Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


9

Лесная опушка. Тишина. Тревожное ожидание. Звездная россыпь над головой. Беззвучное течение реки. Влажный, гонящий по телу мелкие мурашки ночной воздух.
Впереди -- в одном километре -- смутно проступает село. Бугрятся копнами соломенные крыши. Разведчики разделились на две группы. Сенька и Аким проникнут к северной окраине селения Шахаев и Пинчук -- к южной. Там они одновременно откроют отчаянную пальбу из автоматов, чтобы отвлечь внимание врагов от моста. Уварову, как саперу, предстоит самое главное и сложное -- он подползет к мосту и подожжет его.
-- Будь готов к схватке. На мосту -- часовой, -- напутствовал его Шахаев.
Разведчики положили руки на автоматы. Проверили их, ощупав быстрыми, нервно прыгающими пальцами. Уваров переложил бутылки с горючей смесью в ведро, прихваченное им у Силантия. Каждый делал свое дело молча... -- Немцы!
Это слово как кнутом обожгло солдат.
Их почти одновременно увидели все разведчики. Немцы большой колонной двигались по грейдеру к селу. Впереди -- длинные, приземистые бронетранспортеры, за ними -- танки, потом -- мотопехота на открытых грузовиках. Около двадцати машин насчитал Шахаев. Тускло отсвечивали плоские каски солдат. Колонна своей головой уже входила в населенный пункт. И долго еще в селе не умолкал разноголосый гул -- немцы устраивались на ночевку. Шахаев понимал, как трудно будет разведчикам выполнить задание. Гарнизон немцев значительно усилился, по селу, конечно, ходят патрули. Но уничтожить мост, в то время когда он так нужен врагу, необходимо. Только сейчас Шахаев по-настоящему осознал, почему генерал дал им это задание.
-- Ну иди, Яша... -- сказал он Уварову и почувствовал, что голос его прозвучал взволнованно. Это -- слабость. Шахаев понимал, что в таких случаях она вредна. Но не смог быть до конца сурово сдержанным.-- Иди!..-- повторил сержант. Потом вдруг притянул к себе сапера, торопливо поцеловал и тихо, в третий раз сказал: -- Иди, Яша!..
-- Ну, желаем удачи, дорогой! -- Пинчук и Аким крепко жали большую узловатую руку Якова.
Сенька подошел позже всех.
Уваров чуть приметно улыбнулся и крепко пожал Сенькину руку. -- Ну, в добрый путь, товарищи, -- сказал Шахаев, и разведчики пошли в разные стороны. Через минуту они уже не видели друг друга, растаяв в темноте.
Огородами, где ползком, где короткими перебежками, Яков достиг середины села.
Немецкий часовой, ежась от ночной прохлады, ходил по мосту, притопывая и постукивая твердыми коваными сапогами. Вдруг в разных концах села внезапно раздалась отчаянная автоматная стрельба. Солдат заметался по мосту, не зная, в чем дело.
Уваров понимал неизбежность встречи с немецким часовым. Ползя по огородам, он думал об этом. И все-таки, увидев часового, в первую минуту Яков испугался. Он забежал за хату и поймал себя на том, что ему вовсе не хотелось выходить из своего укрытия. Он терял одну минуту за другой, оправдывая себя тем, что обдумывал. Но в сущности он думал только об одном -- о том, что выходить страшно. Кровь прилила к лицу: на короткое время он увидел Шахаева, устремленные на него, Уварова, черные проницательные глаза и услышал тихий доверчивый голос: "Иди". Ему верили, на него надеялись, а он...
Яков нахмурился и решительно вышел из-за укрытия. Широкими шагами приблизился к мосту. На южной и северной окраинах села трещали автоматные очереди. За мостом, вдоль вытянутых в неровную цепочку домов, метались немцы. Они беспорядочно стреляли и куда-то бежали. ...Внезапно перед часовым, стоящим у моста, из темноты возникла фигура коренастого русского парня.
-- Вохин гейст ду?* -- заорал растерявшийся и перепуганный немец. Парень показал на ведро: за водой, мол, иду.
-- Цурюк!** -- завизжал часовой и вскинул автомат. Но в тот же миг страшный удар в челюсть опрокинул его. Часовой, не успев вскрикнуть, упал в бушевавший под опорами моста водоворот. Тяжела была рука тракториста. С быстротой кошки Яков метнулся на мост, разбросал, а затем разбил бутылки "КС". И вот в разных концах моста вспыхнуло пламя. Оно разрасталось с чудовищной быстротой. A в селе гремели выстрелы. Только сейчас, кажется, стреляли одни немцы... Широкоскулое лицо Якова покрылось каплями пота. Его русые волосы прилипли к мокрому лбу, в черных глазах металось пламя костров. К мосту бежали враги. Их много. "Скорей!.. Скорей!" -- а он все еще был на мосту. Рядом послышалась чужая испуганная речь. Вслед за тем опять донесся треск родных автоматов. Пригнувшись, побежал от моста. Над головой провела красный пунктир пулеметная строчка. Вспыхнувший, как порох, деревянный мост осветил все село. Уварова заметили. Он почувствовал это по торжествующему, злобному реву у себя за спиной. Яков бросился в узкий переулок, ведший к лесу.
-- Форвертс!..*** -- кому-то скомандовал немецкий офицер, выскочивший из одного дома, а сам побежал за Уваровым. Уваров свернул на другую улицу. Немец не отставал. Расстояние между ними быстро сокращалось: короткие ноги Уварова не могли состязаться с длинными ногами противника. Яков чувсттовал, что его настигают. И может же случиться с человеком такое -- он совсем забыл про свой пистолет, которым вооружил его Шахаев.
Якову показалось, что в него целятся. Он упал. О него споткнулся немец и со всего размаха ударился о каменную мостовую. Пистолет выстрелил и вылетел из его рук. Бабахнул второй выстрел, и, будто по команде, опять вспыхнула стрельба по всему селу.

