Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Сейчас на очереди у меня рыжий, так я мысленно окрестил его, хотя он вовсе и не был рыжим. У него сложное имя, которое я никак не мог запомнить. Он сидел на диване у окна, я подвалился к нему.
- Бон санте, - ответил рыжий, поднимая бокал с вином. - Давай санте, - согласился я. - А я слово дал, что до всего докопаюсь. Знаешь, кому - самому президенту.
- О, президент! - рыжий, конечно, не понимал меня, но слушал внимательно и улыбался.
Он выпил и растаял, язык у него вмиг развязался.
- Тогда он положил на стол кусок хлеба и пистолет, - добросовестно переводил Иван. - А Борис стоял перед столом. Но пистолет был не заряжен, так что он не боялся. И он отошел к окну - для хитрости. А сам смотрит, что этот русский сначала схватит? Если возьмется за хлеб, значит, его боши послали. И что же, ты думаешь, он схватил?
- Конечно, пистолет, - с восторгом угадал я.
- Да, он схватил пистолет. А ведь сам был худой, как палка. И он повернулся к этому русскому и засмеялся: "Ты меня не убьешь, там пустая пуля". Чужой его не понял и не выпускал пистолет. И он подумал: "Это большой человек. Он пришел в свободную страну. Он может остаться здесь, никому не служить и быть свободным. Но он хочет драться с ботами, потому что он большой человек". Тут чужой увидел, что его пистолет пустой, и тоже засмеялся. И он сказал: "Совьет, Моску". Но он и без того знал, что это русский, ему утром дали звонок из префектуры, что двое русских сделали побег из шахты и их надо ловить. Но он не такой плохой человек, чтобы выдавать русских для бошей. Он служил тогда полицейским, но сердце его было с партизанами. "Совьет - это бон, - сказал он русскому, - положи пистолет и ешь хлеб". Они с ним поужинали, выпили вина, и он повел его к попу, потому что поп понимал русский язык. Борис очень хорошо ел, он хотел много есть. - Едем к попу, - я вскочил с дивана, - пусть священник расскажет дальше.
- Антуан звонил к кюре, - остановил меня Иван. - Он уже спит. Кюре рано ложатся спать, потому что им делать нечего, - Иван тоже был на взводе, но держался молодцом, по-партизански.
- Он хочет опять выпить этот напиток, - продолжал Иван, кивая на рыжего. - Он рад, что Антуан пригласил его сюда, он давно никому не рассказывал об этом. Он положил на стол кусок хлеба и пистолет, он нарочно так сделал...
Я обнял рыжего.
- Спасибо, старик. Ты спас моего отца. Просто не знаю, как отблагодарить тебя. На, возьми, - я вытащил из кармана пригоршню значков. Рыжий долго и тщательно выбирал, пока не остановился на владимирских Золотых воротах. Я прицепил значок к его пиджаку.
Луи позвал меня с другого конца стола.
Стол был длинный, во всю комнату, и я шел вдоль него, цепляясь за спинки стульев и улыбаясь всем, кто сидел за столом: так радостно мне было с этими людьми в этот вечер в этой комнате. Даже эти эмигрантки, которые прикатили из Голландии и были сами по себе, не могли испортить мне настроение.
Я со всеми на "ты", все мне друзья, а Луи запретил мне называть его "мсье". "Я тебе не "мсье", - сказал он, - я тебе друг и коммунист". И Шульга свой парень, немного смешной и жалковатый, он все время словно бы заискивает передо мной. У меня мировые друзья и великолепный президент с шикарной фамилией. И я узнаю, что было на мосту.
- Когда ты приедешь ко мне, - говорил Луи, а мадам Люба переводила, - я покажу тебе сувениры, с которыми мы воевали. - Луи понизил голос. - Тут собралось слишком много народу, и нельзя поговорить как следует. Он говорит, что вы молоды и не знаете, что такое война, но вы должны знать это от него.
