Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 

        "6. ПОДБОР ОФИЦЕРА-ВОСПИТАТЕЛЯ"

   - Мне приказано явиться в десять часов к господину генералу,  -  сказал
обер-лейтенант Крафт девушке, вопросительно посмотревшей на него.
   - В таком случае я вынуждена попросить вас  дождаться  своего  времени,
господин обер-лейтенант.
   Крафт демонстративно посмотрел на часы: было без пяти минут  десять.  И
он сказал об этом. Он даже показал на свои часы.
   - Правильно, - дружелюбно и сдержанно ответила  девушка.  -  Вы  пришли
раньше на пять минут.
   Девушка, с которой он разговаривал, была Сибилла Бахнер. Она работала в
приемной генерала вместе с его адъютантом,  которому  была  подчинена.  Но
Бирингера, адъютанта, на месте не было; возможно, по заданию командира  он
пересчитывал порции солдатского хлеба. Сибилла  Бахнер  во  всяком  случае
была настроена действовать точно в духе генерала - она не  предложила  ему
сесть.
   Крафт сел. И сел на стул адъютанта. Он положил  ногу  на  ногу  и  стал
рассматривать Сибиллу Бахнер с вызывающим интересом.
   - Стало быть, вы, - промолвил Крафт, - являетесь, так  сказать,  правой
рукой генерала, если можно так выразиться.
   - Я работаю здесь машинисткой, господин обер-лейтенант, - иных задач  и
обязанностей у меня нет. Есть еще вопросы?
   Сибилла Бахнер улыбнулась,  улыбка  ее  была  чуточку  снисходительной.
Казалось, она явно привыкла к  тому,  что  ее  пристально  разглядывают  и
расспрашивают.
   - Давно ли вы, собственно говоря, - полюбопытствовал  Крафт,  работаете
здесь, в этой конторе, фрейлейн Бахнер?
   - Раньше господина генерала, - ответила Сибилла и посмотрела на него со
скупой чиновничьей приветливостью. - Это, очевидно, как раз  то,  что  вас
интересует, господин обер-лейтенант. Господин генерал не привел  меня,  не
назначил себе в помощники - он лишь перенял меня.
   - Во всех отношениях?
   - Без каких-либо служебных ограничений.
   Сибилла Бахнер сказала об  этом  откровенно.  При  этом  она  поправила
стопку бумаги на своем письменном столике,  приставленном  сбоку  к  столу
адъютанта. Казалось, она собирается с головой уйти в работу. У Крафта была
отличная возможность подробнее рассмотреть ее.
   Эта Сибилла Бахнер среди женщин в казарме была на особом положении, как
раз потому, что она работала в непосредственном окружении  командира.  Это
обязывало держать  язык  за  зубами.  Собственная,  изолированная  комната
должна была помочь ей хранить эту добродетель. Но эта  комната  находилась
не в отдаленной части коридора  штабного  здания,  где  были  комнаты  для
большинства женского персонала, а в так называемой гостинице. Недалеко  от
комнаты генерала.
   Такое расположение наводило на размышления. Коснись кого  другого,  все
было бы ясно. Но Модерзон был вне подозрений. Представить себе,  что  этот
генерал мог иметь какую-либо человеческую слабость, могли лишь немногие. И
то только потому,  что  Сибилла  Бахнер,  казалось,  умела  сделать  любую
слабость объяснимой. Ибо она в свои двадцать пять лет была красива  яркой,
почти чужеземной красотой: кожа цвета персика, темные, как  ночь,  большие
глаза; шелковистые волосы платком обрамляли ее  лицо  -  и  на  этом  лице
слегка выделялись скулы и чувственно-нежный рот.
   Крафт перестал  разглядывать  Бахнер,  тем  более  что  она,  казалось,
действительно работает. Секретарши же, состоящие в интимных отношениях  со
своими начальниками, не имеют  обыкновения  чем-то  заниматься.  И  он  не
заметил у нее ни одного жеста, не услышал от нее ни одного слова,  которые
бы означали, что она желает, чтобы с нею обходились как с доверенным лицом
высокопоставленного шефа. Она была или очень порядочной, или очень хитрой.
