никогда не ставила своей целью добиться положения в обществе. Мисс Флин была явным снобом и непреклонно следовала роскошным описаниям жизни богачей, которые давала Чолли Никер-бокер. - Она будет не первой вдовой, которую мы представим ничего не подозревающей публике. Мисс Флинн нахмурилась. Кроме моей склонности к криминальным историям и темным личностям, она терпеть не могла почти всех клиентов моей фирмы по связям с общественностью - честолюбивых особ на высоких каблуках, всячески пытающихся разрекламировать в прессе самих себя или продукцию своих фирм. За исключением случая с поющей собакой, внезапно потерявшей голос, моя репутация в этой мерзкой области была довольно высокой.
В последнее время, правда, дела пошли на спад. В августе жизнь в Нью-Йорке замирает, и каждый спасается от жары. Загадочное послание от миссис Вииринг пришло как раз вовремя.

?Моя приятельница Альма Эддердейл, как мне известно, ваша хорошая знакомая. Так вот, я обращаюсь к вам от ее имени. Мне бы очень хотелось, чтобы вы приехали ко мне в пятницу и провели у меня уикэнд. Мы могли бы обсудить с вами один небольшой проект, в котором я заинтересована. Как только примете решение, дайте знать. Уверена, что вы не подведете меня.
Искренне ваша, Роза Клейтон Вииринг?.

Таково было содержание письма на плотном листе дорогой бумаги, вложенном в конверт с ничего не говорящим адресом на нем: ?Северные Дюны?, Истхэмптон, Лонг-Айленд, Нью-Йорк?.
Никакого даже намека на то, чего же она хочет.
Моим первым желанием было написать ей и спросить, чего конкретно она от меня ждет. Но августовская жара ослабила мой профессионализм. Уикэнд в Истхэмптоне, в большом особняке...
Я продиктовал телеграмму о том, что принимаю это приглашение. Записывая ее, мисс Флинн несколько раз фыркнула, но не произнесла ни слова. Затем деловым тоном я отдал несколько указаний, прекрасно зная, что в мое отсутствие мисс Флинн сделает все по своему усмотрению. Потом мы с важным видом распрощались, и я вышел из конторы - двух небольших кабинетов с письменными столами и картотекой, расположенных на Пятьдесят пятой восточной улице - хороший адрес, небольшая контора, высокая арендная плата - и в жутком пекле поплелся по Парк-Авеню к своей квартире, расположенной на Сорок девятой улице (большие комнаты, неудачный адрес, низкая арендная плата).
Экспресс ?Лонг-Айленд-Кэннон-Болл? медленно покинул станцию. Все говорило о том, что и года не пройдет, как он доберется до Монтока, оконечности Лонг-Айленда, а если нет... ну что ж, все, отправляющиеся в путь по этой дороге, подвергаются опасности и прекрасно знают об этом. Клубы дыма пахнули мне в лицо из открытого окна. От неудобной спинки сиденья у меня быстро затекли ноги. Солнце светило прямо в глаза. Все было, как пятнадцать лет тому назад (ну, может быть, двадцать), во времена моего детства, когда я ездил к родственникам в Саутхэмптон. Все изменилось с того времени, кроме железной дороги и Атлантического океана.
?Джорнел Америкен? был целиком посвящен описанию убийства. Пичис Сандоу, хотя никаких конкретных фактов не приводилось. Впрочем, это мало волнует прессу. Главное, чтобы побольше было красочных описаний полуобнаженных девиц в блестящих накидках и с перьями на головах. Сама же Пичис Сандоу при жизни была аляповато одетой лилипуткой средних лет с короткой стрижкой в духе двадцатых годов.
Я был целиком увлечен статьей в ?Нью-Йорк Глоуб?, написанной моим старым знакомым и соперником Элмером Бушем, когда моей ноги коснулось аппетитное бедро и нежный женский голос произнес:
- Простите... Боже, да это, кажется, Питер Сарджент.
- Лиз Безземер!
Мы уставились друг на друга в изумлении, хотя удивляться было нечему, ведь мы встречались чуть ли не каждый месяц на том или ином приеме, и я не раз пытался договориться с нею о встрече, но безуспешно, поскольку по природе я робок, а вокруг нее постоянно крутятся молодые парни. Казалось бы, нет ничего странного в том, что в пятницу, накануне уикэнда, мы столкнулись на Лонг-Айленде в Кэннон-Болл-Экспрессе, но тем не менее мы оба изобразили удивление при виде друг друга.
Удивление переросло в восторг, по крайней мере, с моей стороны, когда я узнал, что она собралась навестить тетю с дядей, проживающих в Истхэмптоне. - Мне обязательно нужно было развеяться, а поскольку мамуля сейчас находится в Лас-Вегасе, добиваясь развода (Лиз, несмотря на то, что была двадцатипятилетней девушкой с голубыми глазами, темно-каштановыми волосами и фигурой девы с подсвечника, все еще называла свою родительницу ?мамулей?- о чем-то это да говорит, я думаю), и мне не последовало никаких приглашений на этот уикэнд, я решила съездить к своей тетушке, которая зазывала меня к себе все лето. Так, значит, вы тоже туда направляетесь? Я кивнул. Мы еще немного поговорили на эту тему. Оказалось, что ей известна миссис Вииринг, что она даже знает, где та живет - всего в полумиле от дома ее тетки! Я сразу почувствовал вожделение - вполне умеренное, но настойчивое. Я мысленно ласкал великодушную игру случая.
- Надеюсь, вы не относитесь к числу друзей миссис Вииринг. ...Я хочу сказать, что она очень мила, но знаете ли... - Себе на уме?
- Это мягко сказано. Лиз скорчила рожицу.
Я заметил, что у нее под простеньким золотистого цвета хлопчатобумажным платьем ничего нет. Абсолютно ничего, по крайней мере, бюстгальтера точно. Не знаю, по какой причине, но мне это понравилось, и я решил, что Кристиан Диор, в конце концов, нормальный парень.
- Ну, это только работа,- туманно бросил я.- У нее родился какой-то план или что-то в этом роде, и она хочет, чтобы я проконсультировал ее. Такова, черт побери, жизнь. Вот почему я выбрался из города на уикэнд, а может быть... и побольше,- осторожно добавил я, но Лиз, полностью соответствуя распускаемым о ней слухам, была действительно самой неромантической девушкой Нью-Йорка. Хотя среди ее дружков были видные парни, которым она, вне всякого сомнения, доставила немало удовольствия, она, похоже, была не из тех, кто любит свидания при луне или обожает обмениваться многозначительными взглядами в переполненных комнатах. Она была совершенно простой, обыкновенной девушкой, и это мне понравилось, если, конечно, забыть о ее ?мамуле?.
- Прекрасно.
Она холодно посмотрела на меня, холодно, насколько это возможно в душном вагоне, где температура была наверняка более ста градусов по Фаренгейту и где все было как в тумане от дыма.
- У вас ведь свою собственная фирма, так?
- Да,- бросил я, кивнув головой,- с тех пор, как я оставил редакцию ?Глоуб?. - Должно быть, это ужасно интересно,- сказала она, подражая голосу незабвенной Брин Мавр.- А я сейчас работаю в ?Харперз Базаар?. - Я даже не знал, что вы работаете.
- Да, работаю. Точнее, подрабатываю.
