Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

   

ОТ АВТОРА

     Главное,  что  я  хотел выразить в  этом рассказе,  так  это  те мелкие
детали,  которые происходили во  взаимоотношениях между военнослужащими, сам
диалог общения  между  ними, и  постарался это выразить в более  простой для
понимания форме.
     То, что здесь описано, отчасти можно считать  плодом моего воображения.
Хотя, в общем, события эти происходили на самом деле.  Но происходили они не
в  той  последовательности,  в которой написаны. Многое я почерпнул из своих
воспоминаний, некоторые вещи из рассказов пацанов с других подразделений.
     По прошествии времени многие детали, конечно же,  стерлись из памяти, и
поэтому мне пришлось  немного напрячь свое воображение, хотя  большого труда
это не составляло, потому что  я  был там, и знаю не понаслышке про службу в
Афгане.
     Это  рассказ о службе  одного  экипажа БТРа  пехотной роты в  провинции
Герат. Многие фразы из  диалогов я  напечатал по их созвучию,  а не так, как
они  должны  быть в  грамматическом  написании.  Попадаются  и  некорректные
выражения,  но это, извините,  лишь капля  в  море,  и если  излагать полный
диалог, то в этом случае прилично выглядеть будут лишь знаки препинания.

МОТОСТРЕЛКОВЫЙ ПОЛК

     Отжившие век свой, на лестницу в  небо, проходят  с парадного входа.  А
нас, совсем юных, сквозь пламя Афгана впускали из черного хода.

