Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


     Старший,  большой  весельчак,  одинаково  хорошо  проводивший  время  в
столице и в деревне, хотя и совершал  по  легкомыслию  дурные  поступки,  но
благодаря большой опытности дешево расплачивался за свои удовольствия. Начал
он с того, что расставил мне пагубную  ловушку,  в  которую  попадаются  все
женщины, то есть при всяком  случае  замечал,  какая  я  хорошенькая,  какая
милая, какая грациозная и тому подобное;  и  делал  он  это  преловко,  умел
заманивать женщин в свои сети так же, как куропаток;  говорил  эти  вещи  не
мне, а сестрам, улучая минуту,  когда  я  была  недалеко  и  наверное  могла
услышать его. Сестры вполголоса останавливали его:  "Те,  братец,  она  тебя
услышит; она в соседней комнате". Тогда он начинал говорить тише, делая вид,
будто попался впросак, и признавался, что поступил нехорошо,  потом,  словно
забывшись, снова возвышал голос, а я, в восторге от его слов,  жадно  к  ним
прислушивалась, как только представлялся случай.
     Наживив таким образом удочку и легко найдя способ забросить ее на  моем
пути, он стал играть в открытую; и вот однажды, проходя мимо комнаты сестры,
когда я была там, он весело ко мне обращается:
     - Ах, мисс Бетти! Как поживаете, мисс Бетти? У вас не горят  уши,  мисс
Бетти?
     Я сделала реверанс и покраснела, но ничего не ответила.
     - Зачем ты так говоришь, братец? - сказала барышня.
     - Затем, что у нас внизу целых полчаса шел разговор о ней.
     - Но ведь вы не могли говорить о ней ничего дурного, я в этом  уверена,
и нам не интересно, что вы там болтали.
     - Помилуй! - говорит. - Дурного у нас и в мыслях не было, напротив,  мы
говорили о ней много-много хорошего. Столько лестных вещей  было  сказано  о
мисс Бетти, уверяю тебя; мы говорили,  что  она  самая  красивая  девушка  в
Колчестере; словом, в городе начинают пить за ее здоровье.
     - Удивляюсь тебе, братец, - оборвала его сестра.  -  Бетти  не  хватает
только одного, но это одно стоит всего остального, потому что нынче наш  пол
ценят дешево;  молодая  женщина  может  быть  писаной  красавицей,  знатной,
воспитанной,  остроумной,  рассудительной,  изящной  и  скромной,   обладать
всевозможными прекрасными качествами, но если у нее нет денег -  у  нее  нет
ничего; в наши дни одни только деньги заставляют уважать женщину; нет  денег
- и мужчины не церемонятся с нашей сестрой.
     - Постой, сестрица, не торопись, - вмешался младший брат,  находившийся
тут же, - я - исключение из твоего правила.  Уверяю  тебя,  если  я  встречу
женщину с такими совершенствами, как ты говоришь, я не стану беспокоиться  о
деньгах.
     - О, ты будешь осторожен и не увлечешься  женщиной,  у  которой  ничего
нет!
     - Почем ты знаешь?
     - К чему все эти разглагольствования о богатстве, сестра? - не выдержал
старший. - Не знаю,  как  в  чем  другом,  а  в  деньгах  у  тебя  ведь  нет
недостатка.
     - Понимаю, братец, - резко ответила сестра. - Ты хочешь сказать, что  у
меня есть деньги, а красотой Бог обидел. Но  такие  уж  нынче  времена,  что
довольно одних денег:  деньги  всегда,  дадут  мне  преимущество  над  моими
сверстницами.
     - Это верно, - заметил младший брат, - зато и у  сверстниц  может  быть
преимущество: ведь с красотой  можно  иногда  подцепить  мужа,  невзирая  на
деньги, и когда горничная миловиднее госпожи, то часто не остается  внакладе
и идет под венец первой.
