Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


     Он успел  еще заметить в стороне унылую физиономию слуги по имени Гримо
-- а в следующий миг на него накинулось сразу несколько  зевак из числа слуг
и  горожан,  осыпая  гасконца   градом  ударов.  Под  ударом  лопаты  клинок
д'Артаньяна переломился, палка обрушилась на голову гасконца и рассекла  ему
лоб, и он упал, обливаясь кровью, чуя боль в боках и спине, куда ему угодили
каминными щипцами.
     Он не  выпустил эфеса  шпаги, хотя обломок клинка  был  не длиннее двух
ладоней. Видя спокойно стоявшего поодаль, со шпагой в ножнах Атоса, крикнул,
пытаясь приподняться:
     -- Сударь,  и вы считаете себя  дворянином, если  спокойно на  все  это
смотрите?! Такое поведение не делает вам чести! Черт побери,  в таком случае
велите этому сброду меня прикончить  -- или я,  клянусь честью, непременно с
вами посчитаюсь!
     --  Любезный, -- хладнокровно ответил  Атос. -- Я не вправе командовать
этими  людьми. Очень жаль,  что  с  вами  такое  произошло,  но,  право  же,
небольшая трепка вам не помешает. В будущем будете более мудрым, господин из
Тарба...
     Он  поклонился   и  твердым  шагом  направился  к  своему  коню.   Мимо
прогрохотала  карета  герцогини.  Взвыв   в  бессильной  ярости,  д'Артаньян
совершил единственный подвиг, на какой был способен -- вонзил обломок клинка
в ногу одного из стоявших над ним горожан.
     На  него вновь  обрушился град ударов --  хорошо  еще, что врагов  было
слишком  много, и они мешали друг другу, размахивая  своим импровизированным
оружием. Тем не менее д'Артаньян понял, что все в это может кончиться весьма
печально, -- но ничего не мог поделать.
     Женский голос раздался, казалось, над самой его головой:
     -- Рошфор, быстрее, они же его убьют!
     Сквозь заливавшую глаза кровь д'Артаньян все же разглядел, как дворянин
в  фиолетовом  одним  прыжком  перемахнул  через  перила  галереи.  Взлетела
сверкающая шпага, нанеся плашмя несколько глухих ударов по спинам и головам.
     Вокруг  лежавшего  в  пыли  д'Артаньяна  моментально  стало  пусто.  Из
последних  сил приподнявшись на локте,  он увидел,  что обращенные в бегство
враги  сгрудились у  ворот.  Они выкрикивали в  адрес  Рошфора ругательства,
грозили кулаками, но ни один не рисковал броситься первым.
     -- Дева Мария и все ее  ангелы! -- яростно воскликнул пузатый человек в
черном  камзоле, выглядевший зажиточным горожанином. --  Пора показать  этим
дворянчикам, что им не все позволено! Пуэн- Мари, Жак, бегите за арбалетами!
Надо сделать из этого молодчика добрую подушечку для булавок!
     По толпе  прошел  глухой  одобрительный  ропот.  Из  своего  неудобного
положения д'Артаньян  тем не  менее рассмотрел, что  лицо Рошфора  и  его не
сулившая ничего доброго улыбка казались высеченными из куска льда.
     Не  двинувшись с  места, небрежно  вложив шпагу  в ножны,  черноволосый
дворянин громко произнес:
     -- Эй вы, у ворот! А ну-ка, назад! Прежде чем бросаться на человека, не
мешает  поинтересоваться  его  именем...  Я  --  граф  Рошфор,  конюший  его
высокопреосвященства  кардинала. Я всегда выполняю свои  naey`mh... а потому
не  заставляйте  меня  поклясться, что  я  подожгу ваш  городишко с  четырех
концов...
     Его  слова  оказали   прямо-таки  магическое   воздействие   на   толпу
разъяренных горожан: едва прозвучало упоминание о кардинале,  сжатые  кулаки
разжались, на  смену  злости  пришел  испуг,  даже д'Артаньяну, чье сознание
туманилось  из-за  потери  крови,  стало  ясно,  что  быстротечная  кампания
бесповоротно проиграна жителями Менга. Еще несколько мгновений -- и толстяк,
намеревавшийся послать за арбалетами, с самым  униженным видом приблизился к
Рошфору,  бормоча  что-то насчет  трагической ошибки и  еще  о том,  что его
неправильно  поняли,   что   он  был  и   остается   вернейшим  слугой   его
высокопреосвященства кардинала Ришелье...
     -- Не  сомневаюсь, -- небрежно  отмахнулся Рошфор. -- Что же,  избавьте
меня от вашего общества, милейший, и прихватите с собой свою свору... Эй вы!
Живо  перенесите молодого человека  в дом!  Лекаря, быстро!  Найдется в этом
городишке хоть один эскулап, которому можно доверить не лошадь, а  человека?
Ну, так что же вы стоите?
     Его приказания исполнялись с  поразительной быстротой. Кто-то опрометью
кинулся  за  лекарем,  слуги  проворно  подхватили  д'Артаньяна и  внесли  в
обеденную  залу,  где,  сняв с  юноши  куртку, уложили  на  широкую  скамью.
Любопытных следом набилось столько, что в окнах померк свет.
     --  Как  вы  себя   чувствуете?  --  спросил  Рошфор,  склонившись  над
гасконцем.
     --  Благодарю вас, все  в порядке,  -- браво ответил  д'Артаньян,  хотя
готов  был вот-вот потерять сознание. -- Наклонитесь ближе... Рошфор, вам не
следует ехать по Амьенской дороге...
     Рошфор, моментально выпрямившись, громко распорядился:
     -- А ну-ка, все, кому не хочется висеть на воротах, вон отсюда!
     Послышался  шум  и  треск   --   присутствующие  так  спешили  покинуть
помещение, отталкивая один  другого, что едва не  вывернули дверные  косяки.
Когда  они   остались  с  глазу   на  глаз,   Рошфор  вновь  наклонился  над
д'Артаньяном, меряя его проницательным взглядом:
     -- Что вы говорили об Амьенской дороге?
     -- Вам не следует  по ней ехать, -- слабым голосом произнес д'Артаньян,
силясь  не потерять  сознания раньше  времени.  -- Вас  там будут  поджидать
четверо наемников с мушкетами.
     -- Всего четверо? -- губы Рошфора исказила хищная улыбка. -- Ну, это не
так страшно... В любом  случае спасибо, юноша. Как выражались  древние,  кто
предупрежден -- тот вооружен. Откуда вы это узнали?
     -- Случайно услышал, -- ответил д'Артаньян.
     -- Вот как? -- Рошфор прищурился. -- Не от господ ли мушкетеров?
     -- Я не шпион, -- сумрачно произнес д'Артаньян. -- Я попросту решил вас
предупредить, как дворянин дворянина.
     -- Ну что  же, это  делает  вам  честь, -- сказал  Рошфор, по- прежнему
меряя юношу испытующим взглядом. -- Вы, надо полагать, кардиналист?
     -- Я всего-навсего бедный гасконский  дворянин, пустившийся за фортуной
в Париж, -- в сердцах сказал д'Артаньян. -- В нашей  глуши, собственно,  нет
ни роялистов, ни кардиналистов...  хотя и до нас, конечно, доходят кое-какие
известия о жизни в столице...
     -- Судя по выговору, вы, должно быть, из Дакса или По?
     -- Из Тарба, мое имя -- д'Артаньян.
     --  В  Тарбе  и  его  окрестностях,  насколько  мне  известно,  обитает
несколько ветвей  рода  д'Артаньянов.  К  которой  их них  вы  имеете  честь
принадлежать?
     --  Я сын того  д'Артаньяна, что  участвовал в  войнах за веру вместе с
великим  королем  Генрихом,   отцом  нашего   нынешнего  короля,  W  ответил
д'Артаньян,  гордо  выпрямившись,  насколько  это   возможно  для  человека,
лежащего на грубо сколоченной скамье в самой беспомощной позе.
     -- Это достойный дворянин... -- сказал Рошфор в некоторой задумчивости.
-- Значит, вы пустились за фортуной...
     -- Если  вы усматриваете в этом  нечто достойное насмешки,  я готов вам
доказать... -- слабым голосом, но решительно произнес д'Артаньян.
     -- Ну полно, полно! -- успокоил его Рошфор. -- Должен вам заметить, что
вы,  не  будучи  ни  роялистом, ни  кардиналистом,  тем  не менее ухитрились
впутаться в нешуточные игры...
     --  Таково   уж  гасконское  везение,  --  сказал  д'Артаньян  как  мог
беззаботнее. -- Мы не бежим от опасностей, они нас находят сами...
     -- Боюсь, опасность сильнее,  чем вам представляется. Вы чересчур рьяно
выступили на стороне одних против других...
     -- Черт меня раздери!  --  воскликнул д'Артаньян. -- Я  и  намерения не
имел...
     --  Увы,  судьба  мало считается с  нашими  намерениями,  --  с  легкой
усмешкой  сказал  Рошфор.  --  Боюсь, вы, сами  того не осознавая, приобрели
могущественных  врагов...  но так  уж  устроена  жизнь,  что порой,  обретая
врагов, тем самым обретаешь и друзей...
     -- Врагов я уже видел, -- сказал д'Артаньян. -- А вот друзей что- то не
успел заметить...
