рассказы военного корреспондента



МЕДОВЫЙ ТАНК
Чужие самолеты в небе. Разрывы бомб на земле. Пальба вдоль границы.
Пожары. Это война. Не верилось, что вот так она и начнется в одно
прекрасное утро.
Неужели немецкие фашисты решились напасть на такую могучую державу,
как наша страна? С ума сошли, что ли?
Вот пылит мотоцикл. На нем два чистеньких немца в военной форме.
Едут, посматривают по сторонам, словно природой любуются. Подкатили к
деревне. Вдруг один - трах! - из автомата по соломенной крыше
зажигательными пулями. Занялась, горит изба.
А вслед за ними на дым пожара понаехали броневики, транспортеры,
полные солдат в мундирах мышиного цвета, в рогатых касках, грузовики с
пушками на прицепах. Заполнили деревню.
Солдаты резво, сноровисто попрыгали с машин врассыпную. Кто ловить
кур, кто хватать поросят. Жители убежали, а вся живность и имущество -
вот оно, в избах. Тащат солдаты укладки, разбивают на крыльце сундуки.
Один радуется шелковому отрезу, другой - вышитому полотенцу. Денек
летний, душный. Достают воды из колодцев. Умываются, плещутся, хохочут.
А рядом жарко горит изба, от нее загораются другие.
Вот они, враги. Значит, у них так и полагается. Жечь, грабить.
Впервые в жизни видели такую картину наши танкисты - командир танка
лейтенант Фролов, башенный стрелок Али Мадалиев и водитель Василь
Перепечко. Широко открытыми глазами глядел Фролов в узкую смотровую щель
и докладывал по радио командиру полка все, что видит.
Танкисты ловко замаскировали свою ладную, быструю
"тридцатьчетверку" [1] среди старых скирд соломы на краю села, у
пчельника, и, не замеченные фашистами, могли пересчитать все их машины и
пушки.
Мотоциклистов приказано было пропустить... А что делать с этими?
Пока что не воюют, а грабят. Ага, вот затеяли что-то военное. Бегут к
пчельнику. В руках саперные лопатки, на ходу надевают противогазы.
Неужели хотят применить отравляющие газы?
Наши насторожились. Дело серьезное.
И вдруг солдаты в противогазах набросились на ульи. Ломают,
опрокидывают. Вытаскивают рамки с медом, наполняют котелки. Пчелы
поднялись вверх черной тучей.
- Огня бы им, а не меду!
Пальцы Мадалиева легли на гашетку скорострельной пушки.
- Стоп, - прошептал Фролов, стряхивая капли пота с бровей (в стальной
коробке танка было жарко). - Задание выполнено. Приказано пробиваться к
своим. Будем пробиваться!
- Есть, - отозвался Перепечко, берясь за рычаги.
Он дал газ, мотор взревел, и танк сорвался с места, стряхнув с себя
груду снопов, пошел по пчельнику, как слон.
Немцы, грабившие пчел, бросились врассыпную. Али Мадалиев влеплял
снаряд за снарядом в бронетранспортеры, в грузовики со снарядами. А
Василь Перепечко гусеницами давил противотанковые пушки. Фашистские
артиллеристы и пехотинцы, не раз бывшие в переделках, не растерялись.
Но странными жестами они сопровождали свою подготовку к неожиданному
бою. То и дело хватались за глаза, за щеки, за носы, размахивали руками.
Словно хватали воздух...
Что-то мешало им бросать гранаты, стрелять.
Пчелы!
Да, миллион пчел поднялся с разоренного пчельника и гудел вокруг, как
буря, жаля встречного-поперечного без разбору. Все люди им стали враги.
- Огонь! Огонь! - командовал Фролов. - Наддай!
Затвор щелкнул, а выстрела не последовало.
- Боекомплект кончился, - сказал Али, в азарте расстрелявший все
снаряды.
Тогда Василь Перепечко бросил танк вперед, и машина скатилась на
деревенскую улицу.
Стальной грудью машина таранила стенки броневиков, расщепляла борта
грузовиков, давила пушки, так что колеса разбегались в разные стороны.
То вздыбливалась горой, то оседала, и танкистов внутри машины бросало,
как в лодке во время бури.
