Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



- Он говорит, - перевел Иван, - что тогда здесь не было таких густых кустов. Это орех растет. И мост отсюда был хорошо виден. Я с беспокойством следил за Антуаном: вдруг мы не найдем? Но он осмотрелся и решительно двинулся вверх по откосу. Орешник сделался реже. Начался молодой сосняк. Солнце пятнами падало на землю, это был южный склон.
Мы разошлись по лесу, не теряя друг друга из виду. Я тревожно шарил глазами по земле: почерневший пень с косым срубом, высохшие сосновые лапы, куча хвороста, валежник, змеистые корневища, горелый ствол. Я разгреб землю у горелого ствола. Ничего там не было.
Я кружил вокруг да около по этой земле.
- Иди ко мне.
Иван стоял ниже по склону. Я поспешил к нему.
- Смотри, что я нашел.
Из-под белого камня торчал конец проржавевшей железной ленты от ручного пулемета. Я кинулся на землю, и горло мне перехватило. Хотелось в голос завыть, но ни слез, ни крика во мне не было, и я принялся в слепой ярости молотить кулаками эту землю, которая не смогла, не захотела укрыть отца, а притянула его к себе, напилась его жаркой кровью. Земля была сухая, твердая, колючки впивались в кожу, но я не чувствовал боли и продолжал колотить эту ненавистную землю, потому что не мог сделать ничего другого. Они стояли и смотрели, как я надрываюсь в бессильной ярости и тоске. Иван пытался меня образумить.
- Ладно, Виктор, хватит тебе, вставай. У тебя же кровь идет, вставай. Антуан хочет что-то тебе сказать.
На руке и впрямь выступила кровь, ладони сделалось больно. Я недвижно прижался к земле щекой. Что было на мосту? Земля молчала. Земля сообщала мне о своей тайне, но не раскрывала ее. Я сел, поджав ноги. Снова я был в лесу и видел, что этот лес прекрасен. Скрытая ветвями, восторженно кричала сорока. Зеленые сосны вздыбились над скалой, ветви их свадебно соединились, и солнце подступало к самым глазам, неистово ослепляя их.
Они продолжали смотреть на меня. Я виновато улыбнулся Антуану, потряс ладонями, облегчая их от боли.
Антуан ободряюще улыбнулся.
- Он спрашивает, - сказал Иван, - продолжать ли ему рассказ? Может, лучше дома поговорим, когда ты успокоишься?
- Все, ребята, я в полном порядке. Было и прошло, теперь порядок. - Я вскочил и снова помотал руками.
- Тогда слушай внимательно, - продолжал Иван. - Он говорит, что Борис лежал здесь в странном виде. Антуана это сильно поразило. - А конкретно?
- У него не было лица, все было обожжено, узнать невозможно. - Обожжено? - удивился я. - Чем? И почему Антуан так думает? - Он этого не знает. Обожжено огнем - и все тут. Кроме того, Борис лежал на спине, и все карманы у него были вывернуты. Антуан хотел забрать его вещи, но в карманах ничего не оказалось. Петрович лежал рядом, у Петровича карманы не были вывернуты.
- Подумаешь, какое дело! - отмахнулся я. - Немцы вполне могли обшарить карманы. А Петровича не заметили.
Антуан с сомнением покачал головой, но спорить не стал. Боль в руке еще не совсем прошла, и на глаза временами накатывался туман. Белый камень, возле которого когда-то лежал отец, то расползался зыбким пятном, то снова становился белым камнем. Я нагнулся, потянул на себя конец пулеметной ленты, но земля цепко держала ее. Я дернул сильнее. Земля разошлась змеистым швом. Лента оказалась довольно длинной, и вся она была расстреляна. Куда улетели те пули? Я потряс ленту, чтобы обить землю, и она распалась на два куска. Антуан поднял второй кусок, обтер руками. Я смотал ленту в клубок - вот и все мое "наследство".
- Послушай, Антуан, - спросил я, - а ты сам-то каким образом в хижине у "кабанов" оказался?
Шульга перевел мой вопрос, и Антуан громко рассмеялся. Они быстро заговорили. Я ждал.
- Ты, наверное, только сейчас подумал, что Антуан и есть тот самый предатель, - сказал Иван и тоже засмеялся. Он говорит, что все время ждал, когда ты спросишь его об этом. Он говорит, что ихний комиссар Мегрэ первым делом дал бы ему такой вопрос. Наверное, ты посчитал его шпионом, ведь Антуан знал дорогу до "кабанов" и мог показать ее бошам. - Вот это выдал текст, - я тоже засмеялся. - Я ж не Мегрэ. Да и сам Мегрэ тут ничего не распознал бы: двадцать четыре года прошло, никаких вещественных доказательств, только лента пулеметная, фляга да нож. - Какой нож? - уставился Иван.
Я показал ему нож из хижины.
Антуан начал говорить. Иван послушно переводил.
- Он говорит, что сначала ты сам должен угадать, как он попал в эту хижину.
- Откуда я знаю? Наверное, отец приехал к ним в Ворнемон. Дела какие-нибудь.
- Антуан дает тебе Гран-При: ты угадал. У Бориса были партизанские дела. Тогда Антуан еще ничего не знал про хижину и думал, что больше никогда не увидит Бориса. Но рядом с его домом у леса стоит отель, и однажды ночью Антуан услышал, что партизаны приехали туда на машине делать реквизицию. Он побежал к ним, чтобы они взяли его в свой лес. И это были "кабаны". Борис узнал Антуана, они обнялись. В то время уже и у них в Ворнемоне был партизанский отряд, им командовал отец Антуана Эмиль Форетье. Антуану было тогда семнадцать лет, и отец не брал его на саботажи и не давал оружие. Антуан был только связным. И он хотел убежать в лес, чтобы стать настоящим партизаном. Но Борис тоже сказал: "Мы не можем взять тебя с собой, подожди, когда ты еще немного вырастешь. А пока носи продукты и табак в нашу хижину". Ихний командир, которого прозывали Масон - я правильно говорю: Масон, может, надо сказать по-нашему: каменщик? Правильно? Тогда Масон заупрямился и не хотел показать Антуану, где хижина. Но Борис сказал: "Мы можем ему доверять, как себе". Они показали ему хижину, и Антуан ходил туда с продуктами. Тогда он и познакомился со старым Гастоном...
- Интересная картинка, - перебил я, подходя к ближней сосне. - Взгляните сюда, друзья. Вам это ни о чем не говорит? На высоте человеческого роста на шершавой коре были отчетливо вырезаны ножом две буквы, конечно же, те самые M и R.
Антуан присвистнул и принялся бродить вокруг сосны, принюхиваясь. Потрогал руками надрез и снова присвистнул.
- Чему вы удивляетесь? - спросил Иван.
- Те же самые инициалы, что и на ноже. Тебя это не удивляет? Иван сосредоточился и тоже подошел к сосне. Разрезы на коре не были свежими, это было видно невооруженным взглядом. Но кто мог это сделать? И зачем это понадобилось?
- Это вырезано много лет назад, - объявил Шульга.
- Нет, - возразил Антуан. - Буквы вырезали в начале лета, потому что в надрезах не видно следов смолы.
- Ты говоришь так, словно я не понимаю дерева, - обиделся Иван. - Сосна слишком старая, она не обязательно должна давать сок. - Пари, - предложил Антуан. - На сто франков.
- Мне остается лишь надеяться, - сказал я, - что я буду свидетелем того, кому достанется выигрыш.

