Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Провоцирование конфликтов как симптом психопатии
Известно, что одна из характерных особенностей психики психопата - это его упорное стремление к конфликтам, в которых он сбрасывает патологическое нервное возбуждение. С этой точки зрения попытка фашистского "вождя" захватить абсолютную власть - это уже само по себе патология, поскольку конфликты, которые возникают вследствие этих попыток, представляют собой в психологическом плане результат психической перевозбужденности. Каковы бы ни были ее причины социально-экономического характера, в данном случае для нас важен результат, а именно: тот факт, что чувственное устремление - жажда власти - занимает в психике "вождя" центральное положение, и в решающей степени именно поэтому он проявляет ярко выраженную склонность к конфликтам, к провоцированию искусственных конфликтных ситуаций с целью удовлетворения жажды власти.
Как и положено психопату, Гитлер полностью выдумал угрозу, якобы грозящую Германии со стороны ее соседей, и зачислил их в "смертельные враги" не потому, что они были врагами, а потому, что он их хотел видеть врагами. Классический пример искусственного провоцирования конфликтной ситуации - провокация гитлеровцев, с помощью которой они изобразили дело так, будто Польша напала на Германию. Как бы этот эпизод не оценивался с точки зрения политики или этики, с точки зрения психиатрии это не более как симптом психопатической тяги к конфликтам, которые усиливаются в том случае, если действительно имеют место, или создаются искусственно, если на данный момент их нет.
"Одним из приемов германской дипломатии, - отмечает И. Андросов, - был метод последовательной эскалации требований, конечным результатом которых было создание кризиса в данной области переговоров..." и далее И. Андросов говорит о "фашистском методе создания кризисной ситуации путем эскалации требований" (6, с. 75, 76).
В психиатрии "создание кризисной ситуации путем эскалации требований" - это один из симптомов психопатии, и нет абсолютно никаких оснований не распространять его на всех людей, независимо от положения, занимаемого ими в обществе.
Если психопат стоит во главе политической партии, подчиненной ему полностью, то эта партия в политической борьбе зачастую вступает в конфликты уже не только в силу всеобщих социально-экономических законов, определяющих ход и особенности классовой борьбы, но в значительной степени и в силу патологических отклонений в психике своего "вождя", который провоцирует и такие конфликты, которые уже выходят за рамки классовой борьбы и потенциально вообще не имеют никаких пределов.
Если такой психопат возглавляет мощное государство, то отношения этого государства с соседями превращаются в непрерывную цепь конфликтов даже в том случае, если для этих конфликтов нет поводов классового или другого характера.
Вся политическая борьба в ВКП(б) после смерти Ленина - это непрерывная цепь конфликтов, большая часть которых была спровоцирована Сталиным искусственно. Его "идея" об усилении классовой борьбы по мере построения социализма, или насчет тысяч и тысяч шпионов, которых якобы непрерывно засылают в СССР враждебные государства, была предназначена не для борьбы с "классовыми врагами" и шпионами, а для борьбы с противниками по партии и представляла собой идеологическое обеспечение искусственно спровоцированного конфликта.
Утверждения маоистов, что Вьетнам нападает на Китай, - это, психологически, явление того же ряда.
Внешность, мимика, манеры и т. д.
Любому психиатру известно, что паранойяльно-истеричная психопатия накладывает совершенно четкий отпечаток на внешность и манеру поведения больного. У таких больных нередко появляются напыщенность движений, они склонны принимать величавый вид - в соответствии с их мнением о себе, как о "великих" личностях.
Гитлер своими манерами несчетное количество раз вызывал у видевших его людей ощущение, что они видят явно психически ненормального человека. Например, в день "пивного путча" (1923 г.) Гитлер вел себя, как типичный возбужденный психопат. Как пишет К. Гейден, вряд ли сознавая, что делает, Гитлер вскочил на стул, выстрелил, затем спрыгнул и ринулся к трибуне. Как рассказывал потом очевидец граф Соден, "Гитлер производил впечатление помешанного" (27, с. 127).
И. Гус приводит в своей книге рассказ Путлица о поведении Гитлера на банкете для знати: "Фюрер нарядился во фрак (видимо, первый раз в жизни). Он имел в нем неописуемый вид. Белый воротничок сидел криво. Фалды, слишком длинные для его коротких ног, обтягивали его женственно округлые ляжки и волочились по земле, как лошадиный хвост. Дикий вихор выглядел так, как будто к нему уже несколько дней не прикасалась щетка. Казалось бесспорным, что перед тобой немного помешанный комедиант из третьеразрядного варьете" (32, с. 151).