Они стукались головами о какие-то предметы, едва не сваливались со
своих сидений. Фролов почувствовал пронзительную боль в глазу. Перепечко
словно пламенем опалило губы. Мадалиева куснуло в нос.
Не обращая внимания на ноющую боль, лейтенант Фролов кричал:
- Круши, давай!
Перепечко отлично владел всеми способностями боевой подвижной
"тридцатьчетверки".
Спасаясь от бешеного танка, фашисты прыгали в окна домов, лезли на
деревья; один, ухватившись за веревку журавля, шмыгнул вместе с ведром в
колодец. А два каких-то ловких фрица, на которых несся танк,
изловчились, подпрыгнули и вскочили на его броню, тем и спаслись. Но не
успели они опомниться, как танк, пройдясь по улице, свернул за околицу и
помчался прочь с такой скоростью, что невозможно было спрыгнуть.
Вдогонку ему били из крупнокалиберных пулеметов, стреляли из
уцелевших пушек. Пришлось невольным пассажирам спрятаться за башню.
Лихо увертываясь от снарядов, танк скатился с дороги в лес, ломая
кусты, и пошел оврагом, разбрызгивая мелкий ручей. Наконец выбежал к
своим. И остановился. Жаркий, распаренный, грязный, мокрый. И липкий -
от меда.
Медленно раскрылись люки. Из верхнего вылез лейтенант Фролов и
башенный стрелок Мадалиев. А из нижнего выполз водитель Перепечко.
Вылезли и повалились на пыльную траву. Со всех сторон к ним бросились
товарищи танкисты.
- Санитаров! - крикнул кто-то.
Герои были неузнаваемы, на каждом, что называется, "лица не было""
Правый глаз Фролова совсем затек. Аккуратный, тонкий нос Мадалиева
раздулся и краснел, как помидор" Тонкие губы Перепечко, знакомые всем по
насмешливой улыбке, были похожи на деревенские пышки "с пылу, с жару".
Лейтенант с трудом вытянулся перед командиром полка.
- Что с вами? Вы ранены? - спросил командир, козыряя в ответ на
странно затяжное приветствие лейтенанта, с трудом поднявшего пухлую руку
к шлему. И тут же хлопнул себя по лбу: - Ох, черт, кто это кусается?
Подоспевшие санитарки с криком отскочили прочь - из всех смотровых
щелей танка, как из улья, ползли и вылетали пчелы.
Увидев такое, лейтенант Фролов понял, кто ранил его в правый глаз, и,
стряхнув со шлема еще нескольких крылатых "воительниц", наконец
отрапортовал:
- Дали бой на пчельнике... Вернулись без потерь... Извините, припухли
малость!
Этот необыкновенный рапорт вспоминали потом Фролову всю войну.
Как ни грозна была обстановка, все, кто это слышал в тот час,
рассмеялись.
Вдруг кто-то взглянул попристальней и увидел прижавшихся в тени башни
двух немцев.
- Вы еще и пленных захватили? - спросил командир.
- Ни, - подивился Перепечко, - это они сами налипли. - И тут же
крикнул по-хозяйски: - А ну слезай, приехали! Чи вам мой танк медовый?
Немцы после его окрика скатились с танка с поднятыми руками, с
автоматами на груди, не совсем соображая, как они так нелепо попались,
что и с оружием не могли постоять ни за себя, ни за честь фашистского
воинства. У них руки от укусов пчел распухли.
А танк лейтенанта Фролова с тех пор так и прозвали "медовым", хотя
немцам много раз приходилось от него совсем не сладко.
После первой удачной стычки с врагами команда его приобрела какую-то
особую дерзость. Про дела "фроловцев" рассказывали легенды.
Однажды славная "тридцатьчетверка" включилась в немецкую танковую
колонну, пользуясь ночным маршем, подобралась к штабу и расстреляла в
упор собравшихся на военный совет генералов и полковников. В другой раз
догнала колонну жителей, угоняемых в Германию, и, разогнав конвой,
привела советских людей к своим лесными дорогами, не проходимыми для
фашистских тяжеловесных танков.
Немало и еще давал этот танк немцам "огонька"...
И к его прозвищу - "медовый" - добавили: "бедовый".




Скачать: