Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 
   Китайский вид всего один, и несколько эндемиков - земляные сойки,
снежные воробьи и т.д.
   Просыпаюсь утром от рева монастырских труб, накупаю в дорогу всяких
вкусностей (особенно интересно покупать консервы - никогда не знаешь, что
окажется в банке:
   тушенка, грибы или, например, ананасовый компот). Раннее утро, по
городу шляются только красно-рыжие собаки-парии.
   Пытаюсь добраться в Ярдонг, на сиккимскую границу. Удалось отъехать
всего километров на 40, под перевал через Гималаи. Забираюсь в пещеру над
дорогой и жду, когда появится машина, выйдет солнце или упадет проклятый
юань. Дождь льет не переставая. Метрах в 500 внизу на берегу реки стоит
деревня. На моих глазах река размывает берег, и дома один за другим
сползают в воду. Жители переносят шмотки в прикрытую кирпичной стенкой
пещеру над деревней. К вечеру остается два дома. Снизу приходят грузовики
и всех увозят. Фауна здесь представлена уларами и мокрым гималайским
медведем. Ночью такой ливень, что вода бежит по склонам сплошным потоком.
   27.07. Утром в двухстах метрах от пещеры - рысь. Я ее еле узнал -
здоровенная, золотисто-коричневая, кисточки на ушах длинные - вылитый
каракал. Вообще, наши звери тут не похожи на себя. Волк - как
серовато-желтая лайка; гималайский медведь - маленький, с узкой лисьей
мордочкой; бурый медведь - вдвое меньше лесного, с лохматыми ушами, белой
полосой на груди и овечьей шерстью серого или черного цвета. К. В.
Станюкович однажды видел такого на Памире и принял за гималайского.
   Дождь все льет. Вечером сверху спустился джип с двумя гонконгскими
туристами и китайским полковником. Оказывается, в Непале, Бутане и
Северной Индии сильнейшее наводнение, вызванное муссонными дождями, каких
не было уже 50 лет. Все дороги и мосты смыло к чертовой матери.
Возвращаюсь на джипе в город. На улицах по колено воды.
   28.07. Положение критическое. Денег стало вдвое меньше, погода
отвратительная, дороги размывает одну за другой. Еду на той же машине в
Лхасу (на самом деле Ласу) по объездной трассе. Каждые несколько
километров приходится останавливаться и засыпать камнями промоины.
Полковник реквизировал у аборигенов пару лопат и кирку, но все равно
движемся медленно.
   За высоким перевалом, где ледопады начинаются прямо от обочины,
глинобитные хижины и телеграфные столбы сменяются соответственно каменными
и деревянными.
   Это уже Ю, Центральный Тибет. Подъезжаем к озеру Джаринам-Цо, огромному
лабиринту глубоких заливов-фьордов. По всему озеру маячат плавучие гнезда
чомг.
   Полкаш кидает в воду динамитную шашку, и всплывают две рыбины, нечто
среднее между карпом и маринкой. Жарим их на примусе и едем дальше через
второй перевал.
 
   Дождь кончился, и горы видны до вершин. Спускаемся в долину Ярлунг,
часть каньона Брахмапутры, где в IV-V веках зародилась тибетская культура.
Дорога завалена свежими оползнями, и мы расчищаем ее лопатами и динамитом.
В долине четыре монастыря, похожих на крепости с высокой сторожевой
башней. Особенно красивы Миндолинг - центр секты Ньингмапа, и Ярболинг -
первый буддистский монастырь в Тибете (VII в). Надвигается гроза, стало
так темно, что их даже нельзя сфотографировать.
   Высаживаем туристов в аэропорту. На прощание они угостили меня батоном
колбасы.
   Я так устал сидеть на рисе, лапше, армейских галетах и чае, что съел ее
всю за час пути до Ласы. Жевал и вспоминал Ивана Денисовича: "съел - и нет
ее..."
   На мосту через Брахмапутру вода уже шла через верх - еле успели
проскочить. Под проливным дождем я нашел Банак-отель, который мне
рекомендовали встречные туристы. Это типовой тибетский дом с внутренним
двориком, куда ведет длинная арка. В арке три человека подряд спросили
меня "Smoke hash?", и я понял, что место стоящее. Но это завтра, завтра...
   29.07. Да, отель клевый. Самый дешевый из "европейских" или самый
комфортабельный из "китайских". Есть даже душ! Теплый! И всего 15 Y в
день! Беру напрокат велик и отправляюсь в город.
