Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 

ДОСТОВЕРНОСТЬ,   ИЛИ  НОВОЕ  ИМЯ В ЛИТЕРАТУРЕ О  ВОЙНЕ

      С  произведениями  Максима  Коробейникова  читатели  уже  знакомы   по
публикациям в периодических изданиях: напечатано  более  двух  десятков  его
рассказов, на них были отклики в печати. И вот первая  книга,  очень  точно,
по-моему, названная: "Подробности войны". О ней и ее создателе мне и хочется
сказать несколько слов.
     ...Максим  Петрович  Коробейников  прошел  большой   и   славный   путь
профессионального военного - от лейтенанта до  генерала.  Он  провоевал  всю
Великую Отечественную войну, командуя взводом,  ротой,  батальоном,  испытав
вместе с  солдатами  тяжелейшую  службу  в  матушке-пехоте,  где,  как  было
вычислено позже, век пехотного ротного командира исчислялся двумя неделями.
     А потому все написанное им  пережито,  прочувствовано,  испробовано  на
собственной, говоря по-солдатски, шкуре. И это придает особую убедительность
его творчеству, внушает абсолютное читательское доверие к его произведениям.
Уж на что  я,  тоже  прошедший  войну,  дотошен  в  смысле  точности  примет
фронтового быта, и то не нашел ничего, к чему можно было бы придраться.
     Да, все было именно так, как описывает  М.  Коробейников.  И  страшный,
безудачливый  Северо-Западный  фронт  с  его  болотами,  гатевыми  дорогами,
нехватками  еды  и  боеприпасов,  на  котором  мне  тоже  довелось   недолго
находиться... И отчаянные пехотные атаки силами одного полка,  батальона,  а
то иногда и  всего  одной  роты  в  боях  "местного  значения"...  И  тяжкий
солдатский быт...
     Все это описано точно, зримо, а главное, безоглядно,  правдиво,  честно
без боязни- упреков в "окопной правде", которую не очень-то жаловали критики
в еще недавнее время.
     Но   в   этих   описаниях   нет   излишней   драматизации.   У   автора
профессиональный взгляд на войну,  он  понимает  неизбежность  потерь,  хотя
порой они чересчур велики и от нашего неумения  воевать  в  те  годы,  и  от
превосходства противника в технике.
     Это больно, горько. Но несокрушима у солдат и командиров вера в то, что
научатся они воевать, что будет у нас скоро достаток вооружения  и  техники.
Ведь и сейчас вот, хоть и не так часто, как хотелось бы, но бьют они немцев,
и придет время, когда станут бить уже как следует.
     Мы знаем - такое время пришло.
     Думается, что М. Коробейников нашел весьма удачную форму для  выражения
того, что копилось в  душе  долгие,  долгие  годы.  Он  не  пытается  писать
беллетристику,  ничего  не  придумывает.  И  такое  строгое,  я  бы  сказал,
целомудренное отношение к фактам можно только приветствовать. Я вижу в  этом
вполне понятное стремление автора отделить себя и свои произведения  от  той
расхожей военной "прозы", заполнившей полки магазинов, в  которой  так  мало
настоящей правды войны.
     Не так давно Виктор Астафьев в своей большой статье в "Правде" говорил,
что еще мало описан быт войны, а ведь он занимал не меньшую, а большую часть
жизни человека на передовой.
     Помню также, попалась мне брошюрка,  где  по  дням  описывались  боевые
действия одной стрелковой дивизии. Так из нее видно, что бои занимали  всего
несколько месяцев из четырех лет,  а  остальное  были  передвижения,  отдых,
формировка...
     Я это к тому, что книга М.  Коробейникова  как  раз  и  дополняет  наши
знания о фронтовом быте пехоты, о том, как жил-был солдат на переднем  крае,
