Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


     Все же я проявила в это время довольно ловкости, чтобы не дать никому в
семье ни малейшего повода  для  подозрений,  будто  я  в  стачке  с  молодым
барином. Я едва глядела на него при посторонних и небрежно отвечала  на  его
вопросы; несмотря на все это,  нам  удавалось  время  от  времени  видеться,
перекинуться словом и даже обменяться  поцелуями,  но  удобного  случая  для
дурного дела не представлялось, тем более что он шел гораздо более окольными
путями, чем было нужно; дело казалось ему трудным, и он  сам  создавал  себе
затруднения.
     Но дьявол-искуситель не знает покоя и всегда найдет случай толкнуть нас
на дурное дело. Однажды вечером, когда я с молодым барином и с его  сестрами
гуляла в саду, он улучил минуту и  сунул  мне  в  руку  записку,  в  которой
сообщал, что завтра при всех пошлет меня в город  с  поручением  и  встретит
меня где-нибудь на дороге.
     Действительно, после обеда он, деловито обращается ко мне в присутствии
сестер:
     - Мисс Бетти, хочу просить вас об одном одолжении.
     - Каком одолжении? - спросила младшая сестра.
     - Что ж, сестра, если ты не можешь сегодня  обойтись  без  мисс  Бетти,
отложим до другого раза, - сказал он с самым равнодушным видом.
     Тогда обе сестры  в  один  голос  стали  уверять,  что  свободно  могут
обойтись без меня, а та, что задала вопрос, извинилась перед ним. -
     - Но ведь тебе нужно сказать мисс Бетти,  чего  ты  от  нее  хочешь,  -
проговорила старшая. - Если это твое частное  дело,  о  котором  нам  нельзя
слышать, отзови ее в сторону. Вот она.
     - Помилуй, сестра, - так же равнодушно ответил он, - какое у меня может
быть частное дело! Просто! я хотел просить мисс Бетти сходить  на  Хай-стрит
(тут он вынул из кармана брыжи), в такую-то лавку, - и пустился рассказывать
длинную историю о двух красивых шейных платках, которые приторговал и теперь
хочет, чтобы я купила воротник для  брыжей,  и  если  не  согласятся  отдать
платки по условленной цене, мне следует поторговаться  и  набавить  шиллинг;
потом выдумал еще  поручения  и  надавал  их  столько,  что  я  должна  была
отлучиться надолго.
     Покончив с этим, он стал  сочинять  новую  историю  о  предстоящем  ему
визите в хорошо знакомое сестрам семейство, где должны быть господа такие-то
и такие-то и будет очень весело, и церемонно предложил сестрам  сопровождать
его, а те столь же церемонно отказались, объяснив, что ждут к  себе  сегодня
гостей, чье посещение он, кстати сказать, сам подстроил.
     Только что он кончил, как вошел его  лакей  и  доложил,  что  подъехала
карета сэра В. Г.; при этих словах он выбежал из комнаты и тотчас вернулся.
     - Увы, - воскликнул он, - все мои планы приятно  провести  время  разом
рушатся: сэр В. прислал за мной карету и просит заехать к нему поговорить  о
каком-то важном деле.
     Этот сэр В. был помещиком, жившим в трех милях от нас,  у  которого  он
накануне выпросил карету, назначив ей приехать к трем часам.
     И BOJI мой поклонник велит подать себе лучший парик,  шляпу,  шпагу  и,
приказав лакею отправиться с извинениями в тот дом, куда он собирался, иными
словами, выдумав благовидный предлог  услать  лакея,  спешит  к  карете.  По
дороге, однако, останавливается и  деловитейшим  образом  напоминает  мне  о
своих поручениях, шепнув при этом: "Идите поскорей за мной, милая". Я ничего
не ответила, а только сделала реверанс, как бы подтверждая, что исполню  то,
о чем он мне сказал при сестрах. Через четверть часа ушла и я, не  переменив
платья, а только положив в карман чепчик,  маску,  веер  и  перчатки;  таким
образом, ни у кого в доме не возникло никаких подозрений. Он поджидал меня в
переулке, по которому я должна была пройти;  кучер  знал,  куда  ехать  -  в
местечко Майл Энд, где жил один его доверенный человек;  войдя  к  нему,  мы
нашли все, что нужно, чтобы предаться пороку.
     Когда мы остались одни, спутник мой торжественно заявил, что он  привез
меня сюда не с  целью  обмануть,  что  его  страстная  любовь  не  допускает
вероломства, что он решил жениться на мне, лишь только вступит  во  владенье
своим имуществом, а до тех пор, если я соглашусь уступить его желанию,  даст
мне  весьма  приличное  содержание  и  принялся  всячески  меня  уверять   в
искренности своих чувств, говоря,  что  никогда  меня  не  покинет;  словом,
предпринял в тысячу раз больше предварительных шагов, чем было нужно.