Но в любом случае она была для него  не  более  как  мимолетной  знакомой,
которая скоро будет забыта. Так как через несколько минут, в  этом  он  не
сомневался, его кратковременное пребывание в военном училище закончится.
   - Десять часов, господин обер-лейтенант  Крафт,  -  приветливо  сказала
Сибилла Бахнер. - Входите, пожалуйста.
   - Так прямо и входить? - удивленно спросил Крафт, так как за это  время
Бахнер не выходила из приемной, не говорила по  телефону;  ее  не  вызывал
начальник,  ей  не  передавалось  никаких  сообщений  -  она  только  лишь
посмотрела на часы.
   - Десять часов, - сказала Сибилла Бахнер, и ее осторожная улыбка  стала
более заметной. - Господин генерал  очень  ценит  пунктуальность  и  имеет
обыкновение четко соблюдать  свой  распорядок  дня.  Пожалуйста,  входите,
господин обер-лейтенант. Без стука.
   Сибилла Бахнер осталась одна в приемной  генерала.  Она  посмотрела  на
стены, на которых висели учебные планы -  больше  ничего.  Повсюду  лежали
папки, документы, уставы - на столе адъютанта, на ее столе, на полках,  на
подоконниках и даже на полу. Все вокруг нее было связано с работой.
   Она выдвинула один из ящиков своего  стола.  Там  лежало  зеркало,  она
посмотрелась в него. То, что она  увидела,  придало  ее  задумчивому  лицу
выражение разочарованной грусти: она понемногу старела, проводя свою жизнь
среди бумажной пыли и стука пишущей машинки - на задворках войны.
   Заслышав шаги, Сибилла быстро задвинула ящик. Вошел  адъютант.  Лицо  в
зеркале исчезло. На его месте показалась какая-то связка папок.
   - Ну, - спросил обер-лейтенант Бирингер, адъютант, - этот Крафт  уже  у
генерала?
   Сибилла Бахнер кивнула:
   - Только он пришел на пять минут раньше. И  не  похоже,  чтобы  он  был
особенно удручен. Наоборот, он был изрядно дерзок.
   Эти слова были сами по себе  комплиментом,  так  как  приемную  считали
преддверием ада:  тут  собирались  беспокойные,  нервные,  оцепеневшие  от
страха личности - по меньшей мере за десять минут до назначенного времени,
чтобы при всех обстоятельствах быть пунктуальными. Крафт, стало  быть,  не
относился к этому несамостоятельному большинству.
   - Он дерзил, фрейлейн Бахнер? Он вам нравится?
   - Я считаю этого человека слишком упрямым.
   - Это неплохое начало, - сказал Бирингер.
   - Я вовсе и не  думаю  начинать  что-либо  подобное,  -  резко  сказала
Сибилла Бахнер.
   - А почему, собственно говоря, "не думаю"? - ласково ответил  адъютант,
давая девушке возможность хорошенько подумать над этим. - Вы знаете, как я
вас высоко ценю, фрейлейн Бахнер, а моя жена  любит  вас,  как  сестру.  И
поэтому мы тревожимся о вас. Вы работаете слишком много. Вы слишком  часто
пребываете в одиночестве. Может быть, было бы гораздо лучше,  если  бы  вы
позволили себе немножко развлечься, а?
   Сибилла Бахнер открыто посмотрела на адъютанта. Гладкое,  чуть  бледное
лицо Бирингера было очень невзрачным. Он немного походил на  кандидата  на
должность преподавателя. И ни в коем  случае  не  относился  к  тем,  кого
называют военной косточкой. Но он был человеком с шестым чувством на  все,
что касалось генерала. Он заменял генералу счетную машину  и  целую  стопу
блокнотов; он освобождал его от уймы пустой работы.
   - Господин Бирингер, - сказала  Сибилла  Бахнер,  -  моя  работа  здесь
целиком занимает меня. Я не желаю никаких развлечений.
   Адъютант сделал вид, что углубился в документ.
   - Ну да, - сказал он затем протяжно и осторожно, - это в  принципе  нас
устраивает. Генерал тоже занят лишь своей работой и больше ничем. Он  тоже
не желает никаких развлечений.