ГЛАВА 7
В давние времена говаривали: точность - это вежливость королей. Наш просвещенный век и тут произвел поправку: точность - вежливость президентов.
Мой президент, само собой, был сверхвежлив. Без двух минут десять янтарный "пежо" показался на нашем дворе. Рядом с президентом сидела женщина. Я подумал, разбежавшись, что сама мадам президентша прибыла, но женщина вышла из машины и заговорила по-русски, да еще на певучем украинском говоре. Мы познакомились. Это была фрау Шуман. Президент так и сверкал белоснежной рубашкой, перстнем, линзами фотоаппарата и даже синтетическим пером на шляпе личной переводчицы. Плащ от Бидермана, костюм от Анкоза - доступно и достойно. И разговор у нас пошел самый что ни на есть изысканный.
- Сегодня прекрасная погода, - говорил президент, радостно оглядывая горизонт.
- Совершенно согласен с вами, отличная видимость. Лучший день за то время, что я в Бельгии.
Президент заулыбался еще радостнее:
- Надеюсь, он окажется лучшим вашим днем не только благодаря погоде, но и благодаря тем удовольствиям, которые нам предстоят. - Я полностью в вашем распоряжении, мсье президент. - Тогда вперед, навстречу нашим удовольствиям, - объявил он, натягивая замшевые перчатки.
Я прихватил чемоданчик, заветную папку. Сюзанна помахала нам, и мы тронулись.
По просьбе президента фрау Шуман села впереди. Она, конечно, не немка; муж ее был немцем, а она русская. Они жили под Одессой на станции Раздольная. Никогда не думал, что в маленькой Бельгии окажется столько русских, каково-то им живется вдали от Родины?
Светский разговор продолжался в машине.
- Вы посетили вчера могилу в Ромушане? - спросил президент. - Надеюсь, она вам понравилась?
- Прекрасное надгробие, - отвечал я. - Жаль только, кюре на месте не было.
- Всем нашим людям уже дано распоряжение находиться на месте в воскресенье, когда будет проходить церемония. Тогда мы и познакомим вас со всеми ими. Уход за партизанскими могилами - одна из почетных задач нашей организации...
У меня была своя задача - знакомиться с людьми, узнавать, восстанавливать прошлое. Поэтому я спросил о своем: - Не помнит ли мсье президент, говорил ли он о моем приезде Роберту Мариенвальду?
Так я и предполагал: президент вскинул брови.
- Почему вы об этом спрашиваете? - ответил он вопросом. - Антуан ему не говорил. А он знал, что я должен приехать. - Наша организация довольно многочисленна, - заметил президент, - весьма возможно, ему сказал кто-то другой. Многие знали о вашем приезде. Если желаете, могу навести справки. Мы уже начали по вашей просьбе поиски, и у нас появилась некоторая надежда, что удастся найти живых свидетелей тех далеких событий.
- Вы имеете в виду членов группы "Кабан"? - спросил я. Президент не ответил, сосредоточенно обгоняя грузовик с сеном. Президент царствовал за рулем и не торопился. Протащившись следом за туристским автобусом, мы, наконец, свернули к большому фанерному щиту на вершине холма.
- Не сердитесь, что я прерву наш разговор, - сказал президент, притормаживая. - Перед нами первый объект сегодняшней программы - монумент Неизвестному партизану. Несколько бельгийских провинций оспаривали честь поставить такой монумент у себя, и после долгих дебатов эта честь была оказана провинции Льеж за ту выдающуюся роль, которую сыграл Льеж в годы Сопротивления. Этот монумент воздвигнут также и в честь короля Альберта. Мы вышли из машины. Памятник был установлен в глубине небольшого парка. У входа росла березка, хорошо она тут смотрелась. Монумент был лаконичен и строг: гранитная плита, поставленная на ребро и грубо обитая с боков. Внизу - белый шлифованный камень в виде книги. Президент торжественно пояснил:

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)