Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


     Хасан забрал у  меня косяк и начал курить,  глядя на нас по очереди, то
на меня, то на Туркмена.
     -- Ну че уставились, хрен вам, вы свое выкурили, -- сказал он.
     Мы с Туркменом посмотрели  друг на друга и оба "раскололись". Не помню,
сколько я угарал,  наверное, минут пять.  Туркмен от  хохота вообще вылез на
броню, а Хасан сидел, и с деловым видом докуривал косяк.
     -- Э-э-э, наши возвращаются, -- крикнул сверху Туркмен.
     Я сел в командирское сидение, а Хасан запрыгнул за руль.
     -- Я поеду, -- сказал он заплетающимся языком.
     -- Ты смотри, не заедь куда-нибудь.
     -- Не ссы, Маруся! -- крикнул Хасан и запустил движки.
     -- Ты подожди ехать, пацаны еще не запрыгнули.
     Тут в люк заглянул Туркмен.
     -- Эй, вы чего там?
     -- Тут все занято, так что сиди на броне, -- сказал я Туркмену.
     -- Ты Юра смотри за Хасаном, а то он опять, куда-нибудь заедет.
     Хасан вытолкнул рукой голову Туркмена из люка.
     -- Да не надо меня учить, вы еще под стол пешком ходили, когда я первый
раз за руль сел.
     -- За руль чего, ишака? -- подколол я Хасана. -- У моего деда был УАЗик
военного образца, я на нем по пескам рассекал.
     -- А-а-а, ну тогда понятно, тогда поехали, раз такое дело.
     Я стукнул автоматом по броне и крикнул:
     -- Наверху все?
     -- Да, да, все нормально, -- раздался голос сверху.
     -- Хасан, ну  давай трогай, машина ротного  уже отъехала. Или ты забыл,
как трогаться? Стремена в бока  и кнутом по жопе, а когда остановиться надо,
потяни за уздечку. Тебя, наверное, так дед учил?
     -- Юра, подколешь меня, когда я срать сяду.
     -- Хасан, ты этот прикол от меня слышал, да?
     -- Нет. Я его еще по гражданке слышал.
     -- Твой дед, наверное, так тебя подкалывал.
     -- Бабушка так меня подкалывала! Доволен? -- Хасан в упор посмотрел мне
в лицо.
     -- Да,  да, конечно, доволен, только  поехать  уже давно  пора. Тебе не
кажется? БТР тронулся, и медленно начал набирать ход, Хасан сидел за рулем с
деловым видом. Я надел шлемофон и настроил волну на "Голос Америки", там как
раз шла трансляция про  бой в горах, которые находились в трех километрах от
нас. "Голос Америки" вещал на  всех языках пятнадцати Советских республик, в
этот момент  шла  трансляция на Украинском  языке,  я толком ничего  не  мог
разобрать, и снял шлемофон, выставив рацию на общий эфир.
     Мы  направлялись в  сторону бетонки, но вдруг ротный, показал рукой  по
направлению вправо и их БТР свернул вправо.
     -- Куда это они? -- спросил удивленно Хасан.
     -- Куда, куда. На  танковую точку. Он же обещал заскочить туда по пути,
-- сказал я Хасану.
     -- А зачем?
     -- Пиз...ы танкистам вставить.  У них под носом средь белого дня кишлак
вырезали. Может, и их тоже замочили. Надо же проверить, как ты считаешь,  а,
Хасан?
     -- Я никак не считаю, мне похеру.  Мы  направились за  машиной ротного.
Подъехав  к танковой  точке,  мы  с  Хасаном высунулись  из  люков,  и стали
наблюдать за происходящим. А произошло вот что.
     Ротный, спрыгнув с БТРа направился в капонир, там должен был находиться
экипаж танка, стоящего на охранении полка.
     Из двери показался сержант, --  видно, услышав звук  наших моторов,  он
решил посмотреть, кого там принесло.
     Увидев офицера, он приложил руку к помятой панаме,  и стал докладывать,
его слегка качало, как антенну на ветру.
