Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


   После полудня мы выехали на трассу, но она так мало отличалась от
бесчисленных автомобильных следов, пересекавших местность во всех
направлениях, что поначалу мы ее проскочили и поняли свою ошибку, лишь
оказавшись на краю высокого обрыва, с которого открывался вид на
бесконечные волны холмов и зазубренный черный хребет вдали. Я развернул
автобус и поехал вдоль обрыва к показавшейся вдали башне телевизионного
ретранслятора. Вдруг впереди возникли несколько десятков желтых точек и с
невероятной быстротой покатились по траве. Это были дзерены - монгольские
антилопы. Они развивают скорость до 60 км/ч, так что мне удалось подъехать
к ним поближе, лишь прижав один табунок к обрыву. Как я ни жал на газ, эти
легконогие создания носились вокруг автобуса, словно дельфины вокруг
весельной шлюпки, все время соблюдая дистанцию в сто-двести метров.
   Возле ретранслятора мы наконец-то выехали на трассу - очень вовремя,
потому что как раз начало темнеть. Дорога спустилась с обрыва, пересекла
несколько солончаков и побежала дальше. Я ожидал, что местность и дальше
будет становиться все более сухой, а трава - разреженной, но почему-то все
происходило наоборот.
   Оказывается, в этом году здесь было необычно много дождей. Обилию
свежей растительности радовались не только скотоводы. Едва наступила ночь,
как в лучах фар появились тушканчики. Такого их количества никогда не
видел не только я, но и шофер, колесивший по Гоби всю жизнь. Монголы,
кстати, неплохо разбираются в тушканчиках и даже называют их по-разному.
Крупные длинноухие виды называются алагдаага (это слово стало их латинским
названием), короткоухие емуранчики - емураанч, а мелкие зверьки - даахай.
   Обалдевшие от яркого света фар, несчастные зверьки замирали, чуть
шевеля ушами и длиннющими усами, потом вдруг срывались с места и уносились
прочь огромными прыжками, виляя из стороны в сторону с помощью резких
взмахов украшенных пушистыми черно-белыми "знаменами" хвостов. Емуранчики
прыгали не так хорошо и нередко кидались прямо под колеса, так что мне
стоило огромного труда никого из них не задавить. При этом я еще старался
вести приблизительный учет (одних только тушканчиков-прыгунов за несколько
часов было много сотен), да еще высматривал на обочинах дороги скрытных
карликовых тушканчиков. Эти застенчивые большеголовые гномики размером с
куриное яйцо прыгать почти не умеют, а при виде автобуса тихонько шмыгают
в траву, так что заметить их очень трудно, а определить вид - еще труднее
(в этом районе их три вида). Около полуночи тушканчики вдруг пропали. За
всю вторую половину ночи нам встретились только несколько ушастых ежей,
один-единственный гобийский тушканчик и крошечный джунгарский хомячок.
   - О, Даланзадгад! - изумленно вскричал проснувшийся шофер, когда за час
до рассвета мы въехали в поселок под этим названием - центр
Южно-Гобийского аймака.
   Ответом ему был дружный хохот: мужик так обрадовался возможности
уступить мне руль, что почти всю дорогу проспал на заднем сидении,
несмотря на тряску.
   Моноголия делится на аймаки, примерно соответствующие нашим районам, а
аймаки - на сумы, или сомоны, нечто вроде сельсоветов. Слова "аймаг" и
"сум" означают и территорию, и центральный поселок, а центры территорий
часто называют не собственным именем, а по названию территории. Например,
Даланзадгад в других частях страны называют по его аймаку: Омнговь.
   Шофер развез всех по домам, а меня - к себе в гости. Слегка выспавшись,
наутро мы приехали на автобусе к местной природоохранной конторе. Перед
ней несколько спортивного вида молодых людей копались в моторе УАЗика.
   - Зохиолч-биологч (писатель-биолог) - представил меня шофер.
   - Петра Дмитриевича знаешь? - спросили они.