- Давайте слушать русские песни, - закричала Ирма, голландка из Ростова, она сидела против нас и демонстрировала свои перстни. - Сейчас я принесу магнитофон и будем слушать русские песни. Сюзанна возникла передо мной и поставила вазочку с мороженым. Удивительно, как она всюду поспевала. Антуан иногда выходил за ней на кухню, чтобы помочь, а потом возвращался к гостям. Перед Антуаном стоял высокий бокал, но он почти не пил и разбавлял вино водой. Но все равно Антуан мне друг, не то что эта мадам Любовь Петровна, которая сидит с поджатыми губами и изучает меня. Едва она появилась в доме, как сразу же принялась читать лекцию на тему "Бельгия - это перезрелая роза", и осуждающе поджимала губы.
Ирма притащила из машины шикарный "грюндиг", принялась налаживать пленку. Ей помогал ее отпрыск, белобрысый, длинноногий Якоб. - Ах, как я люблю русские песни, - восторженно предвкушала Ирма, - Виллем их тоже любит, правда, Виллем?
- Я любит русская песня, - отвечал по-русски Виллем, огромный мужчина с тяжелыми ручищами. Виллем мне тоже нравился, и Оскар мне нравился, и другой приятель Антуана, и другая эмигрантка из Голландии, и все остальные, которые тут собрались. Даже Ирма с ее перстнями и наколкой перестала раздражать меня, коль она любит русские песни.
- Виктор! - позвала меня мадам Люба на французский манер, вот кто мне сегодня определенно не нравится.
Я обернулся.
- Луи хочет с вами договориться, - продолжала она недовольно. - Он спрашивает, где вам лучше встретиться?
- Сейчас посмотрю по программе, - небрежно ответил я, доставая листок. - Что там у нас записано?
Так я и думал: мадам Люба удивилась.
- Какая программа? - спросила она, вскидывая выщипанные брови. - Обыкновенная, - я с радостью подпустил эту шпильку. - Составлена самим президентом при участии Луи, Антуана и Шульги. Называется: программа моего визита в Бельгию, теперь я от этой программы ни на шаг... Едва мы приехали к Антуану, в Ворнемон, как к дому подкатил роскошный янтарный "пежо". За рулем сидел мужчина в кожаной фуражке. - Президент, - объявил Иван.
Я удивился, что за президент? Иван терпеливо пояснил: - В этой Бельгии как только три человека соберутся вместе, так сразу один из них делает себя президентом. Но этот президент имеет хорошую организацию. Он президент Армии Зет* Поль Батист де Ла Гранж. Он хотел тебя видеть.
______________
* В бельгийском движении Сопротивления в годы войны действовали несколько организаций, среди которых следует отметить возглавляемый коммунистической партией Фронт Освобождения (Независимости), Секретную армию (Армее Секре), Белую бригаду (Витте бригаде) и др. Эти организации различались не только своими политическими платформами, но и степенью активности в борьбе с фашизмом. И в настоящее время между организациями ветеранов существуют довольно сложные отношения. Вот почему автор решил произвести на свет неведомую Армию Зет: пусть она и встречает нашего героя. (Прим. автора.)
Поль Батист де Ла Гранж уже входил в комнату. Движения его были торжественно замедленными, лицо утопало в улыбке. Видно, он знал Антуана и Луи, потому что сразу обратился ко мне. И как он говорил! - Он рад приветствовать тебя на бельгийской земле, - начал Иван. - Он жалеет, что не знал твоего отца, но тем больше радости у него сейчас, что он познакомился с тобой. К твоему приезду все готово, Армия Зет ждет тебя прижать к своему сердцу. Он привез сувениры, но вручит их потом, как закончит речь, потому что он приветствует тебя в трех видах: как президент Армии Зет, как бывший партизан и как патриот от своей жены, который любит свою родину и всех хороших людей в мире. Он верит, что тебе тут понравится и ты узнаешь о своем отце все, что хочешь узнать.
Президент был великолепен! Элегантный, общедоступный, оптимистический, гармоничный президент - свой парень. Одна фамилия чего стоит. - Он говорит, что прервал свой ваканс, чтобы встретить тебя, и сейчас спешит в Льеж, там будет заседание ихнего президиума, и он должен рассказать всем прессам о твоем приезде. Тебя будут встречать в Бельгии как героя.
- Какой же я герой?
- Подожди, - оборвал Иван. - Он должен сначала кончить речь, они тут не любят, когда их перебивают. Он говорит, что должен составить программу для твоего пребывания, он рад показать тебе Арденны и этот старинный город Льеж. Но для этого надо иметь программу. Он спрашивает, что ты хочешь увидеть прежде всего?