     -- Товаищ сташий ейтенант, докладывает командил танковой точки, сейжант
Собоев, -- заплетающимся языком пролепетал сержант.
     Из капонира раздался крик:
     -- Соболь, кого там хрен принес?
     Ротный долбанул  сержанта кулаком в лоб,  и быстрым  шагом направился к
двери, открыв дверь пинком, он скрылся внутри капонира.
     Сержант сидел  на  заднице  и  тряс  головой,  он  и  так был в  полной
прострации, а тут еще по башке получил от ротного.
     Из  капонира  раздавался  грохот, звон  посуды  и  шквал  матов,  потом
появился ротный, держа в руках двадцатилитровый стеклянный бутыль, в котором
было чуть больше половины браги.
     -- Петруха! Хватай бутыль и тащи в БТР, -- крикнул ротный.
     Пятрас спрыгнул  с машины, подбежал  к ротному  и, взяв у него  бутыль,
попер его в машину.
     Ротный, проходя мимо сержанта, бросил ему:
     -- Скажите спасибо, времени у меня  нет на  вас  блядей. Устроили здесь
кабак.
     Ротный запрыгнул на броню и крикнул нам:
     -- Поедем с той стороны гор, -- и показал пальцем  в противоположную от
бетонки сторону, и добавил:
     -- Колонна  нас не ждала, они обогнули  горы со  стороны бетонки и уже,
наверное,  стали на блок  с другой стороны в одном из кишлаков. А  нам ближе
обогнуть горы с этой стороны. Ну все, двинули.
     БТР ротного  дернулся и стал  набирать скорость, мы двинулись  за ними,
помахав рукой обалдевшим от переполоха танкистам.
     -- Во, ни фига себе ротный отоварился, -- сказал я.
     -- Надо будет у ротного литра три вырулить, -- предложил Хасан.
     -- Ага, щас, он уже разогнался и отлил.
     -- Ну, на чарс сменяем.
     -- Ему твой чарс нахер не упал. Да и вообще, у тебя чарс-то хоть есть?
     -- Сейчас в каком-нибудь кишлаке возьмем.
     -- Ну так сначала возьми, а уже потом меняться думай.
     Я  высунулся  из люка,  солнце  клонилось  к  закату и  "афганец" начал
потихоньку утихать, но все равно в лицо  дул поток горячего воздуха. Пыль от
переднего БТРа  относило  в сторону,  и  на броне более или менее можно было
ехать. Надо  набрать  во фляжку воды из бака, подумал я  и стал  вылезать из
люка.
     Сзади на каждом БТРе стояли два бака с  водой обшитые кошмой, вода была
в  Афгане  на вес  золота.  Кошмой  мы  обшивали баки для  охлаждения  воды,
смачиваешь  ее периодически  водой,  и обдуваемая  ветром  кошма  становится
холодной, не дает нагреться воде в баке.
     -- Ну, как тут наверху? -- спросил я пацанов.
     -- Да все  ништяк, вот ждем,  когда солнце сядет, а то запарила уже эта
жара, -- ответил Урал.
     -- Сапог, а ты-то как, не выпал еще?
     -- Да нормально все, -- ответил потухшим голосом Сапог.
     Я открыл  крышку одного  бака и  засунул флягу  в воду,  внутри  что-то
звякнуло, я не  понял. Фляга об стенку бака стукнулась, что ли? Да вроде  до
стенки еще далеко, я пошарил  рукой  и  нащупал канистру внутри бака. Во, ни
фига себе, а это еще откуда? Я оглянулся назад и увидел напряженно глядящего
на меня Урала, остальные сидели спокойно, и никак не реагировали.
     -- Это моя канистра, -- сказал Урал.
     -- Ты что,  Урал,  вообще  охерел, канистру с  дизмаслом в бак с  водой
засунул? -- спросил я, подумав, что в этой канистре дизмасло для продажи.
     -- Да там брага, -- еле слышно сказал Урал.
     -- Что, брага? -- переспросил я, не поверив своим ушам.
     -- Да, да, брага, -- глядя на меня, громко ответил Урал.
     Туркмен, Качок и Сапог мгновенно повернули головы к нам.
     -- А какого черта ты молчал, Татарин хренов? -- допытывался я.
     -- Она еще не готова, а вам скажи, так вы ее выжрете, и не дождетесь.
     -- Сколько времени стоит? -- спросил Туркмен.
     -- Трое суток будет сегодня вечером, -- ответил Урал.
     -- Ну ты, Татарин,  даешь, двадцать  литров браги, и ты  молчишь, -- не
переставал удивляться я.
     -- Да  чего  ты, Юра,  насел  на меня, как  будто б  я  один ее  выпить
собрался, вот поспеет, и выпьем вместе.
     -- Да уже трое суток прошло, ее уже пить вовсю можно.
     -- Да успокойся ты, Юра, сейчас на блок станем и спокойно выпьем, не на
ходу же ее хлебать, -- сказал Качок.
     -- А вдруг  меня духи замочат, и я не успею даже браги напиться, --  не
унимался я.
     -- Замочат, нам больше достанется, -- сказал с подколкой Туркмен.
     Тут вылез из люка Хасан и крикнул:
     -- Чего вы там у баков собрались?
     -- Тут брага, 20 литров, Татарин затарил в бак канистру, а я нашел.
     -- Не пиз...и! -- крикнул Хасан, вытянув лицо от удивления.
     БТР вдруг повело в сторону.
     -- За дорогой смотри, дурак, -- крикнул я ему.
     -- Вы  там без меня не пейте, имейте  совесть. Туркмен, на, езжай.  Кто
водила, я или ты?
     --  Фигу тебе, сам сел  за руль, теперь вот  и  езжай,  а  мы тут браги
похлебаем, -- ответил Туркмен.
     -- Я сейчас брошу руль, на фига мне это надо.
     -- Да езжай, не боись, никто ничего пока не пьет. На блок станем, потом
вмажем, -- успокоил я Хасана.
     -- Надо было подрочить этого Таджика, -- сказал Туркмен.
     -- Да на фиг он сдался. Ты что  его не  знаешь? Сейчас  руль бросит,  и
тебе потом  ехать. А  если он от  руля  оторвется, то эту брагу придется нам
пить сейчас, Хасан просто так не успокоится, -- сказал я Туркмену.
     --  А мы ротному завидовали, а у самих брага в баке едет. Ну  ты, Урал,
даешь, -- покачал головой Качок.
     -- Что б вы без меня делали? -- пропел Урал с довольной миной.
     В   сторону   перевала  пролетели  две  санитарные  вертушки  и  четыре
"крокодила".
     --  Там  на перевале, что-то серьезное  происходит. Штурмовики начинают
подтягивать, -- произнес я, глядя в небо.
     --  Нам придется духов у  подножья ловить, наверное, -- высказал мнение
Урал.
     --  Если  до  темноты  до  наших доедем,  то да, а  если не  успеем,  и
стемнеет,  то  наоборот, духи  нас  будут  ловить у подножья. Так  что  надо
быстрее обогнуть эти горы, и примкнуть к нашим, пока не поздно, -- ответил я
Уралу, и полез в люк БТРа.
     -- Юра, что там за брага? --спросил меня Хасан.
     --  Да  Урал затарил  канистру с брагой в  бак с водой, а  я хотел воды
набрать, ну и надыбал ее там.
     -- А че он молчал-то?
     -- Ну как че? Чтоб мы ее не выпили раньше времени.
     -- А когда он ее поставил?
     -- Вчера вечером, -- я  не стал говорить  Хасану, что брага  стоит  уже
трое суток, а то бы он бросил руль, и полез ее пробовать, ну а за  ним и все
остальные, ну и я, конечно.
     -- О, завтра уже можно пробовать, -- сказал Хасан с довольным видом.
     -- Брага брагой, а я жрать хочу с самого утра.
     Я  полез в коробку, вынул оттуда  пачку  сухпайка,  открыл ее  и достал
банку  с тушенкой  и  сахар,  кашу брать не стал, она  в холодном  виде  как
застывший  парафин.  С открывашками  проблем не было, они  шли в комплекте к
цинкам  с  боеприпасами, и к банкам  с запалами от  гранат. Сухари и  кашу я
закинул  обратно  в  коробку,  а  вместо  сухарей  взял  батоны  в вакуумной
упаковке. Батоны  эти  были, в общем,  ничего, но  без  воды  их жрать  было
невозможно, потому  как они были сухими, не в  смысле твердыми, а сухими, то
есть  очищенными  полностью  от  влаги  и   слегка  проспиртованными.  Когда
открываешь упаковку, спирт  сразу испаряется, и батоны становятся мягкими  и
на вид как свежие, их было по два в каждой упаковке.
     Я достал один батон, открыл  банку тушенки и  с аппетитом все это съел,
запив водой с  сахаром. Для советского солдата этого было достаточно, за два
года я уже привык к этим сухпаям и постоянным рейдам.
     Я завалился на матрац, который валялся на полу БТРа, положил под голову
бушлат, и решил подремать. Монотонно гудели движки, БТР шел мягко, я лежал и
смотрел  в потолок.  Спать  не  хотелось,  я  просто лежал  и думал о всякой
ерунде, о  гражданке, о бабах, о вине и водке, в общем, о том, о  чем думает
обычно  солдат вдалеке  от дома. О доме я  не  думал, так как его  у меня не
было, а может это и к лучшему, если убьют, то  хоть горевать никто не будет.
Хотя в данный момент мне умирать не хотелось. Я всегда мечтал -- вот вернусь
на гражданку, найду себе  хорошую бабу, женюсь, заведем детей, и обязательно
двух,  а может  трех,  возьмем из  детдома, из того, где воспитывался сам, и
воспитаем их  так,  чтоб они  никогда  не  думали о  том, что у  них не было
родителей.
     Помечтав немного, я решил узнать, где мы находимся.
     -- Хасан! Где мы? -- крикнул я.
     -- В Афгане, -- ответил Хасан.
     --  Да  что ты говоришь? А я думал,  мы  в Африке. Я спрашиваю, в каком
месте?
     -- Тебе улицу назвать?
     -- Да ты заколебал, Хасан. Нормально ответить не можешь, что ли?
     -- Да откуда я знаю! Встань и посмотри.
     -- А по рации что трещат?
     -- Да ни кого не слышно пока.
     -- Пойти что ли Сапога поучить с винтовки стрелять, держать он ее вроде
научился, -- сказал я, вставая.
     -- Сходи, сходи, заодно и посмотришь, где мы едем, -- ответил Хасан.
     Я, взяв свой автомат, полез на броню. Высунувшись из люка, я спросил:
     -- Брагу не выпили?
     -- Выпили, ты опоздал, -- ответил Урал.
     Сапог  сидел возле  баков и глазел на горы, которые простирались справа
от нас. Впереди, метрах в пятидесяти, катил БТР ротного. Я глянул на горы, и
по коже пробежали  мурашки, неприятное ощущение было от  этого  вида.  Много
раз, вот  так же как  сейчас,  двигаясь у  подножья, колонна  нарывалась  на
засаду, или на снайпера. По  боевому ехать тоже опасно,  на мины нарываешься
чаще чем  на засады, и поэтому немного безопаснее ехать на броне, хотя какая
разница, хоть так, хоть эдак, в Афгане по всякому опасно.
     -- Сапог, снайперка заряжена? -- спросил я.
     -- Да, заряжена, -- ответил он.
     -- А ну передерни затвор.
     -- Зачем? -- спросил удивленно Сапог.
     -- Духов стрелять будем. Понял?
     -- Каких духов?
     -- Злых духов. Хочу посмотреть, как ты стреляешь.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)