Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:


Глава 3

Наутро Панталеоне проснулся отдохнувшим и посвежевшим. Потеря шести унций крови, на чем настоял Марио, нисколько не. повредила ему. Комнату заливал бледный свет январского дня. Пахло лимонной вербеной, вымоченной в растительном масле. Компанию ему составлял паж Рафаэль, симпатичный паренек с нахальной физиономией и прямыми, цвета темного лютика, волосами.
- Мужчин у нас не хватает, поэтому к вам послали меня, - объяснил Рафаэль свое присутствие. Панталеоне оглядел стройную фигурку в зеленом костюме, обтягивающем пажа, словно вторая кожа. - А ты кто? - поинтересовался Панталеоне. - Ящерица? - Я рад, что вы поправляетесь, - ответил мальчик. - Дерзость, говорили мне, знак здоровья. - И говорили, я не сомневаюсь, часто, ибо у тебя-то здоровье превосходное, - мрачно усмехнулся Панталеоне. - О Боже! - Рафаэль закатил глаза. - Пойду доложу моему господину, что вы полностью оправились от болезни. - Подожди, - остановил его Панталеоне. - Раз уж тебя определили в слуги, принеси что-нибудь поесть. Христианин я никудышный, хотя и служил в войсках папы. Мне нелегко поститься даже перед пасхой, а в остальное время просто невозможно. И над котелком поднимается такой аппетитный пар. Давай употребим его содержимое по назначению.
Рафаэль принес котелок с бульоном и тарелочку с краюхой хлеба. Затем - серебряный таз и полотенце. Но Панталеоне оставил их без внимания. Он привык жить в военных лагерях, а не дворцах, и мытье рук перед едой относил к излишествам.
А потому сразу принялся за еду, не сводя глаз с пажа, ибо решил, что тот может рассказать ему немало интересного. - Ты вот сказал, что тебя послали ко мне из-за того, что в Пьевано мало мужчин. Почему так? Граф Альмерико знатен и достаточно богат, чтобы не испытывать недостатка в слугах. В чем же дело?
Паж уселся на кровать в ногах Панталеоне.
- Откуда вы родом, мессер Панталеоне?
- Я? Из Перуджи, - ответил кондотьер.
- Разве в Перудже не известно, что граф Альмерико превыше всего ценит покой и книги? Его более волнует Сенека, чем какой-либо тиран в Италии. - Волнует кто? - переспросил Панталеоне.
- Сенека, - повторил мальчик.
- Кто это? - имя это Панталеоне, несомненно, слышал впервые. - Философ. Мой господин любит всех философов.
- Тогда он полюбит и меня, - Панталеоне допил остатки бульона. - Но ты не ответил на мой вопрос. - Наоборот, ответил. Я же сказал, что мой господин не содержит двора, приличествующего его высокому титулу. У него только четверо слуг. - Пусть так. Одного-то он мог выделить мне.
- Не получилось. Винченцо, который помогал вам добраться до постели, его личный слуга. Джанноне присматривает за лошадьми. Андреа мадонна послала в предместье по какому-то делу.
- Ты перечислил трех, а всего-то их четверо.
- Четвертый Джуберти. Но Джуберти как в воду канул. С неделю как исчез. Панталеоне задумчиво разглядывал потолок, отметив про себя, что исчезновение Джуберти по времени совпадает с бегством Маттео Орсини. Отсюда возникал естественный вопрос, а нет ли прямой связи между двумя этими событиями?
- Ты хочешь сказать, его рассчитали?
- Вряд ли. В этом-то и загадка. В то утро в замке поднялась суета, а потом Джуберти я не видел. Но его не рассчитали, потому что все его вещи были на месте, когда я заглянул к нему в комнату. И его не отправили из Пьевано с каким-то поручением, потому что лошади остались в конюшне. Более того, и это еще одна загадка, разрешить которую мне не по силам, число их увеличилось на одну. После исчезновения Джуберти я насчитал в конюшне семь лошадей вместо обычных шести. Я пошел пересчитывать их, чтобы удостовериться, уехал Джуберти или нет. В колдовство я не верю, поэтому сомневаюсь, что Джуберти обратился в лошадь. Появись в конюшне осел, я бы поверил в такое превращение, но лошадь слишком умное животное. Так или иначе, мы потеряли двуногого и приобрели четвероногого. Объяснения я не нахожу.