- И что вы там делаете?
- Ну... как бы объяснить... Впрочем, вам это хорошо известно. Действительно, мне это было известно. Во всем Нью-Йорке немало таких неопределенного возраста изящных девушек, совсем не бедных, с жемчужными комплектами фирмы ?Текла? и набором черных платьев, девушек, которые между посещением занятий в колледже и своим первым замужеством подрабатывают в журналах мод. Они очаровательны, обожают искусство больше любого бизнеса и постоянно фланируют от картинных галерей на Пятьдесят седьмой улице до ?увеселительных вечеринок? на Секонд-авеню, где представители высокой богемы дают коктейли в честь знаменитостей.
Лиз, будучи членом такого общества, занимала в нем довольно приличное положение, но всячески старалась сохранить свою индивидуальность: она была не из тех модных глупышек, заканчивающих свою карьеру именно на этом. Она могла совершенно спокойно общаться и с молодым поколением Уолл-стрита, и с Ньюпортской бандой, и с командой Палм-бича и даже с холостяками, завсегдатаями ночных клубов, -полагавшими, что Пятьдесят седьмая улица - это просто какой-то переулок на пути от Пласа до Сент-Ре-гис.
Мы поговорили также о наших общих знакомых. Я слишком мало общался с людьми ее круга, но хорошо их знал, поскольку состоял он в основном из моих бывших школьных друзей и из тех профессиональных зомби, с которыми, если ты живешь в Нью-Йорке и временами бываешь в свете, рано или поздно сталкиваешься.
Когда мы остановились в Спеонке - то ли заправиться водой, то ли еще по какой-то причине, я уже не говорю о том, чтобы прихватить новых пассажиров,- я спросил ее, что ей известно о миссис Вииринг.
- Вряд ли я знаю о ней больше других. Просто на нее все время натыкаешься, вот и все. Она приехала откуда-то с Запада. Кажется, после смерти мужа ей досталось немалое состояние. Наверняка она пытается пробиться в светское общество, разыгрывая из себя безутешную вдову.
О таких случаях мне тоже было известно, поэтому мы перевели разговор на другие темы, в конце концов договорившись встретиться в субботу вечером в яхт-клубе ?Лейдирок?, где намечались большие танцы.
Мы условились, что я приеду как приглашенный миссис Вииринг. В случае же, если она не поедет на танцы, постараюсь как-нибудь выкрутиться. Лиз согласилась, что это прекрасная мысль.
Затем мы погрузились в изучение наших газет, а поезд тем временем мчался среди зеленых равнин острова, минуя его основное богатство - многомиллионные стада белых уток и огромные картофельные поля. Незадолго до прибытия в Истхэмптон мы оба пришли к выводу, что несчастную Пичис Сандоу действительно кто-то намеренно толкнул под ноги слона. Но кто?
?Северные Дюны? оказался большим деревянным домом, расположенным на вершине дюны к северу от яхт-клуба ?Лейдирок?, который в свою очередь располагался к северу от Истхэмптона.
Меня встретил неряшливого вида парень в водительской кепке и плаще. Он сразу же меня признал и заявил, что послан миссис Вииринг за мной. Я влез в почтовый фургон, стоявший среди прочих у железнодорожного пути, помахал Лиз, которая села в аналогичный фургон, откинулся на подушки и в полном молчании миновал красивый сельского типа городок, огромные вязы и серебристый пруд.
По берегу океана, среди пустынных дюн, между небольших групп камышей, темнеющих на фоне белоснежного песка, возвышались унылые дома. Буйный золотисто-зеленый поток Мейдстона придавал приятный, какой-то упорядоченный вид дороге, бежавшей к северу от городка в сторону Монтока, где располагались большие дома и коттеджи летних резиденций.
?Северные Дюны? было одним из самых больших и мрачных зданий. Со стороны океана к нему примыкала застекленная веранда, в остальном он ничем не отличался от прочих беленых построек.
Внутри же он производил более благоприятное впечатление. Худощавый дворецкий взял у меня мой чемодан и проводил меня в освещенную солнцем большую комнату, расположенную в южной части дома. Стены ее были затянуты шелком, а из окон открывался прекрасный вид на площадку для игры в гольф и на океан.
Миссис Вииринг приветствовала меня, поднявшись с кресла у камина. - Вы даже не представляете, мистер Сарджент, как я рада, что вы откликнулись на мое приглашение. Она сердечно пожала мне руку. Это была солидная интеллигентного вида женщина с копной голубых волос и белым лицом, бесстрастно взиравшая на мир своими маленькими синими глазками. Ей было уже за пятьдесят. Грудь напоминала туго набитый песком мешок, а ясный, отчетливый голос звучал как-то странно.
- Садитесь сюда. Может, чего-нибудь выпьете? Я могу приказать... впрочем, вы сами можете сделать коктейль по собственному вкусу. Бар вон там. Я только что немного выпила дюбонне. Другое не пью. Перед обедом ведь полезно немного выпить, как вы считаете?
Она что-то невнятно пробормотала. Я ответил на все ожидаемые вопросы. Сделал себе виски с содовой, а ей налил немного дюбонне со льдом. Затем я опустился в мягкое кресло напротив лее и застыл в ожидании.
Но миссис Вииринг не торопилась переходить к делу. - Альма Эддердейл приезжает на следующей неделе, в понедельник. Вам известно об этом? Я просто обожаю ее. Она остановится в ?Морских брызгах?. Она ведь ваш старый друг, да? Я, конечно, тоже хочу с чей увидеться и с удовольствием бы пригласила ее к себе, но она предпочитает одиночество, а у меня как назло в этот уикэнд дом полон гостей...- Она одним глотком допила свой дюбонне.- Друзей и знакомых,- добавила она задумчиво, бросив взгляд в окно на площадку для гольфа, залитую солнцем.
- Интересно...- начал я, надеясь сразу же перейти к делу. - Вы не возражаете, если я еще выпью? Да, пожалуй, мне стоит выпить. Мой доктор уверяет, что мне это на пользу. ?Перед обедом, Роза, надо выпить чуточку дюбонне, чтобы разогреть кровь?.
Я налил ей в высокий стакан столько этого напитка, что его, по-моему, было вполне достаточно, чтобы довести ее кровь до кипения. Двумя глотками она осушила бокал, и мне сразу же стала ясна одна из ее проблем. Но, как бы то ни было, выпивка, видимо, действительно шла ей на пользу. Ее глаза заблестели, она поставила бокал на стол и произнесла:
- Обожаю смесь, а вы?
- Смесь чего, миссис Вииринг?
У меня было такое ощущение, что мы работаем на разных частотах. - Людей. Чего же еще?- Она улыбнулась ослепительной улыбкой, блеснув белоснежными зубами. - На этот уикэнд я попыталась собрать вместе интересных людей... не просто известных в обществе, а интересных самих по себе. Среди них - Брекстон. Она замолчала, давая мне возможность оценить сказанное. Это действительно произвело на меня впечатление, точнее, удивило. Мой интерес к современной живописи колеблется где-то между нулевой отметкой и минусом десять. Тем не менее, имея возможность крутиться в нью-йоркских претенциозных кругах, я приобрел некоторые знания и мог без особого труда отличить Мотервел-ла от Стьюмпфига. Брекстон - один из нынешних героев Пятьдесят седьмой улицы. Он выставляется в галереях. Ежегодно журнал ?Лайф? совершает со своими читателями прогулку по его студии, получая в ответ на это тонны писем, в которых говорится о том, что стоит ли тратить время на парня, чьи картины не лучше прошлогодних работ маленького Сью, перешедшего тогда всего лишь в четвертый класс. Но Брекстон считается крупным профессионалом, и известие о том, что он гостит у миссис Вииринг, не могло не удивить.