   Ездить по китайской части Ласы одно удовольствие: всюду велосипедные
дорожки, машин мало, вот только канализационные люки и решетки украдены,
да внезапное появление черных "Волг" и "Побед", на которых катается
местное начальство, очень действует на нервы. По пригородам ездить хуже:
там сплошные горки и ухабы, а велик тяжелый и с плохой амортизацией. Для
путешествия из Ласы в Катманду (20 дней) туристы привозят горные
велосипеды с переключением скоростей - сейчас все они торчат в Ласе,
потому что ту дорогу тоже смыло. Вот тибетская часть города - это нечто.
Она застроена, как большая трехэтажная тибетская деревня с узкими
улочками, где приходится лавировать между велорикшами, коровами,
стариками-паломниками, лавочками (почти все население Ласы - лавочники и
мелкие торговцы), навозными лепешками и бедными щуплыми тибетцами, которые
едва удерживают руль велосипеда. К тому же велик с ручным тормозом (почти
не работающим), а я по старой привычке, машинально пытаюсь тормозить
ногой. Плюс окрики со всех сторон: "Hello!", "Where are you from?",
"Dalay-lama pictures?", "Smoke hash?", да еще воды на многих улицах по
колено. Но все равно здорово.
   Заезжаю в Йоканг - главный ламаистский храм, вокруг которого чередой
ползут на коленях паломники; в Норбулинку - летнюю резиденцию Далай-ламы;
и, наконец, в Пота-лу. Вход в нее стоит 6 $, но "великого писателя"
пускают за 0,5. Впрочем, она интересней снаружи, чем изнутри. А я-то
думал, что красивее Кельнского собора архитектуры не бывает. Правда, здесь
уж очень выигрышный фон - горы, небо в рваных тучах, старый город...
Объекты всенародного поклонения в Пота-ле - кровать, кресло и портреты
Далай-ламы.
   А в общем, Ласа - один из немногих городов, по которым приятно просто
походить (или поездить).
   30.07. Единственный день недели, когда открыт международный телеграф.
Даю первую в истории телеграмму из Тибета в Россию. По этому поводу
сотрудники телеграфа устроили маленький банкет. Потом еду в монастырь
Сера. Перед ним каждое утро производится предание умерших воздуху.
Считается, что так быстрее реинкарнируешься. С трупа снимают кожу, затем
вынимают кости и, измельчив их специальными жерновами, смешивают все это с
ячменной мукой, а потом раскладывают на площадке, куда слетаются грифы,
орлы, коршуны, курганники и вороны. Смотреть на это можно только издали,
но редкого здесь индийского грифа я все же углядел.
   Рядом есть еще два монастыря, Дзетонг и Недонг. Все они похожи, но
расписаны от пола до потолка так, что можно бродить по ним всю жизнь. Плюс
золотые статуи, библиотеки, кладовые музыкальных инструментов...Особенно
интересен маленький Недонг, он посвящен злым силам. Там все фрески "под
Босха", но краски, конечно, эффектней. Оказывается, черный фон в живописи
придумал первым не Караваджо, а тибетцы. Или это влияние древнегреческих
краснофигурных ваз? По улочкам монастырей бродят сотни собак. Говорят, это
реинкарнации плохих монахов. В Сера у монахов своя школа боевых искусств,
и собаки там злые. На священной горе над Дзетонгом полно живности: агамы,
тимелии и даже кабарга.
   Вечером осматриваю Остров Воров, где нет воров, но полно китайских
проституток, и возвращаюсь в чудесный отель с его замечательным
рестораном. Ура! Юань начал падать! Оказывается, просто меняли министра
финансов. Мост через Брахмапутру вчера снесло. Южный и Западный Тибет
объявлены зоной бедствия. Надо смываться, пока открыта северная дорога.
   31.07. В Ласе я немножко отдохнул и отмылся, что очень кстати. В
последнее время все чаще ловлю себя на том, что оборачиваюсь, когда вижу
на улице европейца, и все они кажутся мне на одно лицо - белобрысыми и
долговязыми. Еду на автобусе в монастырь Цюрфу, где состоится явление
народу Будды Кармапа, живого бога, главы секты Кагьяпа. Нынешнему Будде на
вид лет 10-12. Огромная толпа паломников выстроилась в длиннющую очередь,
чтобы он дотронулся им до головы кисточкой. Сам он, по-моему, относится к
происходящему с некоторым юмором - когда я ему подмигнул, он мне ответил.
Монастырь очень красивый, хотя во время культурной революции подвергался
артиллерийскому обстрелу.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)