Панталеоне ничем не показал, сколь важными явились для него новые, пусть и косвенные, доказательства присутствия Маттео Орсини в Пьевано. Он добродушно улыбнулся, поощрив похвалой словоохотливость Рафаэля.
- Клянусь Богом, внешне ты совсем мальчик, а ум у тебя - мужчины. Откровенно говоря, ты умнее и большинства мужчин, с которыми мне доводилось встречаться. Ты Далеко пойдешь.
Рафаэль уселся по-турецки, сияя, как медный таз.
- Ты, я вижу, не упускаешь ни единой мелочи, - добавил Панталеоне. - Стараюсь, - в голосе Рафаэля звучало самодовольство. - И могу сказать вам кое-что еще. К примеру, так уж получилось, что исчезла и жена Марио, это наш кастелян, с изрытым оспой лицом. Он укладывал вас в кровать и пускал вам кровь. Жена Марио кухарничала и пропала вместе с Джуберти. И я хотел бы знать, что тому причина.
- Будь ты постарше, причина эта не казалась бы тебе столь загадочной, - Панталеоне сознательно провоцировал мальчишку, чтобы выжать из него все, что тот знал. Рафаэль, естественно, заглотил наживку. Склонил голову, пренебрежительно глянул на кондотьера. - Вы же сами сказали, что ума у меня поболе, чем у многих мужчин. Мужчина, естественно, в такой ситуации может подумать только об одном. Не зря говорят, что в голове у них одна похоть. Но, мессер, пусть я мальчик, но не херувим с фрески! Достаточно одного взгляда на Коломбу, жену Марио, чтобы удостовериться в целомудренности ее отношений с Джуберти или с кем-то еще. Марио вы уже лицезрели. Впечатление, небось, такое, будто черт прошелся по его лицу копытами, подбитыми раскаленными подковами. Так его жена еще страшнее. Она заразилась от него оспой, и физиономии у них, что у близнецов.
- Паршивец ты этакий, - притворно рассердился Панталеоне. - У тебя не язык, а помело. Будь ты моим сыном, я бы всыпал тебе плетей, - он отбросил одеяло, накрыв им Рафаэля, и начал одеваться. Едва ли мальчишка мог рассказать ему что-то еще.
- И все-таки для меня это загадка, - паж выбрался из-под одеяла. - Сможете раскусить ее, мессер Панталеоне? - Постараюсь, - Панталеоне как раз надевал рейтузы, а Рафаэль, при всей своей сообразительности, не понял, какой смысл вкладывал в ответ кондотьер. Итак, не проведя и одних суток в Пьевано, наш герой смог составить довольно ясную картину: исчезновение одного из слуг, Джуберти, и кухарки Коломбы совпадало по времени с появлением в конюшне лишней лошади, то есть с приездом в Пьевано Маттео Орсини, которого и поручили заботам пропавших мужчины и женщины. Пребывание Орсини в замке могло бы вызвать ненужные разговоры, а потому вся троица поселилась, разумеется, втайне от всех, кроме графа и мадонны Фульвии, в непосредственной близости от замка. Если б они уехали далеко, Маттео не оставил бы лошадь в конюшне.
Теперь мессеру Панталеоне оставалось немногое - выяснить, где за пределами замка мог найти убежище Маттео Орсини. Пока он спал, одежду просушили на кухне. Башмаков у него не было, поэтому пришлось натягивать сапоги. Погода стояла холодная, и он надел поверх камзола кожаный панцирь. Наконец, затянув стальной пояс, с длинным мечом у левого бедра и тяжелым кинжалом - у правого, Панталеоне спустился вниз, решительный, уверенный в себе красавец-мужчина, разительно непохожий на вчерашнего выбившегося из сил бедолагу, просившего убежище у правителя Пьевано.
Рафаэль привел его пред очи мессера Альмерико и мадонны Фульвии. Встретили они его вежливо, искренне порадовавшись его быстрому выздоровлению. Колебания и недоверие, которые прошлым днем выказал старый граф, исчезли бесследно. Мессер Панталеоне нашел тому следующее объяснение: ночью граф Альмерико переговорил с Маттео, и тот высказался в том смысле, что Панталеоне, скорее всего, не врет и действительно был дружен с Паоло Орсини. То есть ему представили еще одно доказательство нахождения Маттео в Пьевано.
Желая как можно скорее осмотреть окрестности, Панталеоне возвестил, что ему хочется пройтись по свежему воздуху. Но тут вмешался Марио, апломбом не уступая придворному врачу.
- Как можно, мессер! В вашем состоянии, к на улицу? Это безумие. Вчера у вас была лихорадка, вам пустили кровь. Вы должны отдохнуть, а иначе я не ручаюсь за вашу жизнь. Панталеоне рассмеялся, отметая саму мысль как о своей слабости, так и о том, что морозный воздух может повредить его здоровью. Разве не светит солнце? Разве он уже не пришел в себя?
Но Марио стоял на своем, более того, привел новые доводы в свою пользу. - Здоровье ваше пошло на поправку лишь благодаря мне, так что доверьтесь моему опыту в подобных делах. Сегодняшнее улучшение всего лишь иллюзия полного выздоровления, вызванная кровопусканием. И выходить на улицу вам сегодня не стоит. Иначе ваше самочувствие резко ухудшится и болезнь затянется надолго.
Граф Альмерико и его дочь поддержали Марио, и Панталеоне сдался, не желая того, чтобы его упорное стремление выйти из замка разбудило вчерашние подозрения старика. День он провел в стенах Пьевано, и время для него ползло как улитка.
Доброта и забота, которыми окружили мессера Панталеоне, не произвели на него ни малейшего впечатления, не сбили с намеченного пути. Не мучили его совесть и задуманное предательство. А потому он воспринимал как должное гостеприимство графа Альмерико и мадонны Фульвии.
Мягкотелостью Панталеоне не страдал никогда, был эгоистом, каких мало, признающим лишь собственную выгоду. Честь означала для него не более чем человеческий недостаток. Что такое стыд, он не понимал вовсе. Макиавелли мог бы похвалить Борджа: принимая во внимание наперед поставленную цель, он нашел идеального исполнителя.
Назавтра Панталеоне удалось-таки выбраться из-под крыши, хотя Марио по-прежнему сомневался, стоит ли ему выходить на свежий воздух. Он хотел взять с собой пажа, справедливо полагая, что этот болтун мог многое рассказать, но на этот раз гостеприимство хозяев Пьевано сработало против него. Ибо его вызвалась сопровождать сама мадонна Фульвия. Его возражения не помогли. Мадонна настояла на своем, и в сад они вышли вместе.
Сад Пьевано террасами поднимался на холм, возвышающийся за замком. Окружала его серая, поросшая мхом стена, построенная более двухсот лет тому назад и выдержавшая не одну осаду. Правда, в прошлом, до появления артиллерии. Летом террасы зеленели рощами лимонных деревьев и рядами виноградной лозы. В январе - чернели голыми ветвями. Хотя кое-где и пробивалась травка. Горные вершины, окружающие замок, сверкали на солнце, к северу от Пьевано синело озеро Тразимене.
Панталеоне и Фульвия не спеша поднялись на верхнюю террасу, шестую по счету, откуда открывался прекрасный вид на долину. У западной стены они нашли вырубленную из гранита скамью с заполненным до краев бассейном перед ней: летом вода использовалась для полива. Над скамьей, в полукруглой нише, стояла глиняная фигурка Девы Марии, разрисованная красной и синей красками, порядком выцветшими от солнца и дождей.
Мессер Панталеоне скинул с плеч красный плащ и застелил им скамью для своей спутницы. Мадонна Фульвия запротестовала. Не продует ли его? Он же, наверное, вспотел, поднимаясь в гору. Но Панталеоне, смеясь, отмел всякие опасения в слабости его здоровья.
Так, бок о бок, уселись они на гранитную скамью, под фигуркой Девы Марии, над идеально ровным зеркалом воды в бассейне. Так могла бы сидеть влюбленная парочка. Но мадонна Фульвия не питала подобного чувства к Панталеоне, как мы знаем, сердце ее принадлежало другому, а уж он к ней - тем более. Хотя обычно Панталеоне не чурался женщин. На это указывали его пухлые губы, как справедливо отметил фра Серафино. Но, во-первых, он отдавал предпочтение красоткам с большой грудью и широкими бедрами, а во-вторых, думал он об одном: как найти убежище Маттео Орсини?
И, вместо того чтобы любоваться горами и долиной, озером и рекой, Панталеоне все свое внимание сосредоточил на нескольких домиках слева от замка и на одиноком павильоне справа от него, стоящем посреди квадратного двора, обнесенного каменным забором.
Панталеоне вытянул длинные ноги, глубоко вдохнул чистый горный воздух, шумно выдохнул. Улыбнулся. - Эх, если б мне позволили выбрать, кем быть на этом свете, я стал бы правителем такого же замка, как Пьевано. - Видать, вы не честолюбивы, - повернулась к нему мадонна Фульвия. - Иметь больше - значит быть в силах причинить кому-то вред. Тот, кто причиняет вред, наживает врагов. Наживая врагов, лишаешься покоя. А вместе с ним и радостей жизни. - Мой отец согласился бы с вами. Он придерживается тех же принципов. Потому-то и всегда жил здесь, не стремясь добиться большего. - Он сделал правильный выбор. Ему достаточно того, что у него есть, и он счастлив, - Да есть ли люди, которые думают, что у них есть все, что им нужно? - Ваш отец думает так, да и я, наверное, был бы того же мнения, если бы Пьевано принадлежал мне. Другим представителям вашего рода могло показаться, что этого мало. Они нацелились бы на большее. В этом секрет вашего счастья.
- Вы, похоже, уверены, что я счастлива.
Панталеоне искоса глянул на нее, но не поддался соблазну перевести разговор на ее личные дела. - Только слепой этого не видит, - безапелляционно ответил он. - Вы же неотделимы от вашего отца. Да и чего еще можно желать? Небольшое, но процветающее графство, благодарные подданные, не затягивающие с уплатой налогов, замок со всеми необходимыми постройками, окруженный прочной стеной, за исключением разве что вон того павильона, - лениво подняв руку, он указал на здание, которое все более интересовало его. - Странное сооружение. Никак не возьму в толк, для чего его там построили?
Мадонна Фульвия не замедлила с ответом.
- Туда сносили заболевших чумой.
Мессер Панталеоне, заерзав на скамье, повернулся к ней. В глазах его мелькнул страх. - Чумой? - переспросил он.
Мадонна Фульвия продолжила:
- Когда мои отец был еще мальчиком, во Флоренции началась эпидемия, и болезнь занесли в предместье. Люди умирали, как осенью - мухи. Чтобы хоть как-то отделить больных от здоровых, мой дед приказал построить этот павильон и несколько других, которые потом сломали, и обнести их стеной. За больными ухаживал святой монах, фра Кристоферо, которого охранял от чумы сам Господь Бог.
Лицо мессера Панталеоне перекосила гримаса отвращения. - Вы сохраняете этот павильон, как памятник, возведенный в честь той эпидемии? - Нет, конечно, Я же говорю, остальные здания снесли. Оставили только это. - Но почему?
- Польза от него есть.
Брови Панталеоне поползли вверх, выражая удивление. - Уж не хотите ли вы сказать мне, что там кто-то живет? - Нет, нет.
Как быстро она ответила, сказал себе Панталеоне. И голос у нее дрогнул, и глаза она отвела. - Нет, нет, - повторила мадонна Фульвия. - Конечно же, никто там не живет. Панталеоне вновь взглянул на павильон. Разумеется, она лгала, тут сомнений у него не было. Но не мешало бы убедиться в этом наверняка. А потому он подобрал ноги и резко вскочил, вытянув руку в сторону павильона.
- Что такое? - тут же спросила Фульвия.
- Вы, несомненно, ошиблись. Там живут. Мне показалось, что я видел какое-то движение под деревьями. А между забором и павильоном росло несколько раскидистых олив. - О, нет, это невозможно! Вы ошиблись! - голос ее вибрировал от волнения. Панталеоне получил ответ на невысказанный вопрос, а потому поспешил успокоить ее. - Вы правы. Я понял, в чем дело. Меня обманула тень старой оливы, - он повернулся к мадонне Фульвии, его пухлые губы разошлись в улыбке. - Я уж подумал, что увидел призрак фра... как вы его называли?
- О, фра Кристоферо? - мадонна Фульвия облегченно улыбнулась. И встала. - Пойдемте, мессер Панталеоне. Вам нельзя столько сидеть на ветру. - Наверное, вы правы, - он покорно поднялся.
И действительно, более задерживаться на террасе нужды не было. Он узнал все, что хотел. А поспешность, с которой монна Фульвия уводила его в дом, являлась еще одним свидетельством того, что искомое убежище Маттео найдено. Она торопилась уйти с террасы, чтобы он и вправду не увидел, как кто-то из слуг, а может, и сам Маттео, выходит из павильона.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)