Но тут все встало на свои места.
- Его жена Милдред - моя племянница,- заявила миссис Вииринг, тщательно высасывая из кусочков льда последние остатки дюбонне.- Вы не представляете себе, что творилось в нашей семье десять лет тому назад, когда она вышла за него замуж! Я хочу сказать, нам даже в голову не приходило, что он станет знаменитым.
Я заметил, что такие браки всегда представляют определенный риск. - Но как бы то ни было, я ужасно рада, что они гостят у меня. С Брекстоном совсем не скучно, что довольно непривычно. Я обожаю искусство и художников. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать. Творческие личности не похожи на простых смертных, разве не так?
?Болтай, болтай, крошка?,- подумал я про себя, энергично кивая головой. А может быть, именно из-за Брекстона я и приглашен сюда? Может быть, задумано осуществить с ним какой-нибудь крупный фокус? Я едва сдержал свое нетерпение.
Миссис Вииринг налила себе очередной бокал дюбонне. С восхищением я заметил, что рука у нее даже не дрогнула. Она говорила, не умолкая.
- Затем здесь гостят Клейпулы. С ними так весело. Знаете, они из Ньюпорта.- Она с удовольствием порассказала всякого об их родном городе, а затем вновь вернулась к своей прежней теме.
- Брат и сестра, причем удивительно привязанные друг к другу. Согласитесь, такое редко бывает. Оба холостые, хотя каждый из них пользуется большим спросом. Эти слова прозвучали, как будто слетели с уст доктора Кинси или, может быть, доктора Фрейда, но я продолжал молча выслушивать разглагольствования миссис Вииринг о том, какая это чудесная пара, как они любят вместе путешествовать и как они оба покровительствуют искусству. Правда, -слушал я ее невнимательно и так и не понял, сколько им лет и каким видам искусства они оказывают покровительство. Затем миссис Вииринг сказала, что все они мне хорошо известны, поэтому она не будет больше утруждать меня информацией о них... тем более, что это не имеет особого значения. Из этих слов я понял, что мои обязанности не будут иметь никакого отношения к гостям.
Она уже собиралась рассказать мне о своей последней гостье - Мэри Уэстерн Ланг, писательнице, как вдруг комнату почти неслышно пересек дворецкий и что-то неожиданно прошептал ей на ухо. Миссис Вииринг молча кивнула.
Что бы он ни сказал ей, это, к моему счастью, имело положительный эффект и прекратило ее бессвязный лепет. Она вдруг стала вся деловой, несмотря на то, что значительно выпила и из-под ее светлого грима проглянул алкогольный румянец.
- Я перейду прямо к делу, мистер Сарджент. Мне нужна помощь. Что касается основной причины, по которой я пригласила вас сюда, я сразу же в общих чертах изложу детали. Я планирую в День труда устроить прием, и мне бы очень хотелось, чтобы он стал сенсацией в Хэмптоне. Все должно быть со вкусом, это, я надеюсь, вам понятно. Прием должен получить самое широкое освещение в прессе, хотя мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь знал, что я наняла агента по рекламе.
- Мой гонорар...- робко начал я.
Даже одиннадцатилетний бойскаут прекрасно понимает, что такие вопросы следует снимать прежде всего. - Никаких проблем,- ответила миссис Вииринг деловым тоном.- Составьте мне сегодня вечером записку о том, что вам необходимо для работы, включая, естественно, ваш гонорар. Я удовлетворю все ваши требования.
Последующие несколько замечаний, излагавшие причины ее обращения ко мне и ее намерения, наполнили мою душу восхищением. - Я пригласила вас по одной простой причине - помочь мне организовать прием и его рекламу. Вы будете находиться здесь в качестве гостя, так что, надеюсь, никто не вздумает задавать вам вопросы.- Я был искренне польщен и уверен, что дело здесь не только в моем габардиновом костюме от братьев Брукс.- Никому не рассказывайте о том, чем занимаетесь. Делайте вид, что вы... писатель,- довольно игриво закончила она.
- Постараюсь сделать все, что в моих силах.
- Завтра я пройдусь с вами по списку приглашенных. Думаю, с ним все в порядке, но вдруг вам что-то придет в голову. Затем мы с вами обговорим, как лучше всего организовать рекламу. Это очень важно.
Я вовремя сдержался, чтобы не поинтересоваться почему. Но в моем довольно скользком бизнесе это единственный вопрос, которого следует избегать. В своей деятельности агент по рекламе аналогичен адвокату - тот и другой берутся за дело, совершенно не интересуясь, каково оно. Главное, как бы его протолкнуть. Я понял, что рано или поздно миссис Вииринг сама раскроет свои карты. Если же этого не произойдет, учитывая гонорар, который я собирался запросить, это уже не будет иметь особого значения.
- Ну а теперь вы, наверное, хотите подняться к себе в комнату. Обедаем мы в восемь тридцать.- После паузы она добавила: - Можно вас попросить об одной любезности?
- Какой, миссис Вииринг?
- Что бы вы ни увидели и ни услышали, не обращайте внимания... и держите язык за зубами. Когда она произносила эти слова, ее довольно глупое лицо приобрело торжественно-официальное выражение. В особенности меня встревожило выражение ее глаз. Похоже было, что она чего-то опасалась. Интересно, чего? Я даже подумал, может быть, она несколько с приветом?
- Конечно, я никому ничего не скажу, но...
Она вдруг быстро оглянулась по сторонам, как будто боялась, что нас подслушивают. - Ну а теперь, пожалуйста, идите.- Жестом она отпустила меня. В холле раздались шаги. Кто-то шел в нашу сторону. Я уже почти дошел до двери гостиной, как миссис Вииринг вдруг опять обратилась ко мне. - О, мистер Сарджент,- произнесла она обыденным тоном,- вы не будете возражать, если я вас буду звать Питером? - Конечно, не буду...
- А вы должны называть меня Розой. Эти слова прозвучали как приказ. Затем я вышел в холл, едва не столкнувшись с бледной молодой женщиной, которая что-то пробормотала, но я не разобрал, что именно. Она проскользнула в гостиную, а я стал подниматься по лестнице. Служанка подсказала мне, где находится моя комната.
Я чувствовал себя не в своей тарелке, если не сказать хуже. Я даже подумал: может, лучше забрать свои вещи и укрыться в одной из местных гостиниц, скажем, ?Харчевне 1770 года?? Мне не нужна работа, которая не дает возможности отдохнуть, а при складывающихся обстоятельствах отпуск может быть совсем не запланирован. Все-таки миссис Вииринг - странная женщина. Алкоголичка. Как она нервничала, как была встревожена! Но почему?