где сплачивалось окопное братство и формировался особый люд  -  обыкновенные
окопники. Так сказал Юрий Белаш. И это житье-бытье  описывается  подробно  и
без прикрас. Но и без сгущения красок: на  войне  ведь  как  на  войне,  тут
ничего не поделаешь...
     Вообще и автор, и его герои принимают  случившееся  как  данность,  как
необходимость, а свои судьбы - как общие, не отделяя их от судьбы народа.  А
потому, как бы тяжело и страшно ни было, как бы ни гнула и ни  ломала  людей
война, они не стонут, не жалуются, не клянут никого, кроме "гада Гитлера", а
делают честно и безропотно свое ратное дело, принимая на свои плечи все, что
ни наваливает на них война. Принимают  просто  и  мужественно,  без  позы  и
рисовки.
     Не имея возможности разобрать  в  отдельности  все  фронтовые  истории,
собранные в этой книге, скажу только, что в некоторых из  них  место  отдано
какому-то  случаю,  происшествию,  вроде  бы  самому   обыкновенному,   как,
например, случай с завязшей  в  болоте  лошадью.  Некоторые  рассказывают  о
чьей-то конкретной судьбе, где, кстати сказать,  довольно  четко  обрисованы
характеры. Есть и просто отдельные портретные зарисовки товарищей по оружию,
где видим мы живых, непридуманных солдат.
     Но когда прочитываешь весь сборник, возникает зримая - общая -  картина
войны, из отдельных мозаичных кусочков складывается лик войны  со  всеми  ее
подробностями, что создает впечатление отнюдь не меньшее,  чем  от  большого
романа. А  то,  что  судьбы  обрываются,  характеры  подчас  проявляются  не
полностью, преподносясь читателю лишь через один-два поступка, -  в  этом  и
есть правда войны:  люди  приходят  и  уходят,  нередко  -  навсегда,  успев
проявить себя далеко не во всем, лишь в чем-то. Именно так и происходило  на
переднем крае, в окопах пехоты.
     Отказ автора от беллетризации сказался, по-моему, и на языке всей книги
- он начисто лишен красивостей, литературщины, он чист, прост, не претендует
на особую художественность и тем самым, на мой взгляд, эту  художественность
приобретает.
     Я  убежден,  что  собранные  под   одной   обложкой   произведения   М.
Коробейникова  вызовут  несомненный  интерес  и  будут  замечены   критикой,
которая, наверно, профессиональнее, чем я, разберет  и  отметит  своеобразие
писательской манеры автора,  сказавшего  свое  и  в  чем-то  новое  слово  о
минувшей войне. Такой сборник просто необходим молодежи, которой -  сужу  по
многим читательским конференциям, письмам - уже  приелась,  набила  оскомину
приблизительная  военная  беллетристика  и  которая  ищет  в  военной  прозе
подлинной правды о Великой Отечественной.
     В этой книге он ее,  эту  правду,  безусловно,  найдет,  увидит  воочию
невероятно трудную и кровавую работу войны, ее вроде бы  неприметные  будни,
каждый день которых являлся настоящим подвигом.
     Последнее время мы с печалью  констатировали  потери  в  нашей  военной
прозе - уже много ушло прекрасных ее представителей. Но неожиданно  увидели,
что появляется и пополнение: уже упоминавшийся Юрий Белаш - с его  "Оглохшей
пехотой" и "Окопной землей", Константин Колесов - с "Самоходкой номер  120".
И вот Максим Коробейников - с "Подробностями войны"...  И  как  ни  странно,
можно сказать, что нашего  полку  прибыло.  Это  -  через  сорок  лет  после
окончания войны!
     Вот как, оказывается, глубоко сидит она в нас, как горяча еще память  о
ней, как вырывается,  высвобождается  она  из  наших  душ,  овеществляясь  в
поэзии, в прозе...