     Я сообразила, что пора мне убраться, и ушла, но недалеко, так  что  мне
слышен был весь разговор, и узнала я кучу лестных для  себя  вещей,  приятно
пощекотавших мое самолюбие, но, как я  вскоре  обнаружила,  подорвавших  мое
положение в семье, потому  что  сестра  жестоко  поссорилась  из-за  меня  с
младшим братом; он наговорил ей много грубостей, которые она приняла  близко
к сердцу, как я в том убедилась из ее последующего обращения со мной,  очень
несправедливого, ибо у меня и в мыслях никогда не было того, в чем она  меня
подозревала относительно своего младшего брата; старший,  тот  действительно
как-то загадочно и издалека заговаривал со мной, и я имела глупость  принять
всерьез его шутки, которые  при  неопытности  моей  поселили  во  мне  самые
несбыточные надежды.
     Однажды он взбежал по лестнице в комнату,  где  обыкновенно  сидели  за
шитьем его сестры, что проделывал часто; еще с лестницы он, по  обыкновению,
окликнул их. Я была в комнате одна подошла к двери и сказала:
     "Сударь, барышень здесь нет,  они  гуляют  в  саду".  Тут  он  как  раз
подлетел и будто нечаянно заключил меня в объятия.
     - Ах, мисс Бетти, вы здесь? Вот прекрасно! Вас-то мне  и  нужно,  а  не
сестер, - проговорил он и с этими словами, не выпуская меня из объятий,  три
или четыре раза поцеловал.
     Я стала отбиваться, но не очень настойчиво, а он крепко держал  меня  и
продолжал целовать, пока совсем не задохся, и, садясь, сказал:
     - Милая Бетти, я влюблен в вас.
     От этих слов, должна сознаться, вся кровь во мне закипела и  хлынула  к
сердцу. Волнение  мое,  конечно,  не  укрылось  от  него.  Он  повторил  еще
несколько раз, что влюблен в меня, и  сердце  мое  отчетливо  говорило,  что
слова эти мне нравятся. Да, каждый раз, как он твердил: "Я влюблен  в  вас",
румянец мой ясно отвечал:
     "Мне это приятно, сударь".
     Однако в тот раз дело этим и ограничилось. Он  остался  бы  со  мной  и
дольше, но, взглянув случайно в окно, увидел, что к  дому  подходят  сестры,
поэтому быстро простился, еще раз поцеловал меня, сказал, что не шутит и что
вскоре я услышу о нем еще, и ушел, оставив меня в изумлении, Но и в  большой
радости. Если бы дело было чистое, все было бы хорошо, но беда  в  том,  что
мисс Бетти была искренна, а барин забавлялся.
     С тех пор голова моя пошла  кругом,  я  была  поистине  сама  не  своя;
подумать только: такой барин признавался в любви ко мне  и  говорил,  что  я
прелестное создание! Не знала я, как и перенести  все  это:  загордилась  до
последней степени. Высоко держала я голову и,  не  подозревая  о  порочности
нашего века, совсем забыла о добродетели: если бы молодой барин пожелал,  он
тогда же мог позволить себе со мною какие угодно вольности. На мое  счастье,
он в тот раз не воспользовался этой возможностью.
     Вскоре он снова нашел случай поймать меня врасплох, и почти  в  той  же
обстановке  с  его  стороны  все  было  рассчитано,  а  для   меня   явилось
неожиданностью. Вышло так: барышни с матерью пошли куда-то в гости,  младший
брат уехал за город, а отец уже с неделю был в Лондоне.  Молодой  барин  так
усердно сторожил каждый мой шаг, что ему  было  известно,  где  я  нахожусь,
тогда как я даже не знала, что  он  дома.  И  вот  он  проворно  вбегает  по
лестнице и, увидя меня за работой, подходит прямо ко мне; тут  он  начал  то
же, что и прежде: обнял меня и целовал чуть ли не четверть часа подряд.
