Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


ОКЕАН ПРОСВЕТЛЕЛ
Хотя стояла мгла глухой зимней ночи, гребни волн тускло поблескивали. Иногда в тучах вспыхивал рассеянный свет, выхватывая на несколько секунд из темноты кипящую воду и низко летящие облака. Когда проблеск мерк, казалось, мрак, еще плотнее окутав суденышко, мчит его в пропасть. В эти мгновения лоб Горшкова покрывался холодным потом. Но потом снова светлело. Старшина Асхатов для бодрости стал что-то мурлыкать себе под нос; из машинного отделения по-прежнему доносилось ритмичное постукивание помпы. "Как же Петрасу там жутко одному! - подумал Горшков, мысленно переносясь в свой мокрый темный кубрик. И неожиданно решил: - Там, в машинном отсеке, должно быть, тепло, не сквозит, как в рубке, и не так страшно, потому что не видно, что творится вокруг". Работа помпы прекратилась. Горшков весь напрягся, стараясь не слушать воплей урагана и различить успокаивающее тик-так. Прошло больше минуты, пока он опять уловил ритмичное постукивание всасывающих поршней. Снова океан посветлел. Тучи летели, едва не задевая гребней волн, вспыхивали и гасли тусклые искорки звезд. Ветер подул ровнее. Плавучий якорь почти остановил катер. Волны сильно подбрасывали корму. КР-16 начал рыскать из стороны в сторону, плохо слушаясь руля, его снова клало с борта на борт. Так продолжалось минут двадцать, потом налетел шквал со снегом, катер увеличил скорость и опять стал носом к волне. Старшина крикнул в переговорную трубку:
- Петрас! Ну как ты там?.. Держись, брат!.. Воды много в машинном?.. Чуть-чуть? Это хорошо. Корпус у нас что надо! Ты качай, да не выматывайся... Мы здесь с Алексеем. Его шторм поднял с постели... И я говорю - спал бы до Антарктиды... Да, он молодец. Тебе шлет привет. Стоит за штурвалом. Я курю твои сигареты, спасибо... Ветер как будто унимается. Волну, конечно, развело, как положено... Вот чудак, не морожено, а положено! Ну как полагается в океане... Ах, у тебя все гудит, как в барабане? Это тоже обыкновенно. Корпус стальной, ну и звенит от волны... Вот что, Петрас, если новый шквал налетит, придется моторы запустить... Знаю, ненадолго, пока пройдет, а то трос может на винты намотать... Очень просто. Тогда повертимся...
- Еще этого нам не хватало, - сказал Горшков.
- А ты что думал? Швырнет в бок, развернет. Трос на винты. Да мало ли что может случиться! Мы, Алексей, должны все предусмотреть. Ух ты... " Очень высокая волна так вознесла их к черному небу, что у обоих захватило дух. Старшина умолк, откинувшись к задней стенке рубки. Горшков же упал грудью на штурвал и с ужасом смотрел, как запрокидывается широкий нос катера.
- КР-16! КР-16!.. - безнадежно взывал радист Павел Крутиков. Горшков попросил старшину:
- Выключите. Пусть он душу не рвет.
- Душу! - выкрикнул старшина. - Да ты что? Кореш зовет, переживает, заботу оказывает. И когда мы его вот так слышим, что получается? А то, что мы не одни! Ты нервы свои, Алексей, попридержи. - И уже мягче: - Все образуется, Алеша. Самое серьезное позади осталось, теперь только качка, да она нам вроде удовольствия. И то надо знать, что океан расходился, разволновался, ему тоже требуется время успокоиться... Хотя Асхатов стоял рядом, Горшкову казалось, что слова его невнятно доносятся откуда-то издалека и самого старшины нет в рубке, и вообще никого нет на катере, кроме него самого. Все внимание рулевого было захвачено неистовством воды и ветра за стеклом рубки. Ему казалось, что уж теперь-то океан решил окончательно разделаться с катером. Суденышко чем-то мешало его всесокрушающей работе, мешало, не подчиняясь ему, и вот теперь океан решил разделаться с ним раз и навсегда.
Слева по борту стала расти темно-фиолетовая громада. Словно со дна океана поднималась базальтовая скала, она заслонила звезду, блеснувшую было в прогалине между тучами. Все ближе, ближе страшная волна, вот сейчас, через какие-то мгновения, она рухнет на катер, раздавит его своей тяжестью.
- Ух ты! - прошептал Горшков и не обнаружил в себе страха. Наоборот, у него, как на ринге во время атаки, напряглись все мускулы. Он уверенно повернул штурвал вправо, уходя от удара волны, она рухнула в двадцати метрах и, потеряв уже силу, накрыла палубу, хлестанула в рубку. Катер осел под ее тяжестью, затем стал медленно всплывать, отряхиваясь, как чайка, вода стекала с него густыми потоками.
Старшина, следивший за маневром рулевого, со свистом выдохнул воздух из широкой груди:
- Ну, Алексей! Я только хотел сказать, а ты уже... - На самом же деле Асхатов посчитал, что на этот раз их катер не увернется, и даже с ужасом подумал: "Накроет, и все..." - Теперь так держи! - крикнул он на ухо Горшкову. - Видал, какая волнища кинулась на нас? Все оттого, что зыбь, видно, с запада еще пошла. Вот и горбятся волны...
Горшков все еще плохо слышал старшину, все внимание отдавая своеобразной игре с волнами, и подумал, что все это похоже на детские пятнашки: "Что, если такая волнища запятнает? Не выйдет!" Он теперь раньше положил руль право на борт, и почти такой же высоты волна даже не накрыла палубу, а только высоко подбросила катер. Горшков торжествующе глянул на старшину:
- Идем ровней!
- Ровней, да не очень. Чуешь, больше якорь не держит? Сорвало этими волнами, хорошо хоть наша бригантина все еще слушается руля. Ветерок ход дает... Только бы лагом не развернуло.
И тут же катер повернуло боком к волне и стало класть с борта на борт. Старшина приказал запустить моторы. Катер с трудом развернулся кормой к ветру и стал быстро набирать ход.
- Своих шесть узлов, да ветерок добавляет добрых парочку, смотри, как пена пролетает по борту, - сказал Асхатов и крикнул в моторный отсек: - Петрас, глуши!
С четверть часа катер двигался, подгоняемый ветром, затем рыскнул влево, и все повторилось вновь.
Временами слышался голос радиста, сменившего Крутикова. - Буравин Олег заступил, - сказал старшина. - Хороший парень этот Олег. Мы с ним по выходным бычков и камбалу ловили. Держи левей. Вот так... Пропасть этой рыбы в бухте у консервного завода. Бери руками. Раз палтуса вытянули. Это уже не в бухте, а в открытом море, у берега, конечно. Вот был палтус! Держись!..
Начало светать. Океан катил бесконечные гряды седых от пены волн. Грязно-серые тучи, посветлевшие по краям, стремительно летели низко над водой.
Среди треска и свиста разрядов опять раздался голос радиста Буравина: - КР-16! Старшина Асхатов! Вам на помощь вышел эсминец, и при первой возможности вылетят самолеты...
Старшина, сменивший Горшкова за штурвалом, повернул к матросу уставшее лицо, улыбнулся:
- Ну что я говорил! Теперь все будет отлично. Эсминец живо нас догонит. Нас поднимут на борт. Катер возьмут на буксир. Ну как ты, Алексей? - Ничего.
- Вижу, что хорошо. Ты, брат, рулил здорово и тогда ловко увернулся от волны. Ничего страшнее я не видал. Прямо гора встала, и на вершине белая стружка. Как там наш Петрас? Все качает воду. Упорный мужик. Петрас! Ты бы отдохнул, браток! - крикнул он в переговорную трубу. Петрас ответил, и его услышал Горшков:
- Нельзя, старшина. Только перестану, как она начинает прибывать. Через лючины просачивается. Сейчас пошла на убыль. Еще с полчаса покачаю, и, думаю, можно будет соснуть часок.
- Пока нельзя, Петрас. Теперь скажи, сколько у тебя там бензина осталось.
- Наверное, с четверть бака.
- И это все?
- Было еще в канистрах.
- Где они у тебя?
- Как всегда - в гнездах, в трюме. Думаю, целы. Только сейчас их не достать.
