Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

Конрад Лоренц (1903-1989) - выдающийся австрийский ученый, лауреат Нобелевской премии, один из основоположников этологии, науки о поведении животных.
В данной книге автор прослеживает очень интересные аналогии в поведе- нии различных видов позвоночных и вида Homo sapiens, именно поэтому кни- га публикуется в серии "Библиотека зарубежной психологии". Утверждая, что агрессивность является врожденным, инстинктивно обус- ловленным свойством всех высших животных - и доказывая это на множестве убедительных примеров, - автор подводит к выводу; "Есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее серьезной опасностью, какая гро- зит человечеству в современных условиях культурноисторического и техни- ческого развития." На русском языке публиковались книги К. Лоренца: "Кольцо царя Соломона", "Человек находит друга", "Год серого гуся".
Жене моей посвящается

ПРЕДИСЛОВИЕ

Один мой друг, взявший на себя труд критически прочитать рукопись этой книги, писал мне, добравшись до ее середины: "Вот уже вторую главу подряд я читаю с захватывающим интересом, но и с возрастающим чувством неуверенности. Почему? Потому что не вижу четко их связи с целым. Тут ты должен мне помочь". Критика была вполне справедлива; и это предисловие написано для того, чтобы с самого начала разъяснить читателю, с какой целью написана вся книга и в какой связи с этой целью находятся от- дельные главы.
В книге речь идет об агрессии, то есть об инстинкте борьбы, направ- ленном против собратьев по виду, у животных и у человека. Решение напи- сать ее возникло в результате случайного совпадения двух обстоятельств. Я был в Соединенных Штатах. Во-первых, для того, чтобы читать психоло- гам, психоаналитикам и психиатрам лекции о сравнительной этологии и фи- зиологии поведения, а во-вторых, чтобы проверить в естественных условиях на коралловых рифах у побережья Флориды гипотезу о боевом поведении не- которых рыб и о функции их окраски для сохранения вида, - гипотезу, построенную на аквариумных наблюдениях. В американских клиниках мне впервые довелось разговаривать с психоаналитиками, для которых учение Фрейда было не догмой, а рабочей гипотезой, как и должно быть в любой науке. При таком подходе стало понятно многое из того, что прежде вызы- вало у меня возражения из-за чрезмерной смелости теорий Зигмунда Фрейда. В дискуссиях по поводу его учения об инстинктах выявились неожиданные совпадения результатов психоанализа и физиологии поведения. Совпадения существенные как раз потому, что эти дисциплины различаются и постанов- кой вопросов, и методами исследования, и - главное - базисом индукции. Я ожидал непреодолимых разногласий по поводу понятия "инстинкт смер- ти", который - согласно одной из теорий Фрейда - противостоит всем жиз- неутверждающим инстинктам как разрушительное начало. Это гипотеза, чуж- дая биологии, с точки зрения этолога является не только ненужной, но и неверной. Агрессия, проявления которой часто отождествляются с проявле- ниями "инстинкта смерти", - это такой же инстинкт, как и все остальные, и в естественных условиях так же, как и они, служит сохранению жизни и вида. У человека, который собственным трудом слишком быстро изменил ус- ловия своей жизни, агрессивный инстинкт часто приводит к губительным последствиям; но аналогично - хотя не столь драматично - обстоит дело и с другими инстинктами. Начав отстаивать свою точку зрения перед друзьями-психоаналитиками, я неожиданно оказался в положении человека, который ломится в открытую дверь. На примерах множества цитат из статей Фрейда они показали мне, как мало он сам полагался на свою дуалистичес- кую гипотезу инстинкта смерти, которая ему - подлинному монисту и меха- нистически мыслящему исследователю - должна была быть принципиально чуж- дой.
Вскоре после того я изучал в естественных условиях теплого моря ко- ралловых рыб, в отношении которых значение агрессии для сохранения вида не вызывает сомнений, - и тогда мне захотелось написать эту книгу. Это- логия знает теперь так много о естественной истории агрессии, что уже позволительно говорить о причинах некоторых нарушений этого инстинкта у человека. Понять причину болезни - еще не значит найти эффективный спо- соб ее лечения, однако такое понимание является одной из предпосылок те- рапии.
Я чувствую, что мои литературные способности недостаточны для выпол- нения стоящей передо мной задачи.
Почти невозможно описать словами, как работает система, в которой каждый элемент находится в сложных причинных взаимосвязях со всеми ос- тальными. Даже если объяснять устройство автомобильного мотора - и то не знаешь, с чего начать. Потому что невозможно усвоить информацию о работе коленчатого вала, не имея понятия о шатунах, поршнях, цилиндрах, клапа- нах... и т.д., и т.д.
Отдельные элементы общей системы можно понять лишь в их взаимо- действии, иначе вообще ничего понять нельзя.