       Вячеслав Кондратьев

ОТ АВТОРА

     Когда началась война, герои этого повествования не  знали  друг  друга.
Больше того, они даже не могли предполагать, что судьба вскоре сведет их  на
фронтовых дорогах.
     Ефим Перелазов, от лица которого ведется повествование,  после  второго
курса института поступил в пехотное училище и был досрочно выпущен из него в
звании лейтенанта.
     Алексей Антонов, единственный, кого он встретил на фронте из  довоенной
жизни, учился на третьем курсе института,  писал  стихи  студентке,  которую
любил, и, не получая взаимности, служил  мишенью  для  насмешек  со  стороны
студенческой братии.
     Капитан-артиллерист,  кадровый  командир   Красной   Армии   (Перелазов
встретил его, выходя из окружения),  в  это  время  собирался  из  Бреста  к
родителям в отпуск. В дороге его война и застала.
     Старший политрук Зобнин (с ним герою  придется  долго  воевать  вместе)
работал в Сибири в райкоме партии и мечтал об учебе в партийной школе.
     Василенко (ротный повар)  еще  работал  тогда  шеф-поваром  в  киевском
ресторане.
     Будущий командир роты младший лейтенант Куликов водил машину  директора
завода в Ростове-на-Дону и собирался жениться  на  официантке  из  заводской
столовой.
     Анатолий Михеев (два года он будет  ординарцем  Перелазова  на  фронте)
отбывал наказание в исправительно-трудовой колонки за  ограбление  ларька  в
городе Горьком с ватагой ровесников-подростков.
     Майор Петренко (он примет полк  после  гибели  подполковника  Ковалева)
заканчивал военную академию в Москве и уже видел себя полководцем.
     Беляков, что погибнет под Карбуселью  (там,  где  горел  в  танке  поэт
Сергей Орлов), учился в десятом классе в Семипалатинске  и  собирался  летом
уйти с экспедицией в Каракумы.
     Красноармеец Порхневич (он потрясет всех своим отчаянным
     броском в атаку после гибели агитатора майора Кулакова) жил в Минске  и
был на седьмом небе - у него только что родился второй сын.
     Иван Васильевич Логунов (комбат) работал в МТС под Калинином и  за  два
месяца до войны женился.
     Зина (снайпер из роты связи)  трудилась  на  почте  в  Кирове,  изучала
военное дело, имела все оборонные значки, которые только были в то время.
     Война, казалось, все спутала и все перемешала. Но разве кому-то еще  не
известно, что пути людские пересекаются не случайно?! И вот все мы оказались
вместе, в пехоте.
     Я тоже всерьез прошел эту  проверку  огнем  и  кровью.  Многомиллионная
царица полей, которая несла  самые  большие  потери  в  войне  и  переживала
наибольшие трудности и лишения, стала на всю войну нашей семьей.
     Мы были впереди всех. Мы видели врага лицом к лицу,  глаза  в  глаза  и
сходились с ним грудь в грудь. Мы были тем острием клинка,  которым  наносят
удар, той пулей, которую пускают в сердце врага.
     Нашими глазами Родина с ненавистью смотрела на немецких оккупантов.
     Отцы и матери, братья и сестры, жены, невесты и дети думали о нас, всем
сердцем ждали победы и гордились тем, что мы - на фронте.
     Мы все знали. Сколько положено хлеба и сахара  в  дневном  пайке,  хотя
зачастую и не получали его. Сколько положено рубашек на  год,  хотя  нередко
забывали, когда нам меняли их. Мы твердо знали и никогда  не  сомневались  в
том, что враг будет разбит и победа будет за нами. Не знали только одного  -
сколько каждому из нас оставалось жить.
     Но вот все, о чем говорится  в  книге,  обратилось  в  давно  прошедшее
время,  и  очевидцы  один  за  другим  уходят  туда,  откуда  никто  еще  не
возвращался. Неудержимое время, этот великий утешитель, стирает  подробности
войны, и  в  памяти  человечества  что-то  мало-помалу  предается  забвению,
кое-что переоценивается, а иное умышленно или невольно искажается.
     И тот, кто не был там с нами, может подумать, что в  войне  действовали
герои, имя которых история сохранила  и  которым  народ  воздал  должное,  и
миллионы безвестных воинов, вклад которых в победу неравнозначен.
     Я далек от того, чтобы хоть как-то унизить или развенчать героев войны.
Это было бы несправедливо, да и невозможно сделать.  Народ  и  правительство
оценили их. Я хочу лишь  возвеличить  миллионы  тех  неизвестных,  памятники
которым на братских могилах сейчас  модно  ставить  повсюду.  Показать,  что
между героями и многомиллионной массой тружеников войны не было пропасти.
     Я хочу поклониться пехоте, тем солдатам и командирам, которые  тысячами
погибали в траншеях и в открытом поле или чудом уцелели. Тем,  которые  живы
поныне или уже ушли от нас, которые не были в  свое  время  ничем  особенным
отмечены, но выполнили свой долг безропотно и до конца, проявив, как принято
говорить, коллективный героизм.
     Я хотел бы показать, что это была не  безликая  масса,  действующая  по
приказу: у каждого из них было собственное  имя,  неповторимый  облик,  свой
особый внутренний мир -  с  мыслями,  чувствами,  надеждами  и  волей,  своя
необыкновенная биография.
     Каждый из них любил, ненавидел, думал, радовался, страдал. И не было  в
мире другого точно такого же  человека.  О  каждом  из  них  можно  было  бы
написать книгу: и вклад в победу, и жертвы, и муки  каждого  были  столь  же
значительны, как вклад в победу, и жертвы и муки тех избранных судьбой,  чьи
имена сохранила история.
     Многие миллионы бойцов не дошли до Берлина, но это не вина, а беда  их.
И  все  равно,  я  уверен:  в  победу  каждый  внес  свою  долю.  И  солдат,
штурмовавший рейхстаг, и боец, принявший на себя  первый  удар  гитлеровской
военной машины.
     Когда я смотрю документальные фильмы военного времени, я вглядываюсь  в
кадры и надеюсь увидеть тех, кто был со мной на войне. Я с  восторгом  гляжу
на солдат-победителей, возвращающихся из освобожденной Европы, и до сих  пор
мне невольно кажется, что это мои солдаты, мои товарищи по  оружию,  которые
не щадили ни крови, ни самой жизни для достижения победы над врагом.  И  мне
все больше кажется, что я узнаю их, моих фронтовых друзей..,
     Идет неумолимое время, и вот  этот  настоящий  герой  войны,  маленький
человек из многомиллионной пехоты, особенно дорогой мне, песчинка в  пустыне
войны, затерявшийся в воюющей массе людей, теперь в моей душе -  как  лучшее
украшение ее прошлого, настоящего и будущего.
     Я не хочу вызывать жалости к моему "обыкновенному" герою. В то время мы
видели много горя, но никогда не чувствовали себя несчастными.  Героизм  был
привычным явлением, потому мы не замечали и не ценили его. Казалось,  так  и
должно быть. Зато сейчас, вспоминая о своих друзьях, о  простых,  незаметных
людях, об истинных тружениках войны, я испытываю гордость  оттого,  что  был
среди них в то тяжелое для Родины время.

