Скачать и читать бесплатно Зигмунд Фрейд-Строки биографии
Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



VI
Ни одна другая работа не вызывала у меня столь сильного ощущения то- го, что я излагаю нечто общеизвестное, перевожу бумагу и чернила, а по- том труд наборщиков и типографскую краску ради пересказа чего-то само собой разумеющегося. Поэтому я охотно воспользуюсь возникшим у читателя представлением, что признание самостоятельного агрессивного влечения оз- начает пересмотр психоаналитического учения об инстинктах. Это не совсем так, поскольку речь идет лишь о более четкой формули- ровке давно совершенного поворота и о выведении из него всех следствий. Учение о влечениях продвигалось вперед труднее всех остальных сторон постепенно развивавшейся психоаналитической теории. Но оно было нас- только необходимо для психоанализа в целом, что нужно было чем-то запол- нить это место. Сначала, будучи в полной беспомощности, мне служили пер- вой опорой слова поэта-философа Шиллера, что механизмом мира правят олю- бовь и голодп, Голод мог быть выражением влечений, направленных на сох- ранение индивида, любовь же - влечений, направленных на объекты. Ее главная функция, находящаяся под покровительством природы, заключается в продолжении рода. Так инстинкты оЯп были поначалу противопоставлены вле- чениям, направленным на объекты. Энергия последних получила название олибидоп. Появилась противоположность между инстинктами оЯп и направлен- ными на объекты олибидонознымип инстинктами любви (в самом широком смыс- ле этого слова) . Одно из объектных влечений, а именно, садистическое, имело, однако, ту особенность, что цель его была не слишком любвео- бильной. В то же самое время оно явно в чем-то примыкало к инстинктам оЯп. Было явным и его родство с инстинктом обладания, лишенным либидо- нозных целей. Этой несогласованностью тогда пренебрегли - садизм ведь столь очевидно принадлежит к сексуальной жизни, где жестокие игры могут занять место игр нежных. Невроз тогда виделся как исход борьбы между ин- тересами самосохранения и требованиями либидо; борьбы, в которой оЯп по- бедило, но ценой тяжких страданий и лишений.
Всякий аналитик готов признать, что даже сегодня это звучит не как давно преодоленное заблуждение. Но перемены были неизбежны вместе с пос- тепенным переходом исследования от вытесненного к вытесняющему, от нап- равленных на объект влечений к оЯп. Решающим здесь было введение понятия онарциссизмп, т. е. учения о том, что само оЯп заполнено либидо, будучи его первоначальным жилищем и оставаясь в известной мере его штаб-кварти- рой. Это нарциссическое либидо обращается на объекты, становясь тем са- мым объектным либидо (способным вновь превратиться в нарциссическое). Понятие нарциссизма сделало возможным аналитическое понимание травмати- ческих неврозов, а также многих аффектов, близких к психозам. Сохраня- лось толкование неврозов перенесения как попыток защиты оЯп от сексу- альности, но в результате под угрозой оказалось само понятие либидо. Поскольку инстинкты оЯп также были поняты как либидонозные, то какое-та время казалось неизбежным отождествление либидо с энергией влечений как таковой, как это еще раньше сделал К. Г. Юнг. Но оставалась какая-то не вполне обоснованная уверенность в том, что влечения могут быть неодно- родными. Следующий шаг был мною сделан в оПо ту сторону принципа удо- вольствияп (1920), когда мне впервые бросились в глаза навязчивость пов- торения и консервативный характер инстинктивной жизни. Отталкиваясь от спекуляций по поводу начала жизни и биологических параллелей, я пришел к выводу о существовании другого влечения, противоположного инстинкту са- мосохранения, который поддерживает жизненную субстанцию и созидает из нее все более обширные объединения20. Это влечение направлено на разру- шение таких объединений, оно стремится вернуть их в изначальное неорга- ническое состояние. Итак, помимо Эроса имеется и инстинкт смерти, а фе- номен жизни объясняется их взаимо- и противодействием. Нелегко было най- ти свидетельства деятельности этого гипотетического инстинкта смерти. Шумные проявления Эроса бросаются в глаза; можно было предположить, что глухая разрушительная работа инстинкта смерти происходит внутри живого существа, но это было малодостоверно. Дальше шла идея о том, что часть этого инстинкта обращается против внешнего мира и заявляет о себе во влечении к агрессии и деструкции. Этот инстинкт принуждается тем самым служить Эросу, поскольку направлен на уничтожение другого (одушевленного или неодушевленного), а не себя самого. Напротив, ограничение направлен- ной вовне агрессии усиливало бы и без того осуществляющийся процесс са- моразрушения. Уже по этому примеру можно догадаться, что оба эти инс- тинкта редко - наверное, даже никогда - не выступают по отдельности, но сплавлены в различные изменчивые и спутанные сочетания, а потому неузна- ваемы для нашего взгляда. Особенно сильный сплав любовного и деструктив- ного влечений обнаруживается в садизме, давно известном как компонент сексуальности. В