- И не надо. Покачай еще малость. Я бы к тебе Алеху прислал, да здесь дела поважней. А спать, Петрас, пока нельзя.
- Понятно. Ты не бойся, Ришат, выдержу. Мне приходилось по двое суток не спать, правда не в такой обстановке, да ничего - сдюжу. Ты только почаще покрикивай мне в трубку. Как там наш якорь? Похоже, сорвало? - Да, Петрас. Сеть прорвалась, начинка уплыла. У тебя брезент цел? - Какой брезент?
- Тот, что под трапом у тебя лежал.
- Наверное, там и лежит, между переборками. Ты прав, старшина. Брезент можно приспособить для якоря вместо матрасов. Он попрочнее. - Займитесь с Алексеем. Он сейчас выйдет на корму. Моторист Петрас Авижус и Алексей Горшков, с трудом удерживаясь на скользкой корме, сооружали новый плавучий якорь. Обод трала оказался цел, к нему Петрас крепил брезентовый конус. Ветер рвал из рук брезент и даже линь, которым они принайтовывали брезент на ободе. Волны окатывали палубу. Надо было выжидать затишья, чтобы сделать несколько торопливых стяжков. Горшков поскользнулся и чуть было не свалился за борт. - Так дело не пойдет! - прокричал Петрас. - Давай я тебя привяжу! Линя у нас хватит.
- И себя тоже!
- Надо для страховки... Ну вот, теперь можешь спокойно падать, - сказал Петрас, прихватывая линь к лебедке и завязывая его морским узлом. - Теперь и себя подстрахую...
Через час неимоверного напряжения они сбросили новый якорь и, гордые делом своих рук, стояли на мостике и смотрели, как натянулся трос и катер, перестав рыскать по сторонам, развернулся кормой к ветру. Петрас сказал:
- Вот теперь идем в полный фордевинд. Валяй грейся в свою рубку, или, хочешь, идем ко мне, у меня нагрелось от моторов.
- Нет, старшина приказал идти к нему в рубку. Да сейчас и не так холодно. Смотри, весь лед уже растаял, и вода теплая, только ветер жжет. Петрас шагнул к люку моторного отсека и замер, подняв лицо к небу. Где-то над облаками промчался реактивный самолет. Скоро рев турбин поглотили голоса шторма. Петрас вернулся к дверям рубки, распахнул двери: - Самолет! Старшина, самолет над нами пролетел!
Асхатов крикнул:
- Горшков, иди постой на руле!
Старшина и моторист долго стояли возле рубки, задрав голову к небу. Наконец Асхатов сказал:
- Правильно ищут. Теперь, как тучи разгонит, они снова появятся... Не пора ли перекусить?
- Хорошая мысль, Ришат. В трюме лежат консервы, тушенка, сгущенное молоко, - проглотил слюну Петрас.
- Это потом. На первый случай в кубрике есть колбаса, хлеб и сыр в рундуке.
- Сейчас приволоку!
Старшина вернулся в рубку. Стал рядом с Горшковым. Посмотрел на его сосредоточенное красивое лицо, на сильные руки, сжимающие рулевое колесо. Мысленно одобрил: "Правильно держишься, Алексей". Горшков спросил:
- Ну как там?
- Пролетел. Где ему нас заметить в такую хмарь. Курс поиска они верный взяли. Теперь, как совсем развиднеется, еще пришлют машину. Думаю, нас эсминец догонит. Должен нас найти эсминец. Да и не один, наверное, уже вышел за нами. Ты как, Алексей, насчет еды?
- Еды? - Горшков почувствовал голодную спазму в желудке. - Как-то до этого не думал, а надо бы. Да есть ли у нас что?
- Найдется. У меня там в каюте колбаса, сыр и буханка хлеба. Сейчас Петрас доставит.
- Мне шибко пить хочется.
- Будет и вода. Водяной запас у нас в норме. Вчера слить бак хотел. Ведь на зиму становились.
В рубку ударил мокрый ветер. Вошедший Петрас протянул сетку с продуктами, чайник с водой.
Старшина пригласил:
- Заходи, похарчим вместе.
- И то дело. Хотя я себе оставил. У вас тут хорошо, светло, удобства, как на прогулочной яхте.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)