   - Пожалуйста, избавьте себя от подобных  ненужных  замечаний,  господин
Бирингер, - сказала Сибилла Бахнер возмущенно.
   -  Охотно,  -  сказал  адъютант,  -   очень   охотно,   поскольку   они
действительно не нужны. Поверьте, фрейлейн Бахнер,  я  знаю  генерала  уже
длительное время, задолго до того, как вы узнали его. Вы должны  поверить,
что у него нет личной жизни и он не  хочет  ее  иметь.  И  если  вы  умная
девушка, то найдите себе своевременно кого-нибудь,  кто  отвлечет  вас  от
возможных напрасных  надежд  -  этого  обер-лейтенанта  Крафта,  например.
Разумеется, при условии, что мы сохраним в  школе  этого  Крафта.  Но  это
решает генерал.


   - Господин генерал, обер-лейтенант Крафт по вашему приказанию прибыл!
   Генерал-майор Модерзон  сидел  за  письменным  столом,  стоявшим  точно
против входной двери. Расстояние между ними составляло  семь  метров;  тут
лежала примитивная, зеленая, сотканная из веревок  дорожка.  Перед  столом
стоял единственный стул с жестким сиденьем.
   Генерал, не прерывая своей работы - он делал выписки из документа  -  и
не взглянув на Крафта, сказал:
   -  Подойдите,  пожалуйста,  ближе,   господин   обер-лейтенант   Крафт.
Садитесь.
   Крафт  послушно  сел.  Он  посчитал,  что  Модерзон   с   ним   слишком
церемонится. Он ожидал двух-трех вводных и в то  же  время  заключительных
слов - коротких, сильных, - на неподдельном жаргоне чистокровных военных.
   Но на сей раз у генерала, по-видимому, было время. То, что  он  называл
Крафта не только по имени и чину, но к  тому  же  настойчиво  говорил  ему
"господин", - все это не имело большого значения. Эти слова  были  связаны
лишь "с соблюдением формы". И это была одна из тех условностей, соблюдению
которой генерал придавал особое значение.
   - Господин обер-лейтенант Крафт, - сказал Модерзон. При этом он впервые
посмотрел открыто  на  своего  посетителя  -  абсолютно  бесстрастным,  но
испытующим взглядом специалиста, в высшей степени владеющего своей  особой
областью, - известно ли вам, почему  вы  были  откомандированы  в  военное
училище?
   - Никак нет, господин генерал, - правдиво ответил обер-лейтенант.
   - Не считаете ли вы, что вас в эту команду привели ваши способности?
   - Не думаю, господин генерал.
   -  Вы  не  думаете?  -  протяжно  спросил  Модерзон.  Такие  слова   он
воспринимал неохотно. - Офицер не  думает  -  он  знает,  он  считает,  он
придерживается точки зрения. Так как же?
   -  Я  считаю,  господин  генерал,  что  мои   способности   для   этого
прикомандирования не играли решающей роли.
   - Что же в таком случае?
   - Какой-то офицер из нашей части  должен  был  быть  откомандирован,  и
выбор пал на меня.
   - Без причин?
   - Причина мне неизвестна, господин генерал.
   Обер-лейтенант Крафт чувствовал себя сейчас не совсем в своей  тарелке.
Он был готов к крепкой головомойке со стороны генерала, а не к допросу. Он
попытался отреагировать самым проверенным на опытных солдатах способом: он
притворился глупым, отвечал по возможности  кратко  и  не  упускал  случая
согласиться для вида с мнением своего начальника.
   Такой метод обычно сберегал время и нервы, но не у Модерзона.
   Генерал пододвинул к себе  один  из  листков,  лежавших  на  письменном
столе, и спросил:
   - Знакомы ли вы, господин обер-лейтенант, с собственным личным делом?
   - Нет, господин генерал, - правдиво ответил Крафт.
   Модерзон слегка удивился. Но это удивление было едва уловимо. Лишь  его
рука, которая хотела снова отодвинуть листок,  на  секунду  прервала  свое
движение.