его противнике, мазохизме, точно так же присутствует связь внутренне направленной деструктивности с сексуальностью, которая проясняет и делает ощутимой эту ранее недоступную пониманию наклонность. Гипотеза об инстинкте смерти, или деструктивности, столкнулась с соп- ротивлением даже в психоаналитических кругах. Нередко заявляет о себе тенденция приписывать все опасное и враждебное, находимое в любви, изна- чальной биполярности собственной природы любви. Развиваемые здесь сооб- ражения я представил поначалу лишь как опытные данные, но с течением времени они обрели надо мною такую власть, что я уже не в силах мыслить иначе. Мне кажется, что эта гипотеза теоретически несравненно более при- емлема, нежели все остальные, так как она позволяет многое упростить без пренебрежения к фактам или насилия над ними - а к этому мы стремимся в теоретической работе. Я готов признать, что в садизме и мазохизме мы имеем дело со сплавом эротики и деструктивности, направленной внутрь или вовне, но мне теперь непонятно, как мы проглядели повсеместность невро- тической агрессивности и деструктивности, упустили из виду принадлежащее ей в истолковании жизни место. (Направленная внутрь деструктивность по большей части не поддается восприятию, пока она не получила эротической окраски.) Я вспоминаю о собственном сопротивлении при первой встрече с идеей инстинкта деструктивности в психоаналитической литературе, помню, сколь долго оно длилось, пока я не стал восприимчивее к этой идее. Не удивительно поэтому, что другие ее отрицали и отрицают. Даже дети, и те неохотно слушают напоминания о врожденной склонности человека ко озлуп, к агрессии, разрушению и всякого рода жестокостям. Ведь Бог создал его по образу собственного всесовершенства, и никому не хочется вспоминать о трудности соединения - вопреки всем уверениям homo homuni lupus - несом- ненного существования зла с божественным всемогуществом или его всебла- гостью. Для оправдания Бога потребовался дьявол, принявший на себя эко- номически полезную роль козла отпущения - вроде еврея в мире арийских идеалов. Но и тогда Бог несет ответственность за существование дьявола, за это воплощенное зло. По причине таких трудностей всякому на своем месте остается преклонить колени перед глубоко нравственной природой че- ловека: это поможет приобрести респектабельность и за это многое прос- тится21. Название олибидоп теперь вновь можно применять к силам Эроса, чтобы отличать их от энергии инстинкта смерти22. Следует признать, что восприятие последнего по-прежнему вызывает трудности; мы лишь в какой-то степени догадываемся о его присутствии за Эросом и он нам недоступен, пока не вступает в соединение с Эросом. Его природа и отношение к Эросу самым ясным образом проявляются при рассмотрении садизма, когда при пол- ном удовлетворении сексуального влечения преследуется не эротическая цель, Но даже там, где инстинкт смерти обходится без сексуальных целей вообще, даже в ярости слепого разрушения, удовлетворение агрессивности связано с необычайно высоким уровнем нарциссического наслаждения - оЯп утоляет свое древнее желание всемогущества. Умеренный и усмиренный, за- торможенный по цели, инстинкт деструктивности направляется на объекты, предоставляя тем самым оЯп способ удовлетворения своих жизненных нужд и господство над природой. Гипотеза об этом инстинкте покоится на теорети- ческих основаниях, а потому она не вполне защищена от теоретических воз- ражений. Но такой она нам представляется на нынешнем уровне наших позна- ний; грядущие исследования и размышления, конечно, внесут окончательную ясность.
Так что в дальнейшем я буду придерживаться той точки зрения, что аг- рессивное стремление является у человека изначальной, самостоятельной инстинктивной предрасположенностью. В ней культура находит сильнейшее препятствие. У нас уже сложилось представление, что культура есть про- цесс, завладевший человечеством - мы все еще находимся под обаянием этой идеи. Процесс этот состоит на службе у Эроса, желающего собрать сначала отдельных индивидов, затем семьи, племена, народы, нации в одно большое целое, в человечество. Почему так должно происходить, мы не знаем; тако- во дело Эроса. Человеческие массы должны быть либидонозно связаны; одна необходимость, одни выгоды совместного труда их бы не удержали. Этой программе культуры противостоит природный инстинкт агрессивности, враж- дебности одного ко всем и всех к каждому. Агрессивное влечение - потомок и главный представитель инстинкта смерти, обнаруженного нами рядом с Эросом и разделяющего с ним власть над миром. Теперь смысл культурного развития проясняется. Оно должно нам продемонстрировать на примере чело- вечества борьбу между Эросом и Смертью, инстинктом жизни и инстинктом деструктивности, Эта борьба - сущность и содержание жизни вообще, а по- тому культурное развитие можно было бы просто обозначить как борьбу че- ловеческого рода за выживание23. И эту-то битву гигантов наши нянюшки хотят убаюкать олегендой о радостях небап!

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)