Скачать и читать бесплатно Антон Блажко-Единственный чеченец и другие рассказы
Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Сопровождение вернулось поздно, чертова колонна задержалась. Остывший борщ с нерезаными картофелинами в предвкушении слипшейся перловкой хлебали кисло. Вот и отдохнули, да еще технику налаживать, две "коробки" не на ходу. В итоге ванны для обоих держал Баранов, когда бочковозы приперли воды. Небольшим доступным офицерам сибаритством были ямки размером с окопчик, отрываемые в минуту парой бойцов. Туда опускалась прорезиненная емкость или пленка, брезент, три-четыре ведра, и тащись с сигареткой в зубах. После трудового дня, особенно выездов, полежать так было сущим наслаждением. Использованный литраж выплескивали, подняв "ванну" за край. Когда стенки рушились, обычно после дождя, ямки заваливали, чтобы не искротовить всю свободную площадь. Мылись прямо в импровизированных лоханях, по-немецки, ополаскиваясь напоследок ковшом. Мелкие удобства в пещерном здешнем быту поневоле ценились.
Плескались второпях после доклада о готовности, когда солнце подползло к западному хребту и стала чувствоваться прохлада. Согревшаяся вода добавила удовольствия процедуре. Рожи скоблили пластмассовой одноразкой, дергавшей шерсть, без зеркал, на ощупь. Кирпичные затылки выделялись на фоне белых спин; Баранов хотел побрить голову, но раздумал - скоро домой, парикмахерская машинка оставит нужную длину ворса. Ужинали молча при тусклых лампочках под крышей шатра, самое лучшее вечернее время сегодня пропадало. "Пускать сок", даже по малой, явно не собирались; кивнув сержантам "ведите людей, на горшок и спать", отправились к себе. Землянка им досталась славная, как раз на двоих и малая для сборищ, почему блевания и прочих безобразий в ней почти не случалось. Когда-то здесь жили четверо офицеров, но казарменность быстро утомляет, и постепенно руками солдат все настроили себе апартаментов, устраиваясь сколь-то человечески.
-------------------------
...Ревущие бэтэры ухали в выбоины размытой, искореженной траками дороги, почти касаясь скошенными мордами полотна. Тряска на жесткой, мокрой с ночи броне круто выглядит лишь со стороны. Внутри теплее, но тесно и быстро глохнешь, подставляют лица пыли, ветру, снегу и дождю больше из дела: при подрыве вспорхнешь птицей и можешь уцелеть, в корпусе же - верная крышка. Те же БМП потому и зовут "братской могилой пехоты". Только водилы-смертники, труженики войны и службы, глядели из люков, предпочитая летящую в очи грязь синякам от окуляров. Черный дым рвался на подъемах из выхлопов.
Горы росли, надвигались все ближе, постепенно смыкаясь; отвернув вбок с трассы, промотали еще километров семь. Развернувшись в боевой порядок, по одиночке, с большими интервалами всползли по заросшей грунтовке на травянистую седловину. За перегибом начинался лес, покрывавший все вершины с севера. "Щиты" спешились, погудели над картой и двинулись вперед группами по пять человек, супербрутальные в камуфляжах "день-ночь" при всяческих бамбасах. Автоматы 7,62 с подствольниками, змеящиеся пулеметные ленты, гроздья "мух", заряженные фаустпатроны, мини-рации на фоне заплечных ящиков с антеннами у армейцев. Тяжелые каски складывались лепестком из обтянутых тканью пластин, шнурованных под размер черепа. В них быстро уставала голова и ныла зверски шея, но от железок они хозяев берегли. Черные велосипедные перчатки напоминали митенки полусветских дам, оружие все держали на плечах или за рукоятки стволом вверх, посверкивая дымчатыми очками. Грязные и оборванные рядом с ними войска заняли господствующие точки, разбившись по направлениям, и залегли вдоль перегиба у машин. Вскоре начали помаленьку курить, сползаться кучками в тень брони, проситься по делу. Командовал операцией какой-то полкан, насколько поняли, тоже сменный из Ростова. В чехарде кадров мало кто уже разбирал, где временные, замещающие, исполняющие обязанности, а солдатская и вовсе масса представлялась безликой, то возраставшей, то падавшей числом до критической отметки и ниже. Полкан с охраной и связью остался внизу, на огибающей хребет грунтовке. С башни машины Федорин видел, как под деревом поставили столик, стулья и, похоже, начали перекус. Батальонам выдали сухпай, но давиться им пока было рано. Перед отъездом столовская клейстерная размазня не лезла в брюхо, а теперь он глотнул слюну и прыгнул наземь от искушений.
"Замок" первого взвода дембель Сомов, известный отменным зрением, всматривался куда-то в сторону массива, громоздившегося выступом справа от них.
-- Тащ старш лейтенант, никак что-то блестит?
Приглядевшись, Федорин тоже вроде бы уловил промельк. Зайчик прицела с такого расстояния едва ли заметишь, да и не станут им семафорить, однако просто так в густом лесу светить тоже нечему.
-- Может, проверить?
-- Приключений ищешь на зад, к маме неохота? Зашли кого-нибудь к Баранову за биноклем.
Оптика полагалась каждому офицеру, как и много чего. Опытный напарник взял в командировку собственный прибор завода "ЛОМО" с 24-кратным увеличением и шкалой дальномера, который таскал при выездах в черном футляре на груди. Наведя общую резкость и сфокусировав подвижный глазок, Федорин сосредоточился на размытой увеличением зелени мыска. Она безлично трепетала в лучах, какая-то точка действительно вспыхнуло на миг... -- Разрешите? - сержант бережно принял оптику. - Знатная штука. Вон, вон оно мигнул, ей-бо!
-- Дай!
Федорин напряг глаза, но различал только желтые пятнышки в калейдоскопе ветвей. Показалось, что поймал мелкий блик, однако тут же все опять смешалось. Ранний подъем придал бодрости, забилась авантюрная жилка: пухнуть тут до вечера один черт, полчаса, если сбегать налегке. Много людей брать нельзя, заметят, а проверить с отделением подступы он даже обязан. Просто размяться в лесу, шурша прелой листвой, забыл уже ее аромат, какие там мины, растяжки или дурак-снайпер, детски выдающий себя, могут быть в этой глухомани. Безмолвные горы да ветерок... Путь "витязей" лежал близко от места проблеска, они расшугали бы любых партизан, хотя что-то же там маячит. Вот и узнать разом. Нарушение конечно, но...
-- Сомов, бери шесть человек, идем в разведку. Иванычу передайте - остается за старшего, будем через... сорок минут. - Бросил внутрь машины каску, полевую сумку с истертой тетрадкой, "журнал" или рабочий конспект командира роты, он же при острой нужде пипифакс, забрал у водилы пару рожков и гранаты, чтобы не ковыряться в общем боезапасе. Указал направление стратегического маневра: - Двигаем по верхам, из вида друг друга не терять, Сомов замыкающий. Нога здесь - другая там, вперед!
С горки побежали бодро, взяв славный темп, но довольно скоро он выдохся первый и сбавил шаг как бы для осмотра местности. Упыхавшись, отдохнули на смычке ближней гривы с седловиной и по краю вершинного лужка почесали цепочкой дальше. По отсутствию практики Федорин забыл, что в горах кажущееся близким может отстоять на километры пути. Спуски, подъемы, крапивно-ежевичные джунгли, буреломы, промоины и скальники поджидали в самых вроде бы проходимых местах. Обливаясь потом, он начал сознавать, что вряд ли найдет даже сам тот мыс, который изучал в бинокль. Просто не опознает, стоя на нем среди зарослей и ушедших в землю глыб, слишком отлично все вблизи от дальнего взгляда. Здесь ландшафт выглядел иначе, склоны просматривались до ближнего перегиба, и какой из вздыбленных носов созерцали они с позиции, определить с ходу не удавалось.
-- Обогнем еще это "плечико", лес пошерстим и обратно, пока на сюрпризы не нарвались. Сомов, на какой высоте была примерно та хрень? -- ... знает, тащ старший лейтенант. Побольше вроде. Распарившиеся в полной выкладке бойцы явно не радовались уже прогулке. -- Ладно, за родину, вперед!
Дьявол, влево от разбитого трещинами серого лба начинался глубокий овраг, правее склон задирался вертикально. Перистое или кулисное членение рельефа, будь он неладен... На схемах в учебнике все было проще. Заскакали по осыпи над щелью приличной глубины, дальше пришлось карабкаться по откосу вверх. Из-под ног сыпался рыхлый грунт с остроугольным белым щебнем, сахарные глыбы оказывались вблизи мышиного цвета, в красно-бурых и желтых потеках, геометрически иссеченными разломами. По-хорошему следовало возвращаться, но держал азарт - вдруг что-то там, за вывороченным корневищем, трехобхватным стволом, очередным мыском или прикрытой ветроломом ямой. Когда в просветах деревьев мелькнул гребень, прорезалась отвесная стенка, пыхтели вдоль нее, пока не выбрались кое-как на задернованную холмистую вершинку с редким сухостоем. За другим краем, куда вел маршрут, вновь оказалось круто, чтоб обогнуть, пришлось брести к новому подъему. Там обнаружился цирковидный обрыв, настоящая пропасть, вернулись назад, и Федорин махнул рукой: вниз хоть на крыльях, время жмет. На самом деле углубляться малыми силами было опасно, да и перлись без утайки, топая на весь лес как слоны, но - последний овраг, последняя перемычка... Съехав на подошвах и седалищах к ближайшей терраске, покатились с грехом пополам дальше. Склон бороздили промоины, увалы, бровки, с которых приходилось прыгать на добрых метр-полтора, поваленные бурями вкривь и вкось бревна ежеминутно преграждали дорогу. Если тут и бывал кто, лесоразработчики или какие-нибудь пастухи, все давным-давно затянулось и не просматривалось на десять шагов вперед. Когда преодолели еще один глубокий овраг и взобрались на следующий отвершек, за ним вырисовался новый провал и здоровый холмище, предварявший массив в скальных проплешинах, как хозяина собачка на поводке.
Федорин про себя выругался: место явно не соответствовало намеченному, седловину с покинутыми соратниками вообще закрывал массив. В круговерти распадков, лощин, эскарпов где-то свернули не туда, шаг-другой по звериной тропке, и оказываешься черт-те где, удивленно озираясь вокруг... -- Возвращаемся, хлопцы! - Федорин не без тревоги развернул отряд. - Промахнулись мы малость, пора назад. Сомов, гони всех плотнее, точно вздрючат нас...
Развернулись гуськом, почти в затылок друг другу. Направление Федорин, как ему казалось, представлял верно, обратный путь короче всегда. Армия - никому не выдали карт, лишь полкан что-то показал комбатам перед выездом, а те уже "водили руками" как могли. Правда, сейчас он вряд ли бы уже сориентировался, для этого следовало лезть на возвышенность, да и некогда висевший на тыльном ремешке брошенного планшета компас потерялся или был украден в первые дни. За экипировку вплоть до смены белья и курвиметра драли на тревогах в училище, а тут автомат на месте - и хорошо... Огибая скальный выступ, он услышал возглас, затем окликнули: -- Гляньте, товарищ старший лейтенант!
Боец-"годок" указывал пальцем в небо, отирая рукой пот. Задрав голову, Федорин не сразу разглядел, что там, выматерился и начал карабкаться по осыпи сбоку от лба. На его поверхности росли кривые деревья, пронизавшие корнями тонкий грунт, известняк, и стоящее у края простирало над обрывом ветвь, увенчанную перевернутой десятилитровой банкой. Кому понадобилось тащить ее сюда в давние времена, извращаться странным образом? Безвестные чертовы шутники, допив кукурузную сивуху или вино, насадили тару на побег вместо того, чтобы просто грохнуть о камень, а упрямое растение не согнуло длань, не ветрам позволило сбросить ее, вскинуло над скалой, точно какой-то дикий фонарь... Изнутри стекло заполнилось прелыми листьями, однако снаружи его исправно мыли дожди и протирали соседние колышущиеся прутья. Подвижный маячок при известном освещении мигал зайчиками, принудив их совершить целый рейд по горам.
Вскинув автомат, Федорин опомнился, не хватало получить на шум от своих и чужих.
-- Разбить эту дрянь к матери, чтоб не светилась больше! Длины прикладов не хватило, под градом щебня склянка звонко разлетелась, обнаружив на конце ветки комок своей формы из отростков с бледной листвой. Теперь можно было идти назад с чувством выполненного долга. Сразу выяснилось и обратное направление, край седловины открылся из-за ближнего выступа. У следующего подъема Федорин позволил бойцам сесть, побулькать флягами. В оврагах встречались кое-где ручьи, но тощеватые и мутные, выручил запас. И тут донеслось приглушенное расстоянием, но вполне отчетливое "ббум", затем "пах-пах-пах" стрелкового оружия. Все невольно переглянулись - началось. Взрыв донесся оттуда, где должны были шуровать "витязи". У Федорина разом упало внутри от мелькнувшего "влип", теперь отоварят на полную, дупло будет с пушечный ствол. А то и до увольнения, как еще повернется... Вскочил первым:
-- За мной!
Давно он так не бегал, стегаемый мыслью о последствиях дурацкого самовольства. Откуда взялись силы - обогнал пацанов, перемахивая буреломы, штурмуя крутые склоны на четвереньках. Свистел ветер в ушах, ветки секли кожу, запредельным дыханием жгло грудь. Татаканье перестрелки стало слышнее, перемежаясь хлопками гранат. Парни отстали, Федорин сам чувствовал предел и в марафонском запале не успел что-либо понять, когда из кустов навстречу резанула очередь, прошуршав дождем в листве. Рухнув подкошенным, он успел вскинуть автомат и выдать куда-то перед собой, не целясь. Бойцы попадали выше, на увале, поддержали его огнем. Рожок вмиг опустел и не хотел отцепляться, справившись, трясущимися пальцами он долго рвали клапан "лифака". Федорин лежал невыгодно, почти открыто, сделал инстинктивное движенье к дереву, из которого пуля с визгом тотчас выщепила лучину. Казалось, били со всех сторон, ощущая впервые смертный ужас, частью сознания он понимал - если нарвались на крупную группу, опытные "духи" сейчас возьмут их в кольцо и передавят, как цыплят. Жахнул почти в упор подствольник, оглушенный Федорин выскреб из кармашка зеленый кругляш с белым пластиковым взрывателем, рвал кольцо, пока не сообразил отогнуть усики, швырнул как сумел и, выждав просвист осколков, на карачках метнулся вбок...

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)