     Я уже часа  два торчал в оружейке, и  от  безделья швырял  штык-  нож в
деревянный столб.
     Было начало июня 1987 года, и до дембеля оставалось еще два месяца.
     Нас  -- дембелей -- почти всех оставили до  августа, так как не  пришла
замена из Союза, а те, что пришли, были еще желторотыми "чижами" и на боевые
действия их первое время брать было нежелательно.
     А мне  уже  было на все наплевать: быстрее бы в Союз, и ничто другое  в
голову не лезло.
     Недавно вышел приказ "дембелей на боевые действия не привлекать". А все
потому,  что  много  писем  приходит  в министерство  обороны от  родителей,
которые просят  объяснить  им одну  вещь  -- почему  они получают  письма от
сыновей, в которых  те пишут: ждите, через неделю или месяц приеду, родители
уже в надежде ждут со дня  на день сына домой, и  вдруг вместо сына приходит
цинковый гроб?
     Приказ  приказом, а из-за  нехватки  людей приказ  этот, мягко  говоря,
обходили, да и дембеля не возражали: надо так  надо, мы  так воспитаны, да и
время в рейде быстрей идет.
     В  полку мы находились около недели,  но скука  уже одолела, и хотелось
махнуть куда-нибудь в  рейд, только бы подальше от полка и надоевших нарядов
и караулов. Наряды-караулы тащишь через день, пока находишься в полку  между
боевыми  операциями,  если, конечно, рота не находится на пятнадцатиминутной
готовности. А если рота находится на пятнадцатиминутной готовности, тогда ты
вообще  как  прикованный,  и  отлучаешься  от расположения  роты  только  на
расстояние слышимости. И если прозвучала команда "рота тревога!", то  бросай
все  и  со всех  ног лети в оружейку,  хватай автомат  и патроны  и  бегом к
машинам. А в соседнем полку, что находился в двух километрах  от нас, караул
не менялся уже  две недели, днем они спали на постах, а ночью  несли службу.
Так что у нас было еще по-божески, за сутки между караулом или нарядом можно
было какие- то свои движения сделать.
     В оружейку вошел Хасан, наш замкомвзвода, родом он был из Таджикистана,
но по-русски говорил свободно, хотя и с заметным акцентом. Настоящее имя его
было Хусейн,  но я называл его Хасан,  так созвучней,  он не возражал,  а со
временем и все  стали его так называть. Характер у него был дерзкий, и он не
любил ни в  чем никому уступать, хотя иногда был и не прав. Хасан говорил на
всех азиатских языках, с духами  базарил свободно, и частенько его применяли
как  переводчика,  если  вдруг  возникали  трудности  в общении  с  коренным
населением.
     У меня с ним сложились больше чем хорошие отношения, и я с уверенностью
мог сказать, что Хасан был моим другом. Я, бывало, частенько с ним спорил по
разной мелочи,  но  делал это  ради  хохмы,  мне  нравилось  по "раскумарке"
подразнить его, он  воспринимал  любой  спор с  неподдельной серьезностью, и
было прикольно за ним в этот момент наблюдать.
     Я посмотрел на него и спросил:
     -- Чего скажешь, Хасан?
     -- Сразу после обеда,  наверно, выезжаем в рейд, а  может быть  раньше,
так что готовь свое отделение, -- ответил он.
     -- Да ну, неужели?! А кто тебе  сказал такое? -- с довольным удивлением
спросил я.
     -- К ротному заходил  комбат, они о чем- то там  базарили, потом ротный
мне сказал, чтоб готовились.
     -- Ну,  наконец то,  а то  я уже запарился.  А куда махнем,  ротный  не
сказал?
     -- Вроде в старый город, да ротный сам толком еще не знает.
     Старый  город  был  для  нас печально  знакомым местом,  частенько  там
приходилось бывать и кое- чего получать. Одна сторона города была советская,
другая  духовская,  даже  мосты через  речку, которая  протекала по  окраине
города,  были у  каждого свой. Наш  был железобетонный,  который примыкал  к
бетонке, а у  духов глиняный, старинной  конструкции, который  находился  на
стороне старого города.
     По  старому  городу  мы   постоянно  наносили  артиллерийские  удары  и
периодически прорабатывали его авиацией,  происходило это и днем и  ночью, и
казалось, что там  уже  не может быть ничего живого. Но  стоило только нашим
военным туда сунуться, как обязательно они  нарывались на засаду, а про мины
и разговору нет, их там было понатыкано везде и всюду.
     Мы с Хасаном вышли из оружейки и направились к себе в палатку.
     Полк наш  вошел  в  Афган в  1985 году, и  личный состав располагался в
палатках,  в общем, до сих пор полк находился в полевых условиях, модульными
были штаб, санчасть, магазин и частично офицерские казармы. Частично потому,
что многие  офицеры  младшего состава жили также  как и  солдаты в палатках.
Оружейки  с оружием и  боеприпасами  тоже находились в палатках, в  палатках
находились склады и столовые, в общем, эдакий палаточный городок.
     Подходя  к  нашей палатке,  я  увидел  невдалеке Серегу из  батальонной
разведки, и окликнул его:
     -- Серый! Иди сюда, сказать что-то надо.
     Он  медленно  направился  к  нам,  подойдя, поздоровался  и  спросил  с
растяжкой так:
     -- Ну, ч-е-е?
     -- Едрена мать, а накурился ты, как удав, -- сказал я ему и спросил:
     -- Чарс есть?
     -- Да, есть тут кропалек от лепешки.
     -- Ну так дай немного, а то сам нахапался и плаваешь между палаток.
     -- На вот, бери весь, у меня в парке есть еще.
     Он достал из кармана кусок от лепешки и протянул нам.
     -- Ну, ни фига себе кропалек, здесь почти пол лепешки, -- удивился я, и
протянул чарс Хасану.
     -- Хасан, на, забей косяк в оружейке, а я сейчас подойду, мне тут  надо
кое-что сказать доблестной разведке.
     Хасан удалился, а я обратился к Сереге:
     -- Серый, чего вы там паритесь?
     -- А че такое? -- удивился он.
     -- В прошлом рейде вы кого обстреляли возле духовского моста?
     -- Как кого? Духов вроде.
     -- Я  что,  похож на  духа?  А тебе не  показалось,  что  вы  наш взвод
обстреляли?
     -- А что, это вы были да, вы да?
     -- Мы  да, мы да, --  передразнил я его,  -- наш ротный  сказал, что по
башке настучит вашему летехе тормознутому за такие приколы.
     -- А что вы сразу на нас, может, это духи были, -- начал было возражать
Серега.
     -- Хасан  выковырял из глины  пулю,  она была  от КПВТ, и мы видали ваш
БТР, который за  сопкой крутился, а когда мы ракетницу  пустили, вы  поняли,
что запарились и сквозанули оттуда.
     --  Это Пипок начал  орать:  вон  духи под мостом, духи под мостом,  --
оправдывался Серега.
     --  Пипок  ваш  придурок,  он как накурится, ему везде духи  мерещатся,
нашли, кого слушать. Ну ладно, я пошел, привет передай Пипку, и скажи,  путь
бинокль в "шары" себе вкрутит.
     Пипок,  это  парнишка из  разведвзвода нашего батальона, родом  он  был
из-под Кишинева,  фамилия  его  Пипонин,  отсюда  и  прозвище Пипок. Он  был
маленького  роста, метра полтора,  не знаю,  как его только в  армию  взяли,
суетной такой парнишка, но совершенно безобидный, белые волосы его постоянно
торчали на макушке, и со стороны он был похож на одуванчик.
     Отслужил  Пипок  полтора  года  и  по  праву считался "дедом" Советской
армии.  Где бы  Пипок  не  находился, везде разносился  его звонкий  смех, а
улыбка никогда не сходила  с лица. Даже  когда  его отчитывал,  какой-нибудь
офицер  за провинность, он смотрел  на этого офицера, и глупо  улыбался, как
будто  ему  было на все  наплевать. По  началу это  злило  командиров, но со
временем все к этому привыкли и не обращали на его улыбку внимания.
     -- Ну ладно, до встречи,  -- сказал Серега и собрался уходить, но потом
замешкался и спросил:
     -- Слушай, Юрка, а пистолетные патроны у вас есть?
     Я  сразу  задумался,  мне  стало  интересно; а зачем Сереге пистолетные
патроны?  Серега был пацаном хитрым  и скрытным, и  так просто он  ничего не
спрашивал, и  если он  что-то ищет, то значит, это  что-то  имеет  к чему-то
какой-то  выгодный интерес.  У нас  в  оружейке была пара цинков патронов от
"Макарова", но  я решил Сереге о них ничего не говорить. Спросить, зачем ему
патроны? Не имело смысла, все равно  он не скажет, но я решил спросить,  так
просто, ради спортивного интереса:
     -- А нафига тебе пистолетные патроны, застрелиться хочешь, что ли?
     -- Да так, надо,  в общем, скоро ты сам узнаешь, -- ответил  он и пошел
дальше.
     Я  еще  больше задумался  над  его  словами, теперь я был  уверен,  что
патроны  с оружейки надо  прибарахлить, пока  не поздно. Одного  я понять не
мог, зачем кому-то  пистолетные  патроны? Если духам за "бабки" сплавить, то
духи в основном брали патроны калибра  7,62 для АКМ,  гранаты брали и многое
другое  из боеприпасов,  но чтобы пистолетные патроны брать,  меня лично это
удивляло. Так ничего и не придумав, я отправился в оружейку. Хасан  сидел на
ящике из-под гранат и крутил между пальцев косяк:
     -- Ну что, побазарил с Серегой? -- спросил он.
     -- Да так, сказал ему насчет того раза под мостом, когда эти мудаки нас
обхерачили из КПВТ.
     -- Ну, а он че?
     -- Да ниче, говорит, что это Пипок запарился.
     -- Да они там все запаренные были, вместе со своим летехой, -- произнес
Хасан, и приготовился "взорвать" косяк.
     --  Подожди  Хасан, не  "взрывай"!  Блин,  чуть  не  забыл. Ты  слышал,
что-нибудь про пистолетные патроны?
     -- Нет. А что такое?
     Я направился к шкафам с оружием:
     -- Серега интересовался, есть ли у нас пистолетные патроны,  а  ты ведь
знаешь, Серега ничего зря не спрашивает, а я где-то видел у нас пару цинков.
     Проверяя по очереди  шкафы,  я  нашел эти  цинки, и  вытащил  их. Потом
обратился к Хасану:
     -- Ну, и куда мы их денем? Пока еще не поздно, их надо затарить.
     -- Сапо-о-ог! А ну бегом сюда, -- заорал Хасан.
     Сапог  -- это  один  "тормоз"  из нашего  взвода, он  прослужил год,  и
единственное,  на  что  был способен, так  это  на  выполнение  определенных
команд, наподобие:  пойди, принеси то-то или отнеси что-то, в общем, обычные
припахивания,  через  которые прошли почти все по молодухе,  только  Сапог в
этом  качестве задержался. Со временем он опускался все больше и больше, его
все гоняли, кому не лень,  даже те, кто призвался позже  его. Он перестал за
собой  следить  и стал  превращаться в немытого и грязного чмыря.  И в  один
прекрасный  момент  Хасан взялся  за  его  воспитание,  и  хотя  Сапог  туго
поддавался  дрессировке,  но  сдвиги все  же  были. Опуститься  ведь намного
легче, чем подняться,  и я лично не встречал еще таких, кто  бы  поднялся из
чмыря в человека.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)