Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


   - Отлично! - обрадовался я. - Бери подружку!
   Моя реакция, кажется, удивила Лейли, но она ничего не сказала. Для меня
это было решением всех проблем: теперь я мог привести девчонок на яхту. О
вкусах Сэма я уже немного знал и не сомневался, что Саиде он будет
особенно рад.
   Сэм был не просто рад, он был счастлив. Он заставил меня во всех
подробностях описать ему прелести Саиды и весь день, пока мы грузили яхту
коробками с европейским ширпотребом, с нетерпением посматривал на часы.
   Девушки, видимо, тоже едва дождались окончания дежурства. К месту
встречи они подошли чинной поступью, но я видел, что от остановки
аэропортовского автобуса они почти бежали. Весело болтая, я завел их на
набережную и как бы невзначай заметил:
   - А это - моя яхта. Хотите взглянуть? (Они хотели). А вот и Сэм, мой
капитан.
   Саида была постарше и, видимо, лучше понимала, для чего строят такие
уютные яхты. После ужина кэпу удалось почти сразу увести ее в каюту,
откуда до нас доносились периодические взрывы смеха. Лейли, как мне
показалось, поначалу с некоторым страхом ожидала окончания трапезы. Но
турецкие девушки непривычны к вину, а у Сэма был полный трюм сладких
ликеров и наливок, которые, конечно же, хотелось все перепробовать.
Бедняжка так захмелела, что даже не заметила, как мы остались вдвоем.
   Мы поставили кассету и потанцевали немного, но Лейли с трудом
удерживала равновесие - мне приходилось то и дело прижимать ее к себе,
чтобы она не упала.
   Наконец в очередной раз я уже не стал отпускать ее, а принялся целовать
в губы, щеки, маленькие нежные ушки, тонкие черные брови, а особенно - в
глазки, на которые облизывался уже столько времени.
   Девушка была так увлечена эти процессом, что, кажется, совершенно
забыла о всех глупостях, которыми родители забивают головы дочерям в
безнадежном стремлении лишить их радостей жизни. Лишь когда я уже снял с
нее синий форменный костюм, белоснежную рубашку и туфельки, она вдруг
сообразила, что за этим последует, и принялась вяло отнекиваться, пытаясь
помешать мне расстегнуть ей лифчик.
   Если все души действительно когда-нибудь встретятся на Страшном Суде,
большинство мужчин, наверное, первым делом попытается найти того гада,
который придумал застежки для лифчиков. Не меньше пяти минут мы боролись
из-за этой гнусной детали туалета. Неужели человечество никогда не
избавится от позорного проявления собственного идиотизма - лифчиков и
купальников?
   Наконец коварное двуглавое чудовище повержено, а еще через некоторое
время мне удалось очистить чудесное тело девушки и от трусов. Попутно я не
переставал ласкать ее и потихоньку раздеваться сам, зная, как возбуждает
девушек соприкосновение всем телом в отсутствие прослойки из тряпок.
Лишившись трусиков, Лейли попыталась было прикрыться густыми черными
волосами, которые струились до самой попки - кругленькой и на редкость
хорошенькой. Но в таком виде она оказалась настолько соблазнительной, что,
кажется, сама еще больше завелась, увидев себя в зеркале. Тут я подхватил
ее на руки и, заткнув рот поцелуем, уложил на диван.
   В стене над диваном у Сэма была потайная кнопочка, при нажатии на
которую из-под потолка падала упаковка презервативов. Лейли, кажется, не
думала о таких вещах и вообще потеряла способность соображать, но мне
совершенно не хотелось портить ей жизнь. Млея от первого прикосновения
кончиком хвостика к ее шелковому, без единого волоска (мусульманки бреют
лобок и подмышки), разгоряченному животику, я испытывал к ней щемящую
нежность и странное чувство, немножко отцовское.
   После ее столь активных возражений я ожидал, что она окажется девушкой,
и был очень рад, когда обнаружил, что это не так. Было уже два часа ночи,
в шесть нам предстояло сниматься с якоря, чтобы затемно уйти в нейтральные
воды, а нет ничего хуже, чем лишать невинности второпях. Теперь же я мог
не отвлекаться и насладиться моей маленькой Лейли, насколько это возможно
за столь ничтожно короткое время.
   Говорят, что полные женщины более темпераментны, чем худые. На самом
деле сильное развитие жировых тканей действительно часто говорит о высоком
содержании в крови женского полового гормона, но страстность женщин
определяется в большей степени содержанием гормона мужского, который в их
организме тоже присутствует.
   Лейли была совсем тоненькой, изящной - когда я обводил ладонями контур
ее тела, то на талии пальцы едва не смыкались в кольцо. Груди у нее были
хотя и округлые, но маленькие, а ножки - такие стройные, что еще немного -
и фигура не казалась бы столь очаровательно женственной. Но не прошло и
пяти минут, как она по-настоящему завелась, словно выросла на островах
Полинезии, а не в строгой Турции с такой же, как у нас, жестокой системой
воспитания у девочек подсознательного страха и отвращения к осуществленной
любви.
   Конечно, она совсем ничего не умела, но от нее ничего и не требовалось
- ведь у нас было всего четыре часа, а за это время мне не пришлось
упускать инициативу.
   Я старался быть с ней помягче и не обучать вещам, которые шокируют ее
будущих друзей - простых ребят турецкой глубинки. Конечно, самые невинные
радости, с которыми у нас знакомы даже деревенские девчонки, я ей показал.
   Надо было видеть, как она визжала от восторга, когда научилась
двигаться сама, сидя сверху, как мотала в исступлении тяжелой гривой
волос, стоя на четвереньках, как трепетала от каждого прикосновения моего
языка, с каким жадным любопытством исследовала мой хвостик, робко
притрагиваясь к нему кончиками пальцев...
   Наконец в дверь постучали.
   - Вставайте скорее, - крикнул Сэм. - Сейчас за нами приедет полиция!
   Я оценил его мудрость. Таким способом он быстро выпроваживал девушек с
яхты, не давая им повода обидеться на нас. Наверное, они будут с
благодарностью вспоминать благородных разбойников, которые в минуту
опасности прежде всего подумали о том, чтобы не скомпроментировать своих
подруг.
   Уже несколько дней с лежащего за горами Тавра плато скатывался сильный
ветер. Он сдул теплую воду с поверхности моря, так что купаться было
холодновато, но зато теперь стремительно погнал нашу яхту в открытое море.
   Мы стояли на корме, глядя, как исчезают вдали огни побережья. Там, в
ночной тьме, остались цветущие луга, уютные деревушки, величественные горы
- прекрасная Турция.
   - Ты вернешься сюда? - спросил я.
   - Не скоро. Обычно я гружусь в Мерсине.
   - А Саиду навестишь?
   - Нет.
   - Почему? Не понравилась?
   - Ты что! Такая девушка! Горячая, как верблюдица в марте!
   - Тогда почему же?
   В ответ Сэм процитировал Саади:
   "Я ел хлеб разных народов и срывал по колоску с каждой нивы. Ибо лучше
ходить босиком, чем в дорогой обуви, лучше спать под звездным небом, чем
под потолком дворца. И еще скажу: на каждую весну выбирай себе новую
дорогу и новую любовь.
   Друг, вчерашний календарь не годится сегодня!"
   Но я не мог так легко перелистнуть страницу. Все время, когда мы плыли
по ярко-синему Средиземному морю, когда стояли в гавани древней Фамагусты,
где под покровом ночи через дыру в заборе выносили в обход таможни наш
груз и заносили новый - ящики с кипрским вином, я здорово скучал по моим
очаровательным подругам. На узких улочках города и на свежем морском ветру
они то и дело вспоминались мне, пока зарево огней Тель-Авива не появилось
на звездном небе.
   Бесстрашная и милая девчушка из поезда, так и не назвавшая мне своего
имени.
   Прелестная и страстная Лейли, которая, наверное, и сейчас не забыла
нашу короткую встречу. И, конечно, оставшаяся в холодной зимней Москве
Ира, по которой я особенно тосковал - ничего не мог с собой поделать.
Судьба путешественника - то и дело расставаться с лучшим, что у тебя есть
на свете.
 