Только из любопытства я решил остаться. Это была ужасная ошибка. В восемь часов я спустился вниз. Правда, перед этим я принял хорошую ванну, совершил церемониал одевания, во время которого ознакомился со своей прохладной, но хорошо обставленной комнатой (во всех домах, расположенных среди дюн близ океана, царит один и тот же запах плесени), просмотрел корешки книг на прикроватном столике: Агата Кристи, Марканд, великая герцогиня Мари... Я почему-то подумал, что у всех в Истхэмптоне наверняка одни и те же книги. Может быть, только в Саутхэмптоне добавляют еще Нэнси Митфорд и что-нибудь непристойное. Я решил посвятить себя миссис Кристи, вспомнив при этом о мисс Лиз Безземер и о том, что вряд ли встречусь с ней до субботы.
Все прочие гости кружили по большой комнате, веселой и залитой светом, шторы в которой, в связи с наступлением вечера, были опущены. Внизу собрались все, за исключением нашей хозяйки.
Женщина, с которой я столкнулся раньше, пришла мне на помощь. Стройная, не старше тридцати лет, с симпатичным, но маловыразительным лицом и в сером, несколько старомодном, не в духе двадцатого века, костюме.
- Меня зовут Элли Клейпул,- произнесла она с улыбкой, протянув мне руку, которую я пожал.- Мне кажется, мы уже сталкивались с вами. - В холле? Да это так. А я - Питер Сарджент.
- Проходите, я вас познакомлю с остальными. Пока Роза занята. И она повела меня по комнате, выполнявшей роль гостиной. На чудесном диванчике, рассчитанном на двоих, едва умещалась в одиночестве Мэри Уэстерн Ланг, знаменитая писательница - пухлое, с многочисленными слоями жира создание с персикового цвета кремом, с трудом прикрывавшим ее землистый цвет лица, и волосами под сногсшибательную серебристую блондинку. Из-за того что она была безобразно жирна, алые широкие брюки казались более чудными, чем были на самом деле. На каждой ноге - от лодыжки до ягодицы - я насчитал по четыре складки, как будто на самом деле это было не единое целое, а четыре отдельных части.
Следующая остановка произошла в другом конце комнаты, где миссис Брекстон, невысокая темноволосая женщина с фаянсово-голубыми глазами, просматривала стопку книг по искусству. На .. мое появление она отреагировала кивком головы.
Брекстон, исследовавший поднос с напитками, оказался более любезным человеком. Я его сразу же узнал, вспомнив его картины: маленький, сутуловатый сорокалетний мужчина с песочного цвета усами, с веснушчатой лысой башкой, очками в тяжелой оправе и обыкновенными, ничего из себя не представляющими чертами лица, которые хорошо запомнились по некоторым его парадным автопортретам.
- Чем могу быть полезен?- спросил он, добавляя лед в мартини-шейкер. Терпеть не могу избитые фразы, типа: ?Не видел вас целую вечность? или ?Чем могу быть полезен??, но после холодного приема, оказанного мне его женой, сам он показался мне вновь обретенным братом.
- Не откажусь от мартини,- произнес я.- Может быть, помочь? - Ну что вы. Я это делаю за считанные секунды.
Когда он манипулировал шейкером, я обратил внимание на его длинные руки. Удивительно мощные руки, чего совсем нельзя было сказать ни о чем ином. На ногтях была краска... следы профессии. Элли Клейпул представила меня затем своему брату, который спрятался от нас в алькове, в противоположном конце гостиной. Он был очень похож на сестру, только года на два постарше. Симпатичный парень, в твидовом костюме.
- Рад с вами познакомиться, Сарджент. Вот роюсь у Розы в книгах. У нее есть просто чудесные вещи, жаль, что она сама - можно сказать, неграмотна. - А почему бы тебе не позаимствовать их?- с улыбкой спросила Элли, обращаясь к брату. - Возможно, я так и сделаю.
Они украдкой взглянули друг на друга - черта, характерная для замужних пар, но как-то не подходившая для брата и сестры. Затем, вооруженные мартини, мы присоединились к писательнице. Все опустились в кресла у камина, за исключением мистера Брекстона, который застыл в дальнем конце комнаты. Даже не бросая взгляд в прошлое, можно с уверенностью сказать, что в тот вечер в атмосфере чувствовалось какое-то ожидание, странная напряженность, как во время затишья перед грозой.
Я беседовал с Мэри Уэстерн Ланг, сидевшей по правую руку от меня на диванчике. Поинтересовавшись, давно ли она обосновалась в Истхэмптоне, я окинул взглядом всю комнату, одновременно прислушиваясь к другим разговорам. Внешне все казалось нормальным. Клейпулы оживленно спорили с Брекстоном по поводу живописи. Никто не обращал никакого внимания на миссис Брекстон. Все делали вид, что ее просто не замечают. На самом же деле что-то было не так. Скорее всего, на это меня настроил разговор с миссис Вииринг, хотя сейчас я абсолютно уверен, что все равно почувствовал бы это, даже если б она не предупредила меня.
Мэри Уэстерн Ланг щебетала, не умолкая ни на секунду. Голос у нее был резкий, бабский, но не громкий. Учитывая размеры ее фигуры, можно было ожидать, что голос у нее, как иерихонская труба, а на самом деле, несмотря на резкость, он был достаточно слабым, и, чтобы разобрать то, что она говорит, мне пришлось даже наклониться... Это ей ужасно понравилось, и она кокетничала, как взбалмошная, легкомысленная девчонка.
- Как пришел Эйзенхауэр, так все изменилось! ?Интересно, что изменилось??- удивленно подумал я, так как не слышал начала ее разговора. - Все течет, все изменяется,- глубокомысленно изрек я, надеясь попасть в струю. Так и произошло. - Какой вы умница!
Она посмотрела на меня слегка выпученными глазками. Ее огромное, как у младенца, лицо светилось счастьем и было гладким, как поверхность обратной стороны детского тельца..
- Вот и я так всегда говорю. Вы впервые в этих краях, да? Я ответил, что в детстве почти всегда проводил здесь лето. - Так, значит, вы - старожил!
Непонятно почему, эта новость доставила ей огромное удовольствие. Она даже постаралась схватить рукой мое левое колено, и я чуть было не вскочил. Терпеть не могу, когда ко мне прикасаются, за исключением определенных ситуаций, конечно. К счастью, похоже, она не смотрела на меня, когда осуществляла свою неуклюжую попытку. Все свое внимание она целомудренно обратила на свои алые коленки или, возможно, на складку между ними.
Я умудрился после нескольких крайне эксцентричных замечаний оторваться от нее и, пообещав принести ей коктейль, прошел к бару. Когда я наливал разбавленные водой остатки мартини в свой бокал, ко мне неожиданно подошла миссис Брекстон.
- Сделайте мне тоже один,- произнесла она едва слышно. - Да? Ради Бога. Вам сухой?
- Все равно какой.
Она бросила взгляд на мужа, сидевшего спиной к нам. Он о чем-то спорил и энергично жестикулировал. Ее лицо ничего не выражало, но я чувствовал, как от нее исходит какой-то холод, как от трупа, когда окоченение уже наступило.
Я быстро сделал для нее коктейль и еще один для Мэри Уэстерн Ланг. Не сказав даже ?спасибо?, миссис Брекстон присоединилась к группе, сидевшей у огня. Разговаривала она, насколько я помню, только с мисс Клейпул, совершенно игнорируя при этом мужчин, продолжавших спорить.
Поскольку примоститься больше было негде, я вынужден был вернуться к обществу мисс Ланг, которая сделала несколько глотков мартини, с удовольствием причмокивая губами, к которым прилип длинный платиновый волос.
