Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


2

А было это так... Уварова неожиданно откомандировали из саперного батальона в распоряжение командира разведроты. Все шло, как положено по уставу: Яков прежде всего представился лейтенанту Марченко, затем им занялся старшина, и уж только после этого он направился в блиндаж, в котором обитала небольшая группа разведчиков, выделенная для рейда в тыл неприятельских войск.
В блиндаже было так накурено, что Яков не сразу различил, кто в нем находится. Присмотревшись, он увидел пожилого бойца с добродушно-умным лицом. Потеребив обвислые усы, разведчик стал пробираться к двери, навстречу Уварову.
"Это, должно быть, и есть сержант Шахаев -- командир группы",-- пытался отгадать Яков. Но тот, кого он принял за Шахаева, пробормотал: -- Що ж, будем знакомы. Пинчук! -- и повернулся к друзьям, лежащим на земляных нарах.-- Какого ж биса вы лежите? Подойдите до хлопця! Це ж наш новый разведчик-подрывник. Вместо Вакуленка. Товарищ сержант!.. С нар сполз низкий, коренастый младший командир. Поняв, что это Шахаев, Яков доложил:
-- Рядовой Уваров. Сапер. Прислан в ваше распоряжение. -- Сержант Шахаев. Командир группы разведчиков,-- сказал коренастый и застенчиво улыбнулся. Потом добавил: -- Вот и хорошо, что прибыли. Знакомьтесь с бойцами.
Третий разведчик, должно быть, самый молодой -- больше двадцати не дашь,-- белобрысый, с озорными, навыкате светлыми глазами, в трофейной плащ-палатке, пятнистой, как шкура африканской саламандры, быстро сунул свою шершавую ладонь в руку Уварова. Затем бросил на него оценивающий взгляд, словно покупатель, толкнул упругим кулаком в грудь, торжествующе заключив: "Наш!", оскалил крепкие зубы и, театрально изогнувшись, доложил: -- Семен Ванин! Лихой разведчик, мастер ночного поиска. Десять раз ходил за "языком" -- и все безрезультатно. В одиннадцатый -- чуть было свой не оставил...
-- Не велика была б потеря,-- перебил четвертый, появляясь откуда-то из темного угла. Высокий и тонкий, он пригнулся, чтобы не задеть потолок своей головой, поправил очки на длинном с горбинкой носу. -- Аким Ерофеенко. Будем знакомы. Откуда к нам? Какими судьбами? Собственно, это я зря спрашиваю...
-- Зря, зря, Акимушка,-- в свою очередь перебил его Ванин. Но Аким, не слушая его, продолжал:
-- Об этом поговорим потом. Присаживайтесь на нары, будьте как дома. Ванин стоял рядом, щурился, следя за Акимом. Ему, по-видимому, хотелось во что бы то ни стало развеселить Ерофеенко. Белые ресницы разведчика часто мигали. Он что-то быстро соображал. Вдруг его физиономия сделалась пресерьезной. Он посмотрел в глаза Акима и сказал испуганным голосом: -- Аким!
-- Ну что тебе, Семен?
-- Очки!..
-- Что очки? -- встревоженно спросил Аким, хватаясь за переносицу. -- На носу,-- спокойно объявил Ванин.
Но и это не помогло: Аким не рассмеялся. Что-то беспокоило солдата. Да и самому Сеньке, если честно признаться, не особенно хотелось сейчас балагурить: он хорошо знал, чем тревожились сердца его товарищей. То, что предстояло им сделать, было не совсем обычным даже для них, опытных разведчиков,-- и это волновало. Может быть, именно поэтому Сеньке и хотелось развеселить друзей. Во всяком случае, он сделал еще одну попытку. -- Тебе, Аким, профессия разведчика противопоказана,-- вдруг начал он убеждать Ерофеенко, употребляя медицинский термин, услышанный им в армейском госпитале.-- Ну какой из тебя разведчик? Высок, как колодезный журавель, тебя же за версту видно. Траншею трехметровую нужно. Противопоказано для разведчика? Противопоказано. Ты, наконец, в очках. По их блеску тебя сразу немцы обнаружат -- для немцев готовенький "язычок". И вот сейчас собираемся ведь...-- Но Ванин почему-то осекся, не стал говорить о предстоящем.-- Нет, не выйдет из тебя хорошего разведчика...