   - Знаю.
   Ровно через час мы сидели в тенечке на экспериментальной делянке,
закусывая водку-архи единственными на всю Гоби помидорами. Журчал арык,
лилась с безоблачного неба песенка жаворонка, неспешно текла беседа, из
машины доносился голос Виктора Цоя.
   Ребята учились кто в Москве, кто в Одессе, и по-русски говорили без
малейшего акцента. Они знали все свежие анекдоты и каждый очередной тост
заканчивали словами: "А что мы много пьем, так это советское влияние".
   - Передай Петру Дмитриевичу, чтобы он обязательно приехал. Таких дождей
шестьдесят лет не было. Обычно здесь одна тырса (карликовый ковылек) да
полынь растут, а сейчас видишь, все в цветах. Выпьем за него и за всех
советских ученых. Пусть они всегда будут здесь как дома. Как у вас
говорят: курица не птица, Монголия не заграница?
   Все ехидно посмотрели на меня.
   - У нас говорят "Болгария не заграница", а не "Монголия", - нашелся я.
   - Молодец, выкрутился! - все радостно захохотали. - За дружбу народов!
   Мое появление удачно совпало с приездом "проверяющего" из Улан-Батора,
так что выпивка, закусь и развлекательная программа были приготовлены
заранее. Доехав до массива барханных песков, мы устроили гонки на
верблюдах. Монгольские верблюды - самые быстрые из двугорбых, хотя и
уступают одногорбым беговых пород (к тому же на одногорбом удобнее сидеть,
хотя на первый взгляд кажется, что должно быть наоборот). Ездить на
верблюде гораздо легче, чем на лошади или осле, а тем более на яке или
олене. Упасть с него можно только в совсем пьяном виде, а мы еще были
вполне ничего.
   Пообедать мы заехали на базу Интуриста. Гости с Запада живут там в
идеально чистых беленьких юртах, рядом с душевыми, плавательным бассейном,
рестораном и специально привезенными из Таиланда "массажистками". Но я
слышал, как они жаловались друг другу, что "только эти дикари могли
поселить нас в таком первобытном свинстве". На базе я познакомился с
молодым пареньком по имени Коолт-баатар, который работал механиком. Узнав,
что я хочу попасть дальше на юг, он оживился.
   - Представляешь, я тут всю жизнь живу, а за горами ни разу не был.
   Из дальнейшего разговора вяыснилось, что у него в гараже стоит уже
отремонтированный джип, который надо вернуть хозяину только через четыре
дня. Мы договорились, что совершим вылазку в пустыню, причем я оплачиваю
бензин и питание, а Коолт отремонтирует машину, если что-нибудь случится.
"Побег" был назначен на следующее утро, а пока мы с ребятами поехали в
горы.
   К югу от Даланзадгада тянется хребет Гурван-Сайхан ("триста красавиц"),
высотой до 2825 метров, последнее на восток звено Гобийского Алтая. Хребет
состоит из двух частей, прижатых друг к другу по всей его длине. Южная
часть - более древняя, это зализанные временем горы с округлыми вершинами.
Северная часть - совсем молодая, голые черные скалы. По мере роста
северной части речки, стекавшие с южной, пропилили ее насквозь, и
образовались несколько узких глубоких каньонов, один из которых мы и
собирались посмотреть.
   Ущелье называется Ёлын-Ам (Щель бородачей) - здесь гнездятся бородачи,
снежные сипы, черные грифы и беркуты. Во многих местах оно такое узкое,
что можно идти, держась руками за обе стены сразу. Глубина его достигает
тысячи метров, так что некоторые участки дна освещаются солнцем всего
минуту в день.
   Ребята остались в небольшой забегаловке у входа в теснину, предоставив
мне три часа на то, чтобы пробежаться по ней туда и обратно. Это довольно
легко, хотя часто приходится шлепать по воде, а во многих местах каньон
перегорожен тысячами сетей больших черных пауков.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)