     Так как он добивался от меня ответа, то я сказала, что  после  стольких
уверений не могу сомневаться в искренности его любви, но... И  я  замолчала,
как бы предоставляя ему догадаться, что я хочу сказать.
     - Но что, милая? Догадываюсь, что вы хотите сказать: что будет, если вы
забеременеете? Не правда ли? Будьте покойны, я позабочусь о вас, обеспечу, и
вас и ребенка. А в доказательство того, что я не шучу, - продолжал он, - вот
вам залог. - С этими словами он вынул шелковый  кошелек  с  сотней  гиней  и
вручил его мне, сказав: - Такой подарок я буду вам делать ежегодно до  нашей
свадьбы.
     Я то краснела, то бледнела при виде кошелька; от его  предложения  меня
бросило в жар, я не в силах была вымолвить слова, и он прекрасно это  видел;
сунув кошелек за пазуху, я больше ему не сопротивлялась и позволила делать с
собой что угодно и сколько угодно. Так совершилось мое падение; с этого  дня
покинули меня добродетель и скромность, и нечем  мне  было  больше  снискать
благословение Божие и поддержку от людей.
     Но этим дело не кончилось. Я вернулась в город, исполнила его поручения
и пришла домой прежде, чем кто-нибудь заметил мое долгое отсутствие. Что  же
касается моего любовника, то он приехал только поздно] вечером, и ни у  кого
в семье не возникло ни малейших подозрений на наш счет.
     После этого мы по его почину не раз повторяли наши преступные свидания,
обычно дома, когда мать и сестры молодого барина уходили  в  гости;  он  так
внимательно сторожил их, что никогда не упускал подобных случаев  и  являлся
ко мне, зная заранее, что застанет меня одну и никто нам не помешает.  Таким
образом, почти полгода мы спокойно предавались  нашим  порочным  утехам,  и,
несмотря на это, я, к великому своему удовольствию, не забеременела.
     Но не прошли еще эти  полгода,  как  младший  брат,  О  котором  я  уже
упоминала, тоже принялся за меня. Встретив меня раз вечером в саду, он завел
ту же песню, признался в любви, заявив о честности своих намерении;  словом,
безо всяких обиняков предложил мне руку и сердце.
     Представьте себе мое замешательство: никогда еще не случалось мне  быть
в таком затруднении. Я стала упорно отказываться от его предложения, приводя
разные доводы: что это был бы неравный брак и его семья никогда бы  меня  не
простила, что это было бы неблагодарностью по  отношению  к  его  батюшке  и
матушке,  так  великодушно  принявшим  меня,  когда  я  находилась  в  самом
беспомощном положении; словом, чего только  не  говорила,  чтобы  разубедить
его,  утаила  одну  лишь  правду,  которая  положила  бы  конец   всем   его
домогательствам, но я не смела даже заикнуться о ней,
     Но тут случилось такое, чего я не ожидала и что еще более меня смутило.
Молодой  человек,  от  природы  прямой  и  честный,  был  одушевлен   самыми
благородными намерениями и, сознавая  свою  правоту,  не  старался,  подобно
старшему брату, держать в тайне от домашних нежные чувства к мисс  Бетти.  И
хотя он никому не сообщил о сделанном мне предложении, все же  из  его  слов
мать и сестры поняли, что он меня любит; правда, мне они не  подавали  вида,
но от него не  скрывали  своих  подозрений,  и  вскоре  я  обнаружила  в  их
обращении со мной еще большую перемену, чем раньше.
     Я заметила тучи, но не предвидела бури.  Перемену  в  их  обращении  со
мной, повторяю, нетрудно было заметить; с каждым днем они относились ко  мне
все хуже и хуже, пока наконец я не узнала от прислуги, что в скором  времени
меня попросят уйти.
     Известие это не испугало меня, так как я была в полной уверенности, что
обо мне позаботятся, тем более что каждый день я могла забеременеть и  тогда
мне все равно не пришлось бы здесь остаться.