   Ибо генерал знал обычную практику. Личные дела хотя и были  в  принципе
"секретными", но всегда имелись средства и пути заглянуть  в  них,  стоило
только проявить достаточно желания и хитрости. А  этот  Крафт  был  тертым
калачом, генерал чувствовал это со всей определенностью. Итак,  оставалось
сделать вывод, что он вовсе не хотел заглядывать в свое личное  дело,  оно
было ему безразлично. По всей вероятности, он  знал  по  опыту,  с  какими
случайностями связано накопление таких документов.
   - Почему вы, на ваш взгляд,  стали  в  этом  военном  училище  офицером
административно-хозяйственной роты, а не офицером у фенрихов?
   Это был вопрос, который Крафт сам часто задавал себе. Он был  переведен
сюда якобы  для  того,  чтобы  воспитывать  фенрихов,  а  приземлился  без
задержки у капитана Катера, среди торгашей и интендантов. Почему произошло
так? Откуда ему было знать! Но случилось именно так!
   - На этот набор, проходящий курс  обучения,  прибыло,  вероятно,  одним
офицером больше, господин генерал. Стало быть, кого-то надо было направить
в административно-хозяйственную роту, случайно им оказался я.
   - Подобных случайностей в моей сфере деятельности не  бывает,  господин
обер-лейтенант.
   Собственно говоря, Крафт должен был знать это.  Однако  генерал  вполне
сознательно требовал прямых ответов. Поэтому старший лейтенант не  медлил,
а отвечал, как умел.
   - Господин генерал, - сказал он, - меня, видимо, считают так называемым
неудобным подчиненным. И это, вероятно, недалеко от истины. Куда бы  я  ни
пришел, от меня быстро избавляются. Понемногу я свыкаюсь с этим.
   Эти слова не тронули генерала.
   - Господин обер-лейтенант Крафт, - сказал  он,  -  из  записи  в  вашем
личном деле я  прихожу  к  заключению,  что  между  вами  и  вашим  бывшим
командиром  полка  господином  полковником  Хольцапфелем   были,   видимо,
разногласия. Объясните мне, пожалуйста, все это.
   - Господин генерал, - почти весело ответил Крафт,  -  в  свое  время  я
донес, что  господин  полковник  Хольцапфель  расхищает  казенные  товары.
Господин полковник имел привычку держать при себе свой собственный обоз  и
не только считал уместным утаивать  от  действующих  частей  их  фронтовой
рацион, он лишал их также боевых машин, чтобы  перевозить  свои  ящики  со
спиртным и  продуктами  в  тыл.  Господин  полковник  был  отдан  под  суд
трибунала, ему сделали предупреждение и перевели в  другое  место,  а  его
преемник откомандировал меня в военное училище.
   - У вас, стало быть, не было никаких сомнений, господин  обер-лейтенант
Крафт, когда вы писали донос на начальника?
   - Никак нет, господин генерал. Ибо мой донос был  направлен  не  против
начальника, а против жулика.
   Генерал ничем не показал, что он думает об этом ответе.
   - Вы закончили, - начал он без всякого перехода, -  ваше  расследование
этого случая с мнимым изнасилованием позавчера ночью?
   - Так точно, господин генерал.
   - С каким результатом?
   -  Отчет  с  практическим  материалом  по  делу  об  изнасиловании   не
соответствовал   бы   действительному   положению   вещей.   Три   девушки
правдоподобно утверждают, что они сначала просто хотели пошутить.  Они  не
могли предполагать, какие масштабы эта шутка примет. Кроме  того,  на  так
называемом  месте  преступления   были   найдены   три   пустые   бутылки.
Унтер-офицер Кротенкопф сознался, что по крайней мере одну выпил он сам  -
во время этого  происшествия.  Это  обстоятельство  убедительно  исключает
изнасилование. Все это дело можно урегулировать дисциплинарным путем.
   - Все лица, причастные к этому случаю, будут переведены в другие  части
в двадцать четыре часа, - сказал генерал таким тоном, как будто он говорил
о погоде. - Каждый из них  в  разные  стороны;  каждый  не  ближе  трехсот
километров от училища. Сообщите об этом капитану Катеру. Я  ожидаю  его  с
докладом об исполнении приказа завтра в полдень.
   -  Слушаюсь,   господин   генерал,   -   только   и   смог   произнести
обер-лейтенант.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)