СТУДЕНТЫ

     Надо же было такому случиться, чтобы в первые дни пребывания на  фронте
встретил Антонова...
     Утром я прибыл в сводный батальон и принял пулеметный взвод, а  вечером
мы выдвинулись в район, который  должны  были  удержать.  Комбат  взошел  на
пригорок, посмотрел на запад, откуда ожидались немцы, и  мысленно  прикинул,
где какую роту расположить. Он был деятельным,  наш  комбат,  и  воевал  уже
второй месяц.
     - Позовите ко мне Антонова! - крикнул он. Связные  не  знали  Антонова,
поэтому он с раздражением пояснил:
     - Ну этого, студента из седьмой роты...
     Студента из седьмой роты, оказывается, знали.
     Антонов вскоре подбежал. Конечно же, это был он, наш Алексей Антонов, я
его сразу признал. Маленький,  нескладный,  кривоногий  и  широкоплечий,  он
энергично сбросил с ремня винтовку, стукнул прикладом о носок ботинка и стал
в ожидании. Я обрадовался, но не подал вида. Хотелось подшутить.
     - Вот, студент, дела какие, - заговорил комбат,  -  лейтенант  Гаврилов
заболел. Придется тебе ротой командовать - средних  командиров  не  хватает.
Так вот, слушай задачу: твой участок - отмеряй по сто метров справа и  слева
от шоссе и окапывайся. Имей в виду: дорогу надо оседлать насмерть. Возможно,
пойдут танки. А у нас, как видишь, нет таких средств, чтобы  их  остановить.
Ты их пропускай, а пехоту бей нещадно. Понял?
     - Понял.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)