- Я всегда предпочитала только джин,- сказала она, отставив почти нетронутый коктейль.- Я даже помню, как мои старшие братья делали его в ведрах! - И она разразилась смехом при мысли о том, что, какой бы крохой она ни была, она прекрасно помнила времена сухого закона.
Затем я понял, почему она стала известной писательницей. - Я пишу статьи под рубрикой ?Разговор о книгах?. Они расходятся чуть ли не по всем Соединенным Штатам и Канаде. А, так вы тоже читали их? Да? Очень мило с вашей стороны, что вы признались в этом. Я всю себя вкладываю в них. У меня нет особой необходимости зарабатывать на жизнь, но в наши дни лучше использовать любую возможность. Мне просто повезло с этой работой. Я пишу критические статьи более девяти лет.
Я сделал ей еще несколько комплиментов, изображая из себя чуть ли не ее поклонника. Затем, непонятно по какой причине, мое внимание привлекла миссис Брекстон, на которую я время от времени украдкой бросал взгляд. Она была увлечена разговором с Элли Клейпул, которая внимательно, чуть ли не с мрачным выражением лица, слушала ее. К сожалению, говорили они очень тихо, и я ничего не разобрал. Но о чем бы ни был этот разговор, мне не понравилось, как сжались тонкие губы миссис Брекстон и недовольно вытянулось ее лицо.
- Роза сообщила мне, что вы писатель, мистер Сарджент. ?Черт побери, не могла ничего получше придумать?,- с раздражением подумал я про себя. Я был уверен, что мне не удастся одурачить автора ?Разговора о книгах?. Я пустился на хитрость, отчасти сказав правду.
- Я какое-то время работал помощником театрального критика в ?Нью-Йорк Глоуб?, правда, несколько лет тому назад я оттуда ушел... чтобы целиком посвятить себя написанию романа.
- О-о! Как интересно! Бросить все на ветер! Целиком посвятить себя искусству! Как я вам завидую и как восхищаюсь вами! Позвольте мне быть вашим первым читателем и критиком.
Я что-то пробормотал о том, что он еще не закончен, и она отцепилась. Ее громадная грудь тяжело вздымалась. - Я сделала то же самое. Много лет тому назад, в Рэдклиффе. Однажды, придя домой из школы, я сказала своим, что собираюсь стать Писательницей с большой буквы. И стала ею! Моя семья проживала в Бостоне. О, это настоящие пуритане! И то они были тронуты, когда я написала ?Разговоры маленькой Бидди?. Возможно, вы помните эту книжку. О ней еще писали, насколько мне помнится, как о лучшей детской книге. Сейчас уже новое поколение детей в восторге от нее. Их письма ко мне просто согревают душу.
?Сказать точнее: раздирают, а не согревают?,- подумал я про себя.. Затем Мэри Уэстерн Ланг со всей полнотой изложила мне всю свою невероятную карьеру. Мы уже почти дошли до конца, как я вдруг поинтересовался, а где же наша хозяйка. Мэри Ланг на секунду задумалась, а затем пробормотала:
-- Роза часто запаздывает.- Она явно чувствовала себя не в своей тарелке.- Впрочем, вы - ее друг и должны знать об этом. Я в полной растерянности кивнул головой.
- Даже если так...
- Это еще хуже. Как бы мне хотелось ей помочь, но боюсь, если ее не послать в лечебницу, ничего хорошего не будет... но поскольку она не сознает этого, я даже не представляю, как мы, самые старые и преданные ее друзья, можем подойти к ней. Вы же знаете, какой у нее характер!
Мисс Ланг пожала плечами.
- Мне показалось, что она сегодня вечером несколько, как бы это сказать, встревожена. Она... Мисс Ланг театральным жестом коснулась моего левого бедра. Длилось это всего несколько мгновений, но у меня было такое ощущение, будто мне на ногу опустилась свинцовая плита.
- Я боюсь за нее! - едва дыша, таинственным голосом прошептала она.- У нее вот-вот будет срыв. Ей почему-то кажется, что все прямо-таки жаждут ее смерти. Наконец-то все прояснилось. Я с облегчением вздохнул. Ясно: миссис Вииринг - психопатка и никакой угрозы ее жизни, как я первоначально думал, нет. Я расслабился, возможно, даже чересчур.
- Да, она мне говорила что-то типа этого.
- Бедная Роза.- Мисс Ланг покачала головой и неохотно убрала руку с моего, видимо, чрезвычайно притягательного бедра. - Все это началось несколько лет назад, когда ее не включили в ?Социальный регистр Нью-Йорка?, куда вносятся имена наиболее известных людей города. Как она переживала! И мы вместе с нею. Какое это было время! И вот именно тогда...- мисс Ланг оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никто ее не слышит, и продолжала: - стала выпивать. Помню, я еще сказала Элли Клей-пул (которая, кстати, тоже из Бостона), что, если Роза не возьмет себя в руки, она...
Не знаю, успела Роза взять себя в руки или нет, но в этот момент она вошла в гостиную. Она была в ярко-алом вечернем платье, выглядела необычайно привлекательной и совершенно трезвой, если не забывать, что она к этому времени умудрилась выпить не меньше галлона дюбонне.
- Привет, друзья! - воскликнула она, помахав всем ручкой. Я просто восхищался ее выдержкой. Трудно было поверить, что она выпила. Видимо, она вынослива, как верблюд.- Извините за опоздание, но мне пришлось задержаться. Пожалуйста, проходите сразу же к столу, а то кухарка устроит мне сцену.
Сопровождая миссис Брекстон к столу, я заметил у нее на шее, когда она повернула голову и заговорила с мужем, как раз на том самом месте, который обычно прикрывает длинный локон, неприятный лиловый рубец, который тянулся от самого уха и исчезал за высоким воротником ее платья. Это был скорее синяк, а не родинка и не шрам... это был совершенно свежий синяк.
Переговорив с мужем, она повернулась ко мне, и волосы прикрыли это пятно. В ее глазах появилось странное выражение, как будто она по моему лицу поняла, что я видел. Когда она заговорила о танцах, которые намечались в яхт-клубе следующим вечером, ее рука невольно потянулась к шее.
Обед проходил вполне пристойно. Миссис Вииринг была в прекрасной форме. От первоначального страха, омрачившего нашу первую встречу, не осталось ни следа. Сидя слева от нее (Врек-стон - справа, а Элли Клейпул - слева от меня), я внимательно следил за нею.
Миссис Вииринг была чрезвычайно оживлена и даже, пожалуй, пьяна, о чем свидетельствовали лихорадочно блестевшие глаза и невнятно произносимые фразы, слетавшие с ее уст.
Да, странная компания, подумал я. Хозяйка-алкоголичка, с пренебрежением отвергнутая ?Социальным регистром?, но принимаемая в обществе; кичащийся собой художник; его жена, готовая от злости грызть стекло, с кровоподтеком на шее, как будто кто-то пытался задушить ее насмерть, а потом плюнул и решил не пачкаться. Кстати, это мог быть и ее собственный муж. Своими мощными руками он вполне способен свернуть шею человеку, как цыпленку.
