Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


   Каньон - настоящий оазис влажного микроклимата среди сухих гор
Гобийского Алтая, и здесь можно увидеть несколько видов, более типичных
для совсем других мест - например, стенолаза - похожую на роскошную
тропическую бабочку сиреневую птицу с ярко-алыми крыльями. На более
пологих склонах, где в изобилии растут барбарис и сладкий, как мед,
крыжовник - настоящее царство грызунов, особенно много песчанок и
алашанских сусликов. А под скалами прячутся единственные в Гоби ядовитые
змеи - маленькие щитомордники. Пройдя все ущелье, я оказался в холмистых
предгорьях, сплошь покрытых цветущими астрами. По верхним частям склонов
были аккуратно разложены правильные темно-зеленые круги - кусты
стелющегося можжевельника. Взобравшись на один из отрогов, я разглядел в
бинокль стадо горных баранов, которые паслись в сопровождении стайки
мелких птиц - кажется, монгольских вьюрков.
   Вернувшись, я застал моих друзей в состоянии полного кайфа. Они как раз
прикончили очередную бутылку и валялись на травке в окружении деловито
сновавших по своим делам монгольских пищух. Ужинали мы в домике
заведующего музеем природы, который заодно торгует футболками, марками и
прочими сувенирами (у западных туристов особым спросом почему-то
пользуются монгольские марки с изображением Микки-Мауса). Пока
очаровательные дочки заведующего угощали нас бараниной, он жаловался мне
на тяготы перестройки. У многих местных жителей, особенно старше тридцати,
ностальгия по советским временам распространяется и на официально ушедшую
в прошлое дружбу с Союзом. Поэтому, хотя каждое вновь избранное
правительство спешит объявить об окончательной переориентации на Запад,
отечественный путешественник может везде рассчитывать на самый теплый
прием. Впрочем, традиции гостеприимства в степи распространяются на
любого, будь он хоть китаец (их здесь не любят по-настоящему).
   В музее собраны всяческие редкости: яйца динозавров, гигантские стволы
окаменевших деревьев, чучело красного волка (в Монголии он на самом деле
желтовато-серый), каменные наконечники стрел. Последнее, собственно,
редкостью назвать трудно. В Гоби валяется множество всевозможных ножей,
скребков, топоров и прочих памятников каменного века. Где-то в Северной
Гоби есть так называемая Кремневая Долина (не путать с Silicon Valley в
Калифорнии) - там, говорят, труднее найти необработанный камень, чем
камень со следами обработки. Это месторождение кремня использовалось
охотниками всей Монголии на протяжении тысяч лет.
   Наступил вечер. Умолк хор насекомых, потянулись на ночлег огромные стаи
садж - быстрых длиннохвостых птиц, похожих на голубей. Маленькие соколки -
степные пустельги бросили охоту на саранчу и попрятались в норы. Поползли
на свет ламп странные насекомые. Сначала появились неуклюжие полосатые
жуки-корнегрызы, потом здоровенные кузнечики со смешным названием "степной
толстун". Увы, в наших степях всю эту симпатичную живность можно увидеть
лишь при очень большом везении.
   В полночь меня потихоньку подбросили к турбазе. Коолт уже ждал меня,
спрятавшись в тени и нервно озираясь по сторонам. Мы выкатили за ограду
джип, загрузили его бензином, водой и продуктами из ресторана, бесшумно
завелись и поехали через горы.
   За Гурван-Сайханом лежит уже настоящая пустыня, Заалтайская Гоби. "Говь"
   по-монгольски означает просто "пустыня" или, точнее, "пустынная
впадина". Едва перевалив горы, мы оказались в песках Хонгорын-Элс, море
высоченных барханов с редкими кустиками саксаула. Там я немного свернул с
дороги, чтобы поискать тушканчиков, и, как выяснилось, не зря. Кроме
мохноногих тушканчиков, которые скачут по всем барханам от Волги до
Пекина, мне встретились несколько очень редких длинноухих - это совершенно
фантастические создания, которые в основном состоят из огромных ушей,
острого носика, усов и хвоста.
   На рассвете мы покинули пески и покатили между низких хребтов на запад.
Вокруг тянулись ровные пространства сверкающей на солнце разноцветной
щебенки, чаще всего черной (точнее ярко-черной, цвета харбаран, как
говорят монголы). Изредка пейзаж оживляло появление джейранов, лисы или
пустынной дрофы - джека. Один раз через дорогу с невероятной быстротой
промчалась змейка - полосатый полоз. Вообще змей в Гоби очень мало из-за
холодных ночей.
   Трасса, по которой мы ехали, в старину называлась Дорогой Ветров - она
соединяла Восточную Монголию с Джунгарией. В те времена монголы
практически не жили в пустыне, лишь пересекали ее по караванным путям.
Сейчас тут тоже очень мало людей: в одном из виденных нами сомонов было
ровно восемь домов, а это был центр огромной территории.
   У поселка Но„н ("гoсподин") мы миновали несколько потухших вулканчиков,
черных и мрачных, а несколько дальше обнаружили пятиметровый ствол
окаменевшего дерева - кажется, болотного кипариса. Он и сейчас растет в
поймах рек юго-востока США, вот только динозавров в кипарисовых лесах,
увы, теперь не водится.
   Мы свернули с дороги к подножию гор Нэмэгэту, чтобы найти котловину под
тем же названием - это крупнейшее в Монголии динозавровое кладбище и очень
красивое место. Но отыскать туда дорогу нам так и не удалось. Тогда мы
решили в оставшееся до темноты время попытаться проехать как можно дальше
на запад, в Большой Гобийский заповедник. Когда начало темнеть, впереди
показался новый массив песков, а дальше - саксаульник. Мы отыскали
глубокое сухое русло с относительно ровным дном, которое вело через пески.
Я аккуратно вел машину по этому узкому "коридору", а Коолт тихо дремал.
Вдруг за очередным поворотом передо мной возник здоровенный верблюд. Будь
я фанатом верблюжьих гонок, никаких денег бы за такого не пожалел:
маленькие горбы, длинные крепкие ноги, легкая голова - красавец!
   Он тут же доказал, что действительно достоин участия в гонках:
оттолкнулся всеми четырьмя ногами, взметнув тучу пыли, и с быстротой
хорошего коня помчался по оврагу. Я нажал на газ, и джип запрыгал по
ухабам, словно укушенный скорпионом джейран. Коолт проснулся и вцепился в
меня с криком "Стой, машину сломаешь!"
   Свернув за поворот, мы увидели, что впереди борт оврага осыпался.
Верблюд легко, как пушинка, взлетел на крутую осыпь и был таков.
   Первым делом я вылез из джипа, посмотрел на следы зверя и убедился, что
это действительно хавтгай - дикий верблюд. Он сохранился только в
Заалтайской Гоби и в количестве всего нескольких сотен, так что нам
здорово повезло. Потом я хотел дать по шее Коолту, но сообразил, что он
был прав. Если бы с машиной случилось что-нибудь серьезное, мы бы,
конечно, в конце концов выбрались отсюда, но с работы его бы точно
выгнали, а работа в Интуристе - это шанс, который бывает раз в жизни.
   Вскоре русло кончилось, выведя нас на обширную площадку мокрой глины со
множеством следов. Пока не стемнело окончательно, я бродил вокруг в
надежде отыскать следы ирвэса (снежного барса) или мазаалая - гобийского
бурого медведя, которого осталось всего несколько десятков штук. Их не
оказалось, зато там были следы еще двух диких верблюдов, чоно (волка),
шарунэг (лисицы) и множества джейранов.
   Набрав сухого саксаула, мы развели костер и поужинали. К чаю на свет
выбежала здоровенная черная фаланга - мохнатое страшилище размером с
блюдце. Не успел я ее толком рассмотреть, как Коолт сунул мне за шиворот
что-то столь же мохнатое и зубастое, пояснив: "зусаг".
   Прошло не меньше минуты, прежде чем я отловил зусага у себя под
рубашкой и выяснил, что это не фаланга, а очаровательный хомячок
Роборовского - безобидная пушистая крошка. Более крупные хомячки
по-монгольски называются "шишуухэй".

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)