* Куда тебя несет? (нем.)
** Назад! (нем.)
*** Вперед! (нем.)

Уваров вскочил на ноги и завернул в какие-то ворота. Заскочил в теплый, пахнувший навозом и парным молоком хлев. Из темноты на него смотрели большие фиолетовые и равнодушные глаза коровы. Она дышала шумно и прерывисто, обдавая Уварова теплой отрыжкой. Отдышавшись, Яков выбежал из хлева. По двору, через открытую калитку, проскочил в сад и темным полем, спотыкаясь о кочки, побежал к лесу. Уже у самой опушки леса его настигла автоматная очередь немца, заметившего разведчика. Вгорячах Уваров пробежал еще метров пятьдесят в глубь леса и упал, проглоченный внезапно наступившей тишиной. К нему подбежали товарищи, хотели его поднять. Яков еще был жив. Он попытался ухватиться за ствол дерева, прижаться горячей мокрой щекой к его шершавой холодной коре, но не смог. Тихо застонав, упал снова. Товарищи, поняв, в чем дело, быстро раздели его. Гимнастерка Якова была в крови. -- Яша! Яша!.. Что ты, Яша?.. -- Сенька тормошил бойца за обмякшие вдруг плечи. Но Уваров был уже мeртв. Шaпка его валялась в стороне. На широком лбу в тусклом свете луны, просочившемся сквозь вершины деревьев, поблескивали капельки пота. Пуля попала ему в спину, прошла навылет через грудь.
Немцы не решились углубляться в лес. Они постреляли еще минут тридцать и угомонились.
Хоронили Якова той же ночью за лесом, в степи, далеко от сeла. Хоронили молча, без речей, без солдатских салютов. Только каждый становился на колени и надолго припадал к холодному лбу павшего товарища. Лицо его было сурово и спокойно. В сердце Акима вдруг родился знакомый, выплывший откуда-то издалека, из годов студенчества, звук скорбной, мужественной и торжественной песни:

В степи, под Херсоном,
Высокие трапы.
В степи, под Херсоном,
Курган...

Аким встал на колени, наклонился еще раз к товарищу. -- Мы никогда не забудем тебя, Яша. Никогда!



Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)