-- Видишь ли, Семен,-- спокойно возразил Аким,-- кому что дано природой, тот тем и располагает. Тебя, например, глаза выручают, ну, а меня...
-- Голова, скажешь?
-- Допустим. A потом, что ты ко мне привязался? Нашел время для болтовни. И что, собственно, тебе от меня нужно?
-- Вот опять "собственно"! Когда ты оставишь это глупое интеллигентное словцо, Аким? Ты бы лучше послушал, что умные люди говорят... -- Уж не себя ли ты умным-то считаешь?
Но Ванин пропустил это мимо ушей.
-- Я бы вот что посоветовал тебе, Аким. Подавайся-ка в наградной отдел. Самое подходящее для тебя место -- писарем там работать. -- Почему, собственно, в наградной? -- удивился Аким, явно заинтересованный этой новой выдумкой Сеньки.
-- А потому, ученая твоя голова, что наградные листы будешь на меня заполнять. Писарь из тебя выйдет в самый раз. И почерк у тебя недурной, и в грамматике ты силен.
Аким улыбнулся. В сущности, ему, как и всем, нравилась Сенькина болтовня. Как бы там ни было, а он любил этого белобрысого пустозвона. Аким преотлично понимал Ванина: всякий раз, когда разведчикам предстояло сделать что-то очень серьезное, связанное с большим риском, Сенька начинал балагурить. Особенно любил подтрунивать Сенька над Акимом. Пинчук, например, всегда с удовольствием прислушивался к их перепалке. Сейчас он от души хохотал, толкая в бок Шахаева, который молча скалил белые зубы и поблескивал маленькими черными глазками. Иногда, увлекшись, Семен задевал и Пинчука, но быстро укрощал себя -- подтрунивать над Петром Тарасовичем было неудобно: и возраст у него уже солидный, да и человек-то он степенный. Сенька знал, что до войны Пинчук управлял большим колхозом и даже был депутатом районного Совета.
Почтительное отношение Ванина к Пинчуку Уваров заметил уже в первые минуты своего знакомства с разведчиками. Балагуря, Сенька нет-нет да и взглянет мельком на Пинчука -- но осуждает ли тот его. Вот сейчас, заметив, что Петр перестал смеяться, Сенька приумолк, притих, насторожился и молча полез на нары -- может быть, ему просто и самому уже надоело молоть языком. Кто знает...
Яков присматривался к разведчикам. Первые минуты Уваров чувствовал себя неловко. Молчаливый и угрюмый по своей натуре, Яков с трудом выдавливал слова. Это не понравилось всем, а Семену в особенности. -- Так не пойдет! -- категорически заявил он. В его руках появилась фляга в сером чехле. Он встряхнул ее. Прислушался: -- Есть! Сейчас ты у меня заговоришь! Аким, ну-ка открой баночку!
Ерофеенко достал большую банку консервов, долго возился с ней. Ванин искоса поглядывал на него, злился.
-- Эх, горе ты мое,-- вздохнул он притворно и взял у Акима банку. Открыл ее быстро, налил в жестяную кружку водки и поднес Уварову. Тот покачал головой и глухо выдавил:
-- Не пью.
Сокрушенно свистнув, Ванин недружелюбно посмотрел на новичка и сердито заметил:
-- Ну, сельтерской у нас для тебя нет.
Уваров промолчал. По настоянию Шахаева, он все же рассказал немножко о себе.
Вспомнил свой колхоз на Курщине, в котором работал трактористом, первое ранение на фронте, госпиталь, медицинскую сестру, в которую влюбился ненароком, да так и не признался ей в этом.
-- До войны дела шли не ахти как здорово, но все же неплохо. Мы с отцом работали, мать дома, по хозяйству, сестренка училась. Последнее время и я стал учиться на механика, да война помешала.
-- Она всем помешала,-- мрачно пробормотал Ванин.-- Я вот тоже токарем на шарикоподшипниковом заводе в Саратове работал. -- Инженером небось думал стать?
-- Конечно, думал. И стал бы им,-- ответил Семен. Потом, после паузы, добавил убежденно: -- Я еще буду инженером. Вот войну закончим, и буду, ежели, конечно, фрицевская пуля сдуру не укусит...
Все замолчали и как-то тихо, раздумчиво посмотрели друг на друга. -- У тебя все готово, Пинчук? -- вдруг спросил Шахаев, нарушив молчание.
-- Всэ, товарищ сержант!..-- быстро ответил Петр и, потрогав свои усищи, пояснил: -- Вчера еще всэ було готово.
До этой минуты Пинчук молчал. Но по выражению его лица Шахаeв видел, что Петр внимательно прислушивался к солдатскому разговору. О чем он думал? О предстоящей ли операции, о своем ли колхозе или о том и о другом вместе? Есть о чем вспомнить Пинчуку! Как-никак, а он "головой колхоза был, да какого колхоза!" Сколько таких вот парней воспитал он в своей артели! Где они сейчас? Может быть, вот так же сидят в блиндажах и готовятся уйти в тыл врага? Или идут в атаку? И все ли живы-здоровы?..
Пинчук шумно вздохнул.
-- Оце ж вы, хлопци, дило кажете,-- не выдержал все-таки и он.-- Писля вийны нас всих заставят вчитыся. Велыки дила будем делать! -- и снова пригладил, многозначительно хмурясь, свои Тарасовы усы.-- А зараз хрица надо бить сильней!..
Сказав это, он принялся пробовать у самого Сенькиного уха свое новое кресало. Искры летели во все стороны, а фитиль не загорался. Пинчук отчаянно дул на него.
-- Брось ты эту гадость, Петр Тарасович! -- дружески посоветовал ему Ванин.-- То ли дело -- зажигалка! Чирк -- и готово!
И чтобы подтвердить свои доводы, он вынул из кармана свой последний трофей -- "бензинку-пистолет". К величайшему смущению Сеньки, она не загорелась.
-- Кресало надежней,-- убежденно заговорил Пинчук.-- А зажигалка -- что? Высох, испарился бензин -- и ты ее хоть выброси. В наш рейд лучше с кресалом. Трут, камушек в карман -- и все.
Замолчав, Пинчук решил заштопать дырку в гимнастерке. Но тщетно пробовал он просунуть нитку в ушко иголки. Слюнявил ее, заострял кончик грубыми пальцами, а совал все мимо.
-- Ты Акима на помощь позови. Он в очках,-- смеялся Ванин. Отчаявшись, Пинчук попросил Сеньку. Тот всегда был готов удружить голове колхоза. Взял из рук Пинчука иголку и нитку, быстро продел ее в ушко. Не удержался, чтобы не сказать:
-- А еще хвалишься: старый конь борозды не испортит. В иголочное ушко не попадешь -- куда уж тебе...
Пинчуку, как самому рачительному человеку, Шахаев поручил ведать хозяйством группы. И он отменно справлялся с этими обязанностями. Наибольшее предпочтение, с общего согласия, он отдавал табаку. Пинчук утверждал, что без хлеба и воды на войне прожить еще можно, а без табака -- никак. И он аккуратно завернул пачки с махоркой в целлофан, уложил их в мешок. По десять пачек на брата. Пять пачек -- НЗ.*
Когда солдаты достаточно перезнакомились, Шахаев дал первое задание Уварову -- выйти вместе с Ерофеенко в боевое охранение и наблюдать за передним краем противника.

* Неприкосновенный запас.

...На другой день вечером в боевое охранение пришли лейтенант Марченко, командир разведроты и сержант Шахаев. Взяв у Якова и Акима сведения о противнике, они отослали их в штаб, а сами остались для ночного наблюдения. В эту ночь саперы должны были сделать для разведчиков проход во вражеском минном поле, по ту сторону Донца.
У самого Шебекинского урочища Аким и Яков повстречались с саперами, уходившими на это задание. Среди них был и Вася Пчелинцев -- старый дружок Уварова. Солдаты обнялись, о чем-то сбивчиво поговорили и разошлись молча в разные стороны.
Ни тот, ни другой не знал, что это была их последняя встреча.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)