И чем сложнее система - тем труднее ее исследовать и объяснить; между тем структура взаимодействий инстинктивных и социально-обусловленных способов поведения, составляющих общественную жизнь человека, несомненно является сложнейшей системой, какую мы только знаем на Земле. Чтобы разъяснить те немногие причинные связи, которые я могу - как мне кажется - проследить в этом лабиринте взаимодействий, мне волейневолей приходит- ся начинать издалека. К счастью, все наблюдаемые факты сами по себе ин- тересны. Можно надеяться, что схватки коралловых рыб из-за охотничьих участков, инстинкты и сдерживающие начала у общественных животных, напо- минающие человеческую мораль, бесчувственная семейная и общественная жизнь кваквы, ужасающие массовые побоища серых крыс и другие порази- тельные образцы поведения животных удержат внимание читателя до тех пор, пока он подойдет к пониманию глубинных взаимосвязей. Я стараюсь подвести его к этому, по возможности, точно тем же путем, каким шел я сам, и делаю это из принципиальных соображений. Индуктивное естествознание всегда начинается с непредвзятого наблюдения отдельных фактов; и уже от них переходит к абстрагированию общих закономерностей, которым все эти факты подчиняются. В большинстве учебников, ради крат- кости и большей доступности, идут по обратному пути и предпосылают "спе- циальной части" - "общую". При этом изложение выигрывает в смысле обоз- римости предмета, но проигрывает в убедительности. Легко и просто снача- ла сочинить некую теорию, а затем "подкрепить" ее фактами; ибо природа настолько многообразна, что если хорошенько поискать - можно найти убе- дительные с виду примеры, подкрепляющие даже самую бессмысленную гипоте- зу.
Моя книга лишь тогда будет по-настоящему убедительна, если читатель - на основе фактов, которые я ему опишу, - сам придет к тем же выводам, к каким пришел я.
Но я не могу требовать, чтобы он безоглядно двинулся по столь тернис- тому пути, потому составлю здесь своего рода путеводитель, описав вкрат- це содержание глав.
В двух первых главах я начинаю с описания простых наблюдений типичных форм агрессивного поведения; затем в третьей главе перехожу к его значе- нию для сохранения вида, а в четвертой говорю о физиологии инстинктивных проявлений вообще и агрессивных в частности - достаточно для того, чтобы стала ясной спонтанность их неудержимых, ритмически повторяющихся проры- вов. В пятой главе я разъясняю процесс ритуализации и обособления новых инстинктивных побуждений, возникающих в ходе этого процесса, - разъясняю в той мере, насколько это нужно в дальнейшем для понимания роли этих но- вых инстинктов в сдерживании агрессии. Той же цели служит шестая глава, в которой дан общий обзор системы взаимодействий разных инстинктивных побуждений. В седьмой главе будет на конкретных примерах показано, какие механизмы "изобрела" эволюция, чтобы направить агрессию в безопасное русло, какую роль при выполнении этой задачи играет ритуал, и насколько похожи возникающие при этом формы поведения на те, которые у человека диктуются ответственной моралью. Эти главы создают предпосылки для того, чтобы можно было понять функционирование четырех очень разных типов об- щественной организации. Первый тип - это анонимная стая, свободная от какой-либо агрессивности, но в то же время лишенная и личного самосозна- ния, и общности отдельных особей.
Второй тип - семейная и общественная жизнь, основанная лишь на ло- кальной структуре защищаемых участков, как у кваквы и других птиц, гнез- дящихся колониями.
Третий тип - гигантская семья крыс, члены которой не различают друг друга лично, но узнают по родственному запаху и проявляют друг к другу образцовую лояльность; однако с любой крысой, принадлежащей к другой семье, они сражаются с ожесточеннейшей партийной ненавистью. И наконец, четвертый вид общественной организации - это такой, в котором узы личной любви и дружбы не позволяют членам сообщества бороться и вредить друг другу. Эта форма сообщества, во многом аналогичного человеческому, под- робно описана на примере серых гусей.
Надо полагать, что после всего сказанного в первых одиннадцати главах я смогу объяснить причины ряда нарушений инстинкта агрессии у человека, 12-я глава - "Проповедь смирения" - должна создать для этого новые пред- посылки, устранив определенное внутреннее сопротивление, мешающее многим людям увидеть самих себя как частицу Вселенной и признать, что их собственное поведение тоже подчинено законам природы. Это сопротивление заложено, во-первых, в отрицательном отношении к понятию причинности, которое кажется противоречащим свободной воле, а во-вторых, в духовном чванстве человека. 13-я глава имеет целью объективно показать современ- ное состояние человечества, примерно так, как увидел бы его, скажем, би- олог-марсианин. В 14-й главе я пытаюсь предложить возможные меры против тех нарушений инстинкта агрессии, причины которых мне кажутся уже понят- ными.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)