Тут же и загадочные Клейпулы, брат и сестра, прямо-таки обожающие друг друга или... Кстати, сам Клейпул за обедом сидел рядом с миссис Брекстон. Они все время разговаривали, совершенно игнорируя остальное общество, чем, видимо, немало досаждали его сестре. Брекстон - рассеянный, добродушный, эгоцентричный тип - изо всех сил старался, чтобы разговор крутился только вокруг него или же живописи.
И, наконец, моя писательница, мощная хихикающая подруга всего мужского пола, таковой она казалась, несмотря на свой ?Разговор о книгах?. Поскольку ее запросы, учитывая вполне понятные причины, были невысоки, ее хищные инстинкты выражались только в похлопываниях и щипках, зато в этом она была непревзойденным специалистом.
После обеда, несколько взбодренные белым вином, мы прошли в гостину!?, где был установлен карточный столик. - Нас семеро. Значит, четверо будут играть в бридж, а остальные займутся чем-нибудь более конструктивным,- глубокомысленно заявила миссис Вииринг, бросив взгляд на компанию.
Сперва все отказывались, но она явно знала, что делать, и в конце концов энтузиасты-картежники (я к их числе не принадлежу, едва играю только в покер - единственную игру, которую мне удалось изучить) слетелись к столику, а мы - миссис Брекстон, Элли Клейпул и я - уселись у камина.
Ясно, более конструктивным делом предстояло заняться нам, но чем конкретно, я даже представить себе не мог. Нет ничего хуже, как проводить уикэнд в светском обществе с группой людей, которых не знаешь и которые не особенно тебе по вкусу. Всегда возникает проблема, о чем говорить, как было и в нашем случае. Положение усложнялось мрачным настроением миссис Брекстон и рассеянностью Элли Клейпул. Похоже, обе они были недовольны тем, что происходит.
- Вы с Флетчером, наверное, после этого уикэнда поедете в Бостон?- неожиданно выпалила миссис Брекстон, обращаясь к Элли. Тон, которым были произнесены эти слова, был далек от любезности. Флетчер, насколько понял я, имя Клейпула.
- О да... Наверное. Вы же знаете, у нас в Кембридже небольшой дом. - Не понимаю, почему вы не поселитесь в Нью-Йорке. Там ведь гораздо интереснее. А Бостон - мертвая зона чуть ли не целый год. При упоминании о Бостоне она явно оживилась. Кстати, это были ее первые слова за весь вечер. - Но нам он нравится.
- В а м-то уж точно.
Оскорбление было налицо. Я сперва даже подумал, неужели ослышался? Однако, казалось, Элли это совершенно не смущает.
- О вкусах не спорят, Милдред,- спокойно произнесла она.- Никто из нас не в состоянии долго выносить Нью-Йорк. - Говорите за себя. Флетчер любит город, и вы прекрасно знаете это. Только вы удерживаете его в Бостоне. При этих словах Элли вспыхнула.
- Он всегда такой робкий,- произнесла она.
- Я говорю не об этом.
И две женщины, неожиданно оказавшиеся непримиримыми врагами, уставились друг на друга. Интересно, что же это значит? Зарождался первостатейный скандал. - Что вы имеете в виду, Милдред? Миссис Брекстон язвительно рассмеялась. - Не делайте из меня дурочку, Элли. Я - единственная, кто... - Напарник! У меня нет червей! - раздался со стороны карточного стола вопль мисс Ланг, за которым последовало рычание мистера Брекстона. - Ради бога, Милдред, замолчите! - прошипела Элли. Слова ее были заглушены очередным воплем мисс Ланг, так что их, кроме меня, никто не расслышал. - Я слишком долго молчала,- возразила миссис Брекстон, хотя чувствовалось, что гнев ее спадает, уступая место привычному недовольству. Когда она прикуривала, я заметил, как у нее дрожат руки.
Может, она тоже алкоголичка? Даже один пьяница не подарок, а уж двое - полный комплект! Мисс Клейпул повернулась ко мне, будто ничего особенного не случилось. - Я уверена, что вы замолвите о Бостоне доброе слово,- произнесла она, улыбаясь.- А то я здесь в меньшинстве. Я сказал ей, что учился в Гарварде.
Этого оказалось вполне достаточным, чтобы между нами сразу же установились отношения взаимопонимания. Миссис Брекстон, не произнеся ни слова и даже не пожелав доброй ночи хозяйке, удалилась из комнаты. - Может быть, я сказал что-нибудь не так?- недоумевая, спросил я. ?Интересно,- подумал я,- что же все-таки происходит?? Элли слегка нахмурилась. - Нет, не думаю.
Она бросила взгляд в сторону карточного стола. Игроки были так увлечены бриджем, что не обращали на нас никакого внимания. - Милдред не совсем хорошо себя чувствует. Она... в общем, у нее совсем недавно был нервный срыв. Так вот в чем дело!
- И в какой же форме это выражалось? Она пожала плечами. - Ну, в какой? В какой это бывает? Она слегла в постель чуть ли не на месяц. Сейчас она на ногах, выглядит неплохо, но не обманывайтесь ее внешностью. К несчастью, она почти потеряла здравый рассудок и все время цепляется к каждому слову. Дергается, как кошка, вы же видите. По мере возможности, мы стараемся этого не замечать. Она не такая уж плохая, как кажется.
- Возможно, возможно.
- И потом она - моя старая подруга,- резко добавила Элли. - Я в этом уверен,- сказал я, совершенно не убежденный ее словами, но не подавая виду. Если уж находишься среди придурков, то веди себя соответственно, иначе не выживешь. Мне еще предстояло два дня прокантоваться здесь, и я был не заинтересован, чтобы из меня чуть ли не с самого начала делали идиота. Кроме того, если уж говорить начистоту, мне нравилась Элли.
Она была очень симпатичной женщиной, с великолепной фигурой - стройной, прекрасных пропорций, без каких-либо изъянов - и чудесной гладкой кожей. Я мысленно ее раздел, но тут же одел. Все равно не пойдет, решил я, вспомнив об ожидающей меня сладкой Лиз. Одно из преимуществ Холостяка тридцати с небольшим лет заключается в том, что большинство его ровесников уже обзавелись семьями, и он один обладает, если так можно выразиться, огромным стадом одиноких женщин.
Элли, совершенно не подозревая о произведенной над нею операции, продолжала рассказывать о Милдред Врекстон. - Она всегда была нервной. Вся семья их такая, даже Роза.- Она кивнула в сторону нашей хозяйки.- Вам, наверное, известно, что Роза - ее тетя. Я согласился с тем, что знаю об этом.
- Мы с Флетчером познакомились с ними пятнадцать лет назад, когда Роза приехала с Запада и решила устроиться в Ньюпорте, где мы всегда отдыхаем летом... точнее, имели привычку отдыхать. Милдред того же возраста, как и мой брат, и они очень подружились. Многие даже были уверены, что они поженятся. Ну а потом она повстречала Брекстона и с тех пор они, конечно, счастливы.
Мне было ясно, что она лжет, хотя бы только потому, что маловероятно, чтобы какой-нибудь нормальный мужчина смог бы ужиться с такой неприятной женщиной. - Как я поняла, вы давно знакомы с Розой?- резко прозвучал вопрос. - Нет, не очень.
Я не знал, что и ответить, потому что мне не было известно, что рассказывала обо мне миссис Вииринг. Элли пришла мне на помощь. - По-моему, Роза говорила мне, что вы - ее старый друг, но знаете, она такая рассеянная! Я не раз встречала здесь людей, с которыми она разговаривала как со старыми друзьями, а потом вдруг выяснялось, что они вообще ее не знают. Вот причина успеха всех ее приемов ;- к каждому гостю относится как к вновь обретенному родственнику.
В этот момент в комнату проскользнул дворецкий и, к моему удивлению, подошел ко мне: - Мистер Сарджент, вас просят к телефону.
Точнее, как настоящий английский дворецкий, он произнес: ?телли-фону?. . Это была Лиз.
- О привет, Питер. Чем занимаешься?
- Хотел бы я сам знать.
- Тоска?
- Не то слово. А как у тебя?
- Не лучше. Может, завтра вечером сходим на танцы?
- Не знаю. Кто-то из приглашенных здесь упоминал о них, так что, думаю, все мы пойдем, но если что... - В любом случае приходи. Скажешь, что ты со мной. На входе я оставлю для тебя приглашение. - Что ж, мне это нравится. К тому же сейчас полная луна. - Полная что?
- Луна.
- О, а мне послышалась ?комната?. Ну, пока, я буду тебя ждать. Я почувствовал себя намного лучше и сразу же представил, как мы вдвоем в любовной страсти скрываемся среди пустынных дюн, а морские волны и песок серебрятся в лунном свете. Совсем неплохая картина, подумал я.
Около полуночи игра в бридж закончилась. Все немного выпили на сон грядущий, за исключением нашей хозяйки, которая к этому времени выжрала такое количество коньяка, что лично мне было бы уже и море по колено.
- Надеюсь, что вам было не скучно,- сказала она мне. - Никогда еще так приятно не проводил время,- нагло соврал я. - О делах поговорим завтра, а потом мы все отправимся в яхт-клуб, где у вас будет возможность познакомиться с какой-нибудь молодежью. - А чем мы не подходим?- шаловливо заметила мисс Ланг. К счастью, ответа от меня не ждали, и мы все, пожелав друг другу спокойной ночи, поднялись наверх. Я шел следом за Мэри Уэстерн Ланг, и должен признаться, что вид этих огромных бедер в красных шароварах с тех пор навязчиво преследует меня.
К своему ужасу, я увидел, что ее комната находится рядом с моей. - Какое совпадение! - бросила она.
Я загадочно улыбнулся, проскочил к себе в комнату, запер на ключ дверь между нашими спальнями и затем, на всякий случай, передвинул к ней тяжелый комод. Только взбешенный гиппопотам мог проломить такую баррикаду, а мисс Ланг, насколько я понял, еще не совсем сошла с ума.
Спал я тревожно. И вот в самый разгар очередного дикого, но вполне стандартного кошмара (мне снилось, что я падаю с горы) меня разбудили крики - три женских крика, прозвучавших один за другим.
При втором крике я сел как громом пораженный; При третьем вскочил с постели. Была половина четвертого утра.
Споткнувшись о стул, я открыл дверь и выглянул в тускло освещенный коридор. Из других дверей тоже высунулись головы. Я увидел лица Клейпулов, мисс Ланг, и вдруг на площадке появилась миссис Вииринг. Она была вся в белом, как леди Макбет.
- Ложитесь все спать,- произнесла она своим обыденным тоном.- Ничего не произошло. Совсем ничего. Послышался изумленный шепот. Головы исчезли. Я, правда, успел заметить странную ночную рубашку мисс Ланг - сплошные бантики на розовом батисте, вполне подходящий наряд для автора ?Разговоров маленькой Бидди?. Сбитый с толку и несколько встревоженный, я улегся спать. Засыпая, я еще подумал: странно, что миссис Вииринг ни единым словом не обмолвилась об этих странных криках.
Разговор о них мог бы зайти во время завтрака, но поскольку стало ясно, что виновником является один из нас, мы все смущенно молчали, быстро проглотили свои бифштексы и огромный пирог с почками - так миссис Вииринг выражала свою склонность к английской кухне.
Я решил, не знаю почему, что во всем виновата миссис Брекстон. За завтраком она выглядела как обычно, правда, довольно бледной, но я ведь впервые видел ее при свете дня.
Мы выпили кофе на застекленной веранде, выходившей в сторону океана. Удивительное это было утро. Ясное, голубое небо, а вдали - барашки волн прибоя. В небе кружили чайки. Помню, я еще подумал: ?Представляю, какая в городе жара!? После завтрака все переоделись в купальные костюмы, за исключением, к счастью, Мэри Уэстерн Ланг, которая заявила, что ?у нее от солнца шелушится кожа?. Она появилась в ядовито-желтых шароварах, в смешных солнечных очках в пестрой оправе и с платком на шее.
Только миссис Вииринг не стала переодеваться. Подобно большинству людей, имеющих дома на море, она не любила ни загорать, ни купаться. - Слишком холодная вода,- заметила она, поманив меня в альков гостиной, выполнявший роль маленького кабинета. Она решила заняться делами, а мне хотелось на пляж, к морю. Мне даже казалось, что я слышу, как плещутся в воде другие. - Надеюсь, вам не перебили сон сегодня ночью,- сказала она, присаживаясь за изящный стол времен королевы Анны, в то время как я развалился в кресле. - Это было неожиданно,- сказал я.- Что произошло?
- Бедняжка Милдред.- Миссис Вииринг вздохнула.- Мне кажется, у нее мания преследования. Последний год был просто ужасен. Я ничего не понимаю. В нашей семье никогда ничего подобного не случалось. Ее мать, моя сестра, была самой здравомыслящей женщиной на свете, да и ее отец тоже. Я думаю, это все из-за того, что она вышла замуж за художника. Вы же понимаете, это совершенно другие люди, не от мира сего. Не такие, как мы с вами.
Она еще немного поговорила на эту,- видимо, свою любимую - тему, а затем произнесла: - Со времени своего нервного срыва, который произошел у нее в прошлую зиму, она уверена, что муж, собирается убить ее. Более преданного мужа, кстати, вы вряд ли найдете.
Тут я случайно вспомнил о синяке на шее миссис Брекстон. - А почему она не уйдет от него? Миссис Вииринг пожала плечами. - А куда она пойдет? Кроме того, она сейчас совсем не соображает, что делает. Кажется, она все-таки понимает это. Она очень извинялась сегодня ночью, когда... когда это произошло.
- Что произошло?
- Они поскандалили. Обычное дело между супругами, ничего серьезного. Затем она начала кричать, и я спустилась вниз, их спальня на первом этаже. Она сразу же стала извиняться, и он тоже, хотя, конечно, она своими воплями умудрилась Переполошить весь дом.
- Мне кажется, ей следует отдохнуть в пансионате или еще где-нибудь. Миссис Вииринг вздохнула.
- Что ж, и до этого может дойти, хотя я молю Бога, чтобы этого не случилось. Ну ладно. Вот вам, кстати, список приглашенных на прием. Я хочу, чтобы вы составили для меня список представителей прессы и...
Дела отняли у нас примерно час. Она неплохо разбиралась в ситуации и вполне могла бы быть собственным пресс-агентом. Естественно, я об этом умолчал. Миссис Вииринг моментально улавливала все особенности рекламной работы. Мои же функции, как я понял, заключались в том, чтобы быть ее представителем. Совсем неплохо. Затем мы решили вопрос о моем гонораре, довольно приличном, и она - со скоростью и совершенством опытной машинистки - отпечатала договор между нами.