     -- Вот как? По-моему, вы вправе считать своим другом человека, которого
предупредили о засаде...
     -- Быть может...
     --   Черт  побери,  д'Артаньян,  неужели  вы  считаете  меня  настолько
неблагодарным?
     --  Нет, здесь  другое, -- поразмыслив,  сказал д'Артаньян. --  Я боюсь
показаться навязчивым. Человеку  в моем  положении  --  с  тощим  кошельком,
туманным   будущим  и   полным   отсутствием   заслуг  --   легко  сделаться
навязчивым...
     -- Вздор,  -- решительно  сказал Рошфор. -- Не будьте  так мнительны...
Что там, любезный? Да, это как нельзя более кстати...
     Он взял из рук робко приблизившегося хозяина бутылку вина, налил полный
стакан  и   протянул  д'Артаньяну.  Гасконец  осушил  его  единым  махом,  и
импровизированное лекарство оказало свое действие: слабость отступила, стало
теплее, появилась некоторая уверенность.
     -- Ну? --  нетерпеливо  прикрикнул  Рошфор. --  Где  ваш  лекарь, горе-
трактирщик? Долго прикажете дожидаться?
     --  За  ним  послали,  ваша милость...  --  хозяин  трясся,  как  сухой
прошлогодний лист.  --  Надеюсь, с молодым  дворянином  не случилось  ничего
страшного?
     -- Страшное случится с  кем-нибудь  другим, если молодому  человеку  не
будет оказано достойной  заботы, -- небрежно  ответил Рошфор.  --  Ну, живо,
поторопите там этих болванов и раздобудьте лекаря хоть из-под земли!
     Глянув вслед хозяину, покинувшему помещение в полуобморочном состоянии,
он вновь обернулся к д'Артаньяну:
     -- Итак,  эти господа были  настолько  любезны  и уделили моей скромной
персоне столько внимания, что даже выслали на Амьенскую дорогу убийц...  Что
ж, люди они решительные. Чутье подсказывает мне, что этих господ звали Атос,
Портос и Арамис...
     --  Вы правы  только в  отношении первых  двух,  --  сказал д'Артаньян,
раскрасневшийся от вина. -- Арамиса  с ними не было...  Они  и в самом  деле
мушкетеры короля?
     Рошфор ответил с тонкой улыбкой:
     -- Я бы выразился несколько иначе: мушкетеры господина де Тревиля. Бога
ради, не подумайте, что я  хочу сказать что-то, роняющее  достоинство нашего
христианнейшего  короля, но вряд  ли b{d`l вам  государственную  тайну, если
уточню,  что его величество  кое  в  чем  уступает  своему великому  отцу...
Например, в решимости и воле, а также умении  управлять государством... Вас,
провинциала, не коробят ли, часом, такие вещи?
     --  Ну  что  вы,  --  сказал  д'Артаньян,  отнюдь  не  желая  выглядеть
провинциалом.  --  До нас  доходят разговоры,  что  его величество,  как  бы
деликатнее выразиться, не горит желанием взять в собственные руки бразды...
     --  Вот  именно,  --  кивнул  Рошфор, понизив голос. -- К  счастью, его
величество достаточно умен,  чтобы передать вышеупомянутые бразды тем лицам,
которые по уму  и  решимости  этого достойны... Легко понять, что я говорю о
кардинале. Поверьте,  д'Артаньян, это великий человек. Плохо только, что его
замыслы не в состоянии оценить наша буйная знать, находящая порой  поддержку
у...
     -- Я понимаю, -- сказал д'Артаньян.
     Он и в самом деле понял, что Рошфор имеет в виду  королеву -- кое-какие
тонкости были известны и в Беарне...
     -- Мне показались странными их имена... -- начал он осторожно.
     -- Имена,  как  легко догадаться, вымышленные,  --  сказал  Рошфор.  --
Сыновья из знатных  родов так порой поступают, записавшись в мушкетеры. Вот,
кстати, вы, случайно, не называли им свое?
     -- Конечно, называл, -- гордо ответил д'Артаньян.
     -- Это плохо, -- задумчиво сказал Рошфор. -- Теперь они вас знают...
     -- Не  вижу ничего  плохого. Я  охотно с ними  встречусь в  Париже, мы,
по-моему, отнюдь не закончили разговор...
     -- Вы не  на шутку рискуете, --  ответил  Рошфор крайне серьезно. -- Уж
я-то их знаю...
     -- Быть может, вам известно и имя герцогини?
     -- Обожающей выдавать себя за белошвейку? Ну разумеется...
     -- Кто же она? -- жадно спросил д'Артаньян.
     -- Мой юный друг, -- проникновенно сказал Рошфор.  --  Вы  уверены, что
вам стоит впутываться  во все эти дела? Речь идет  не  о  простой трактирной
стычке, позвольте  вам  напомнить. Эти люди ведут крупную  и серьезную игру,
где ставками сплошь и рядом служат головы...