Сталин во фрак не наряжался и даже форму генералиссимуса не любил, что же касается важности и величавости, то этих качеств у него тоже было явно в избытке - это отчетливо видно даже по кинодокументальным источникам. П. П. Владимиров, наблюдая, как меняется Мао Цзедун по мере сосредоточения в его руках все большей власти, отмечал. Запись от 16 июля 1944 г.: "Иногда в его беседах со мной проскальзывает нечто мессианское. Он - над человечеством, над законами, над моралью, страданиями. Увлекаясь, Мао порой говорит именно в таком тоне" (20, с. 304). Запись от 5 января 1945 г.: "После окончательного утверждения своей безоговорочной власти в поведении Мао еще более заметно желание слыть непререкаемым авторитетом во всех партийных и государственных делах. Соответственно своему положению Мао выработал и манеру поведения. Говорит едва слышно - поэтому все должны напряженно вслушиваться. В движениях медлителен. Часами почти неподвижен в своем кресле" (20, с. 415). Садизм
Судя но всему, убийства политических противников наряду с практической "пользой" от этих убийств со временем начинают приносить фашистским "вождям" ни с чем не сравнимое ощущение высшего торжества, так как убийства позволяют им почувствовать себя властелинами над высшей ценностью - человеческой жизнью. В праве распоряжаться жизнью людей "вождь", естественно, видит одно из важнейших, а может быть, и важнейшее доказательство того, что его власть над людьми действительно абсолютна. Поэтому, перейдя барьер страха перед убийством, как политической необходимостью, фашистский "вождь" на определенном этапе уже не может обходиться без убийств: они нужны ему уже не только как средство устрашения и устранения врагов, но и как источник острых ощущений, прежде всего ощущения полноты, безграничности его власти. Кроме того, "вожди", разумеется, испытывали садистское чувство удовлетворения и от убийств "по необходимости", то есть сочетали, как говорится, приятное с полезным.
Гитлер, например, приказал засиять на пленку сцену мучительной казни участников заговора 20 июля 1944 г. и, сидя в кинозале, наслаждался зрелищем жуткой смерти своих врагов - они были повешены на фортепианных струнах, чтобы подольше мучились. Гитлер вознамерился было пустить фильм в широкий показ, так как полагал, что он всем доставит такое же удовольствие, как и ему самому. Но фильм вызвал у зрителей такой ужас, что его в конце концов было приказано уничтожить.
Сталину писали о пытках, которым подвергаются арестованные в НКВД, но он, надо полагать, не пылал жалостью к тем, кого убивали по его приказам, предварительно подвергнув пыткам.
Мае еще в тридцатые годы практиковал жуткие пытки своих противников. Нормы психики и нормы этики
Необходимо вкратце остановиться на такой практически еще неисследованной проблеме, как соотношение психических и этических норм в человеке.
Совесть, честь, нравственность - все это не только этические нормы и логические понятия, но и определенные составные части человеческой психики, то есть определенные чувственные побуждения, эмоции и т. д. Их отсутствие - это безусловный признак того, что эмоциональная сфера психики данного человека неполноценна.
Сегодня психология, психиатрия и этика пока еще неспособны определить и проследить все сложные и тонкие связи между нормами психики и нормами этики, но, на наш взгляд, трудно предположить, что таких связей не существует. На существование таких связей уже сегодня указывает, например, то обстоятельство, что садизм оценивается одновременно и как психическая патология, и как жесточайшее нарушение этических норм. Психологи уже пытаются нащупать связи между категориями этики и категориями психики. "Наша психика, - пишет, например, кандидат медицинских наук
М. Еремеев, сотрудник Московской клиники неврозов, - не выдерживает противоречия между характером и поведением, которое зовется неискренностью. Неискренность - постоянный стрессовый фактор"[2]
От констатации наиболее очевидных, бросающихся в глаза связей между психическими и этическими нормами наука перейдет к раскрытию всех сложностей этих связей, и настанет время, когда эти связи будут раскрыты исчерпывающим образом.
Ложь, цинизм, жестокость - все это в каком-то смысле отклонения от психической нормы.
Разумеется, кроме Гитлера, Сталина, Мао Цзедуна, Пол Пота и других аналогичных деятелей в истории всегда хватало лжецов и убийц, наделенных политической властью. Именно власть заставляет смотреть на всех этих деятелей с известной сдержанностью, когда речь заходит об их психике. Но для науки не должно быть никакого другого авторитета, кроме авторитета истины. Власть - это не справка о психической полноценности.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)