- Я училась печатать,- сказала она просто, заметив мое удивление.- Только так я могла оказать помощь своему покойному мужу. Мне приходилось все за него делать. Затем мы подписали договор, и она отпустила меня развлекаться на пляж. Сама же, как я заметил, решительно направилась к бару, где всегда можно было найти батарею бутылок, стаканы и лед.
Все же остальные собрались на пляже.
Солнце пекло немилосердно. Ветра почти не было, ощущался только легкий бриз. Я взглянул на гостей своей хозяйки с любопытством: всегда интересно присматриваться к уже знакомым людям, когда они разодеты или же на них почти ничего нет. И у Элли и у мистера Брекстона были отличные фигуры, в особенности, у Элли. Она выглядела именно так, как накануне вечером, когда я мысленно раздевал ее. Единственный недостаток - коротковатые ноги. В остальном же это была красивая женщина, гораздо более интересная в желтом бикини, нежели в своей привычной скромной одежде. Она разлеглась на одеяле рядом со своим братом - солидным на вид парнем с грудью, начинавшейся чуть ли не от бедер.
Миссис Брекстон сидела на краешке яркой индейской подстилки, в центре которой под удивительно смешным зонтиком расположилась мисс Ланг, вся исходившая потом. Брекстон же, более дородный, чем мне казалось, пытался встать на руки, чтобы показать, насколько он молод. Но делал он это крайне неуклюже, что лишний раз подчеркивало его возраст.
Мисс Ланг окликнула меня.
- Садитесь сюда! - И она похлопала по подстилке рядом с собой. - Нет, нет. Не хочу вам мешать,- быстро ответил я и уселся, скрестив ноги, прямо на песок между нею и Клейпулами, оказавшись, таким образом, в добром ярде от ее шаловливых пальчиков.
- Боже! Я никогда не видела такого мощного мужчины! Хотя ее глаза были скрыты темными очками, я понял, что меня внимательно изучают. В этот момент Брекстон упал прямо лицом в песок.
- Черт побери, камень попался под руку,- недовольно бросил он, выплевывая песок.- Острый, зараза. И он сделал вид, что сильно, ушиб руку.
Мы с Элли обменялись понимающими взглядами.
- Все мы уже немолоды,- с усмешкой заметил ее брат, облокотившись на локоть.- С каждым днем ты все больше напоминаешь Пикассо. - Мерзкий мошенник,- раздраженно выпалил художник, стряхивая песок с лица.- Девять десятых того, что он сделал, я могу сделать лучше... да любой это может! - А одну десятую?
- Ну, это...
Брекстон пожал плечами. Я уже понял, что он, как большинство художников, терпеть не может своих еще здравствующих коллег, в особенности, пользующихся известностью. Правда, от большинства он отличался своей откровенностью и даже некоторой самоуверенностью.
Какое-то время он разглагольствовал, произнеся яркую речь. Я с удовольствием растянулся на спине и, закрыв глаза, наслаждался теплом. Все остальные сделали то же самое, медленно переваривая завтрак.
Первым в воду кинулся Клейпул. Он неожиданно вскочил, подбежал к океану и нырнул. Пловцом он был отменным, и наблюдать за ним было одно удовольствие. Мы все сели. Затем миссис Брекстон медленно подошла к краешку воды и стала надевать купальную шапочку, причем встала так, чтобы никто из нас не увидел синяка на ее шее.
Она медленно побрела по кромке воды. Брекстон вскочил, подошел к ней и взял ее за руку. Они остановились, несколько минут о чем-то говорили, затем он пожал плечами и отпустил ее, а она как-то странно нырнула в набежавшую волну. Повернувшись спиной к нам, Брекстон смотрел, как она медленно плывет в сторону Клейпула.
Вдруг ко мне обратилась Элли.
- Вам не кажется, что она слишком далеко заплывает. Смотрите, какие там волны! - Но она, похоже, неплохо плавает, и потом там же ваш брат. - Боже! - воскликнула мисс Ланг.- Они ныряют, прямо как черепахи! Как я завидую им! Клейпул уже заплыл за буйки. Плыл он легко, вместе с волной, которая сносила его в сторону. Он был уже в нескольких ярдах вбок от того места, где входил в воду. Миссис Брекстон еще не доплыла до буйков. Ее белая шапочка временами мелькала среди синих волн. Мы с Элли вскочили и подошли к Брекстону, стоявшему у самой кромки прибоя. Вода, вихрившаяся вокруг наших лодыжек была довольно холодной. - Мне кажется, Милдред не стоит так далеко заплывать,- встревоженно сказала Элли. Брекстон кивнул, не сводя глаз с жены.
- Я тоже ей это говорил. Но она меня не послушала.
- А волны сильные! - заметил я, обратив внимание на их направление и примерную скорость. Клейпул от буйков уже плыл в сторону берега, причем его выносило, по крайней мере, ярдах в тридцати от нас.
Белый пляж, временами нарушаемый зелеными дюнами, тянулся на север и юг до самого горизонта. Одинокие черные точки, обозначавшие людей, виднелись у многих домов. А вдалеке к югу была целая группа их - там располагался яхт-клуб.
Вдруг, не сказав никому ни слова, Брекстон бросился в воду. Стремительно взмахивая руками, он поплыл к жене. Она издали лишь махала рукой. Вдруг волна накрыла ее. Я ринулся в воду. Элли крикнула брату, который уже вышел из воды на берег. Он тоже присоединился к нам, со всех сил устремляясь к Милдред. Соленая вода щипала мне глаза, но я заметил, что Клейпул уже рядом со мной, однако до Милдред мне так и не пришлось добраться. Вместо этого я вынужден был помогать Брекстону, который был уже всего в нескольких футах от жены.
Он судорожно хватал ртом воздух.
- Ногу свело! - крикнул он и стал скрючиваться.
Я схватил Брекстона, а Клейпул, пролетев мимо, устремился к Милдред. С некоторым трудом я дотащил Брекстона до берега. Клейпул вытащил Милдред. Уставший и продрогший из-за холодной воды, я перевернул Брекстона. Он сел, пытаясь отдышаться и схватившись за ногу с гримасой боли. Меня всего трясло - от холода и от волнения.
Затем мы вдвоем подошли к тому месту, где все остальные сгрудились вокруг мертвенно-бледной и неподвижной Милдред Брекстон. Клейпул делал ей искусственное дыхание.
Я с ужасом заметил, как на ее посиневших губах появляются радужные пузырьки. И чем более отчаянно он работал, тем больше появлялось их. Прошла, казалось, вечность.
Не раздавалось ни звука, кроме измученного дыхания Клей-пула. Мы невольно вздрогнули, когда неожиданно раздался его голос. Он повернулся к сестре и, не прекращая своих усилий, приказал: - Доктора! Быстро!
Солнце было в самом зените, когда появился доктор и заявил, что Милдред Брекстон уже мертва. Ошеломленный, шатаясь, как побежденный боксер, выбитый за канаты, Клейпул, качаясь, встал над погибшей женщиной и устремил взгляд на Брекстона. Он произнес только два слова, но произнес их отчетливо, с ненавистью: - Ты - подонок!
Так и стояли они над покойной, уставившись друг на друга. И никто из нас ничего не мог поделать.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)