     -- Вы были со мной откровенны, граф, -- сказал д'Артаньян. -- Позвольте
ответить тем же.  Сама  жизнь  меня заставляет очертя голову  бросаться в те
самые игры, о которых вы упомянули.  Поскольку выбор  у  меня  небогат. Либо
унылое прозябание в Артаньяне, либо... Черт побери, если нет другого пути, я
вынужден рискнуть!
     --  Возможно, дело  даже  не в риске, -- сказал Рошфор,  -- а  в умении
выбрать правильную сторону... Анна?
     Он  обернулся. Белокурая незнакомка  подошла  к импровизированном ложу,
глядя на д'Артаньяна с неприкрытым сочувствием. Гасконец охотно вскочил бы и
принял более  достойную  позу,  но  слабость  все  же  давала  о себе знать,
несмотря на вино.
     --  Боже мой! -- сказала  она сочувственно. -- Что это  мужичье  с вами
сделало...
     -- Пустяки, миледи, -- живо ответил д'Артаньян. -- У гасконцев  крепкие
головы, мы и не такое выносили...
     Итак,  она  звалась   Анна...  Отныне  это   имя  казалось  д'Артаньяну
прекрасным, хотя прежде  он не видел  в нем ничего  особенного. Под ласковым
взглядом голубых глаз он  взлетел на крыльях фантазии  и удали  в  вовсе  уж
недостижимые  выси.  Положительно,  жизнь  на  глазах  обретала  неимоверную
остроту и несказанную  прелесть.  Он дрался с мушкетерами короля -- и одного
из них победил;  он оказался замешан  в какую-то крупную  интригу с участием
титулованных  особ --  а судя  по  некоторым  намекам,  и самой королевы; он
удостоился благосклонных  взглядов красавицы миледи и показал себя храбрецом
oeped не менее очаровательной герцогиней, пусть и неизвестной пока по имени,
и все это -- в один день. Неплохо для нищего гасконского недоросля!
     -- Вы должны  немедленно уехать, Анна, -- сказал  Рошфор вполголоса. --
Самое время.
     -- А вы?
     -- Я немного задержусь. У меня небольшое дельце на Амьенской дороге. О,
не беспокойтесь, совершеннейшие пустяки...
     И  его губы  вновь  тронула уже  знакомая д'Артаньяну  хищная  усмешка,
которую наш гасконец поклялся впоследствии воспроизвести перед зеркалом.
     -- Где они? -- раздался рядом испуганный возглас.
     В комнате  появился сухопарый  пожилой  мужчина, чья длиннополая одежда
выдавала в нем  лекаря. Тут же стоял бледный юноша, держа кожаную  сумку, из
которой торчали разнообразнейшие докторские инструменты, способные  ужаснуть
раненого  солдата в  сто  раз сильнее, нежели жерла  орудий  врага. Особенно
д'Артаньяну не  понравилась  широкая  пила, имевшая такой вид, словно не раз
уже побывала в деле.
     -- Кто -- они, любезный? -- поднял брови Рошфор.
     -- Убитые и раненые, конечно, -- сварливым тоном отозвался  врач. -- За
мной,  как  сумасшедший,  прибежал  Пуэн-Мари,  он  сказал,  что  в "Вольном
мельнике" учинилось жуткое побоище, все завалено трупами и ранеными...
     -- Он преувеличил, -- хладнокровнейшим тоном ответил Рошфор. -- Раненый
всего  один,  и  он  перед вами,  а  убитых,  должен  вас разочаровать,  нет
вообще...
     --  Он  будет жить? --  с беспокойством спросила миледи, глядя так, что
гасконец готов был отдать за нее всю свою кровь.
     После беглого осмотра врач сообщил чопорно:
     -- Должен вам сообщить, милая дама, что этот юноша проживет еще очень и
очень долго... если не будет ввязываться в  н о в ы е стычки, которые  могут
закончиться не так благополучно.  Пока  же... Я бы рекомендовал  повязку  на
голову, кое-какие надежные снадобья -- которых у меня обширнейший запас -- и
день-другой  полного  покоя... Найдется  тут комната,  куда  можно перенести
больного, чтобы он не дышал кухонным чадом?
     -- Думаю, да, -- кивнул Рошфор. -- Эй, где там наш горе- трактирщик?!
     Когда д'Артаньяна  выносили со всем прилежанием присмиревшие слуги,  он
успел еще поймать  взгляд белокурой красавицы  -- и то, что  вслед  ему была
послана  самая  ослепительная  улыбка,   было   не  свойственным   гасконцам
преувеличением, а самой доподлинной реальностью.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)