- Конечно, могилу отца. А потом как вам угодно.
- Могила - это прекрасно, - продолжал президент, - я понимаю ваши чувства и потому записываю: сегодня среда, вы отдыхаете после дороги и знакомитесь с друзьями вашего отца. На завтра запишем оформление документов, поездку на могилу в Ромушан и по местам боев, на мост, где погиб ваш отец. Это будет делать Антуан, так? В пятницу - вы мой гость, я приеду за вами в десять часов утра. Мы посмотрим все, что связано с войной вокруг Льежа, а вечером пойдем на собрание ветеранов. - Когда же Виктор поедет ко мне? - нетерпеливо спросил Луи, до этого он молчал.
- Прекрасно, Виктор будет у вас в субботу, - записал президент, - вы можете забрать его прямо с собрания, если Антуан не возражает. - Нам надо повидать одну женщину, - сказал Антуан, - которая делала могилу Бориса. Правда, я не видел ее много лет.
Вот она, та самая женщина, правда, пока безымянная. - Как ее зовут? - спросил я.
- Антуан потом тебе расскажет, - ответил Шульга, - ты мешаешь нашему президенту.
До чего же шикарный достался мне президент, как они перед ним робели. Ладно, женщина от меня не уйдет.
- Значит, включаем в программу мадам Икс, - улыбнулся президент. - На какое число?
Антуан пожал плечами.
- Тогда это будет сверх программы. Небольшой сюрприз для нашего молодого друга. Итак, субботу вы проводите у Луи Дюваля, снова посещаете места боев и узнаете, как мужественно воевал ваш отец. А в воскресенье состоится торжественное возложение венков на могилы партизан, в том числе и в Ромушан. Начало церемонии в одиннадцать часов у церкви Святого Мартина. Согласны?
- Шикарная программа, - заметил я. - Только к чему эта торжественная церемония? Лучше поскромнее...
- Ты не знаешь наших порядков, - возразил Иван. - Это очень торжественная церемония, она проводится каждый год по всем могилам. Кроме того, президент говорит, что он должен познакомить тебя со всеми бывшими партизанами как сына арденнского героя и сделать тебе этот очень хороший сувенир.
- Может, обойдемся без этих "сувениров"?
Иван снова заговорщицки подмигнул мне, как тогда, в аэропорту: - На этот вопрос президент не может ответить тебе, но когда-нибудь ты сам узнаешь.
- Играете в свои игры? - усмехнулся я. - Давайте, давайте, пользуйтесь тем, что я ваш гость.
- А теперь я должен вручить вам сувениры. - Президент вытащил из портфеля иллюстрированный журнал с цветной обложкой. - Здесь впервые опубликована историческая фотография особой диверсионной группы "Кабан", в которой состоял Борис Маслов. Там же напечатана статья о партизанах. Это совсем свежий журнал.
- Фото "кабанов"? - воскликнул я. - Неужели оно сохранилось? - Опять ты перебиваешь? - рассердился Иван. - Президент не любит, когда его перебивают. Он оратор.
Президент усиленно нахваливал свои сувениры: брошюра с партизанскими песнями, биографии героев Сопротивления, газеты и еще что-то, но я уже слушал вполуха: мое внимание было приковано к журналу, а журнал прихлопнут пухлой президентской ладонью. Наконец ладонь сползла с обложки, и я раскрыл журнал на закладке.
Они стояли в ряд под большим деревом, все как на подбор рослые, крепкие, молодые, в руках автоматы и винтовки, у крайнего - ручной пулемет, нацеленный в объектив. Отец стоял третьим справа, я сразу узнал его, как узнал бы самого себя, хотя долгие годы разделяли нас. Он стоял, выставив автомат, и это тоже отличало его. Он казался старше, а ведь тогда ему было меньше лет, чем мне сейчас. И сравняться с ним не так-то просто. Я горячо поблагодарил президента за журнал. Де Ла Гранж улыбнулся. - Он спрашивает, есть ли у тебя интересные вопросы? - сказал Иван. - Я хотел бы узнать об особой группе "Кабан".

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)