     Спустя некоторое время младший брат, улучив минуту, сказал мне,  что  о
его чувствах стало известно всей семье.  Меня  он  не  обвинял,  потому  что
прекрасно знал, каким способом об этом  проведали.  Он  признался  мне,  что
причиной огласки были его собственные слова, ибо он не держал  своих  чувств
ко мне  в  должной  тайне  по  той  причине,  что,  если  бы  я  согласилась
принадлежать ему, он открыл бы родным, что  любит  меня  и  намерен  на  мне
жениться; правда, отец и  мать,  может  быть,  разгневались  бы  на  него  и
проявили суровость, но он теперь способен зарабатывать  самостоятельно,  так
как изучил право и уверен,  что  может  содержать  меня  в  достатке;  одним
словом, полагая, что я не буду его стыдиться, он решил и  сам  не  стыдиться
меня и бесстрашно признаться в своих чувствах к  той,  кого  избрал  себе  в
жены; таким образом, мне не остается ничего другого,  как  отдать  ему  свою
руку, а за остальное он берет ответственность на себя.
     Положение мое  было  ужасно;  я  горько  раскаивалась  теперь  в  своей
уступчивости старшему брату, не потому чтоб чувствовала угрызения совести, а
при мысли о том, какое  счастье  я  упустила.  Ибо  хотя  совесть,  как  уже
сказано, не особенно меня мучила, все же я и подумать не могла о том,  чтобы
быть любовницей одного брата и женой другого. Тут я вспомнила,  что  старший
брат обещал жениться на мне, когда вступит во владение своим имуществом;  но
меня поразило теперь то, о чем я и раньше часто думала, - а именно,  что  он
не обмолвился ни одним словом об этом обещании с тех пор, как  я  стала  его
любовницей; однако до сих пор, хотя, повторяю, я часто думала об этом,  меня
это нимало не беспокоило, потому что ни его страсть, ни  щедрость  нисколько
не уменьшались, из осторожности он только просил меня не тратить ни  копейки
на платья и не наряжаться, так как это непременно  возбудило  бы  подозрение
его  родных,  поскольку  все  знают,  что  я  не  могу  достать  такие  вещи
обыкновенным путем, а только при помощи чьей-либо  благосклонности,  и  меня
немедленно заподозрили бы в том, что я ею пользуюсь.
     Итак, я была в большом затруднении и не знала, что делать; больше всего
меня смущало то, что младший брат не только за мной ухаживал, но и нисколько
не скрывался. Он входил в комнату сестры или матери, садился и расточал  мне
любезности в их присутствии; в результате весь дом  говорил  об  этом,  мать
осыпала его упреками, и обращение со мной совсем  изменилось.  Словом,  мать
обронила несколько замечаний, из которых легко было понять,  что  она  хочет
заставить меня покинуть семью, иными словами - выгнать вон. Я  уверена,  что
это не оставалось тайной для старшего брата, однако он, как  и  все  другие,
едва ли догадывался, что младший брат сделал мне предложение;  но  мне  ясно
было, что дело этим не кончится, и потому я считала  совершенно  необходимым
признаться старшему во всем или заставить его самого заговорить об этом,  но
не знала мне ли ему открыться- первой или предоставить первое слово ему.
     После серьезного размышления (а надо  сказать,  что  теперь  я  наконец
стала серьезно смотреть на вещи) и решила заговорить первой; скоро и  случай
представился: на следующий день младший брат уехал по делам в Лондон, семья,
как и раньше бывало, ушла в гости, а мой любовник,  по  обыкновению,  явился
провести, часок-другой с мисс Бетти.
     Посидев немного, он без труда заметил во мне перемену: пропала вся  моя
непринужденность и веселость, и, главное, лицо было заплаканное; увидя  это,
он тотчас же участливо меня спросил, в чем дело и не случилось  ли  чего  со
мной. Я охотно бы отложила признание, но долее скрываться было невозможно; и
вот, позволяя ему с великим трудом вытянуть  из  меня  то,  в  чем  мне  так
хотелось открыться, я сказала ему,  что  действительно  одна  вещь  тревожит
меня, но это тайна, хотя мне и трудно таиться от него, а как признаться -  я
не знаю: это явилось для меня неожиданностью, но  привело  также  в  большое
замешательство, и я не знаю,  на  что  решиться,  если  он  не  поможет  мне
советом. Он  ласково  попросил  меня  не  тревожиться,  обещая,  что  бы  ни
случилось, защитить меня от целого света.
     Тогда я начала издалека и сказала, что боюсь, не  донес  ли  кто-нибудь
госпожам о нашей связи. Ведь сразу видна резкая перемена в их  обращении  со
мной: дошло до того, что они часто придираются ко мне и  подчас  бранят  без
малейшего повода с моей стороны. Раньше я всегда спала в  одной  постели  со
старшей сестрой, но с недавних пор меня стали класть одну или  с  кем-нибудь
из служанок, и не раз до меня  долетали  очень  нелюбезные  слова  по  моему
адресу. В довершение всего, как передавала мне  одна  из  служанок,  господа
говорили, что меня нужно выгнать вон и что мое дальнейшее пребывание в  доме
небезопасно для семьи.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)