 
   Все не так, все неправильно в жизни у нас, 
   Плохо карты сдала нам зануда - зима:
   Ты по мокрому снегу шагаешь сейчас,
   Я на солнце валяюсь в зеленых холмах.
   Горы Тавра цветами расписаны зря,
   Я б тебе их нарвал - улыбнись хоть разок!
   Без тебя чудо-краски мешает заря,
   Без тебя гладят волны горячий песок.
   Липким слизнем ноябрь ползет по Москве...
   Я-то думал, что мир этот хитрый постиг!
   Что мне проку в заливах, утесах, траве
   Если ты не увидишь их даже на миг?
   Все, чему научиться на свете я смог,
   Не поможет тебя хоть на миг повидать, 
   Кроме грустного опыта дальних дорог:
   Нет пути - остается плыть дальше и ждать.
   Словно мошки в сети паутинной, висят
   Полусонные люди в гремящем метро...
   Веришь, горькою кажется даже роса,
   Когда ты там одна в лабиринте сыром.
   Просто так ничего не дано получить.
   Почему мы судьбе непременно должны
   В нашей жизни короткой все время платить 
   Бесконечной зимой за минуты весны?
   Будет март, и капелью февраль истечет,
   До тебя я дотронусь, не смея вздохнуть, 
   И за все мы с тобою получим расчет, 
   Но потерянных дней нам уже не вернуть.
 
 
 

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)