     Я находилась в комнате его младшей сестры, и так как в доме  никого  не
было, кроме служанок в нижнем этаже, то он вел себя посмелее; словом, был со
мной очень пылок. Может быть, он счел меня слишком покладистой, потому что я
не оказывала сопротивления, когда он держал меня в  объятиях  и  целовал;  и
правда, мне это было так приятно, что где уж было сопротивляться.
     Утомившись от этой  возни,  мы  уселись  рядом,  и  он  долго  со  мной
разговаривал: сказал, что он в восторге от меня и что не знал покоя, пока не
признался мне в любви, и если я тоже полюблю его и захочу осчастливить,  то,
спасу его жизнь, и много других прекрасных вещей. Я почти не  отвечала  ему,
но достаточно показала свою наивность и полное непонимание его намерений.
     Потом он взял меня за руку и стал ходить со мной по комнате,  а  улучив
минуту, повалил меня на кровать и неистово стал целовать,  но,  надо  отдать
ему справедливость,  не  допускал  никакой  грубости,  ограничиваясь  одними
поцелуями. Тут ему послышалось, будто кто-то  поднимается  по  лестнице;  он
вскочил с кровати, поднял меня и поклялся, что очень, очень меня  любит,  но
что чувства его самые честные и он не желает  причинить  мне  никакого  зла;
сунул мне в руку пять гиней и сошел вниз.
     От денег я пришла в еще большее замешательство, чем прежде от любви,  и
так возгордилась, что себя не  помнила.  Говорю  об  этом  для  того,  чтобы
молодые неопытные девушки, которым попадутся на  глаза  эти  строки,  знали,
какие  их  ожидают  невзгоды,  если  они  слишком  рано  возомнят  о   своей
наружности. Стоит только девушке вообразить себя хорошенькой, и  она  ни  за
что не усомнится в правдивости мужчины, который клянется ей  в  любви;  ведь
если она считает себя настолько привлекательной, чтобы пленить его, то  чего
же естественнее, что он поддается ее чарам.
     Мой кавалер теперь в такой же мере распалился сам, как и  подогрел  мое
тщеславие; найдя, вероятно, что случай очень  удобный  "и  жалко  пропустить
его, он через полчаса снова входит ко мне и принимается за прежнее, на  этот
раз без особых предисловий.
     Начал он с того, что, войдя в комнату, запер за собой дверь.
     - Мисс Бетти, - сказал он, - мне послышалось, будто кто-то  поднимается
по лестнице, но я ошибся; теперь же если кто и придет, то не застанут нас за
поцелуями.
     Я сказала, что не знаю, кто может подняться к нам, так как, по-моему, в
доме нет никого, кроме кухарки и еще одной служанки, а они никогда, не ходят
по этой лестнице.
     -  Прекрасно,  милая,  -   ответил   он,   -   однако   лучше   принять
Предосторожности.
     С этими словами он сел, и мы начали разговаривать. Хоть я была еще  вся
в огне после его первого посещения и больше молчала, он  словно  говорил  за
двоих, повторяя, как страстно меня любит и что пока  он,  правда,  не  может
распоряжаться своим состоянием, но зато потом твердо решил сделать нас обоих
счастливыми, иными словами, жениться на мне, и кучу  подобных  вещей;  а  я,
глупенькая, не понимала, к чему он клонит, и поступала так, точно  бы  и  не
было другой любви, кроме той,  что  ведет  к  браку;  если  бы,  однако,  он
заговорил о ней, у меня не было бы ни основания, ни сил сказать ему нет;  но
до этого у нас еще не дошло.
     Посидели мы немного, вдруг он поднялся и, чуть  не  задушив  поцелуями,
снова повалил меня на кровать; но при  этом  позволил  себе  такие  вещи;  о
которых неприлично рассказывать, а я в ту минуту не в  силах  была  отказать
ему в чем-либо, даже если бы он зашел гораздо дальше.
     Но хоть он и допустил эти вольности,  все  же  дело  не  дошло  до  так
называемой высшей благосклонности, которой, нужно отдать ему справедливость,
он и не добивался; эта сдержанность послужила оправданием  всех  вольностей,
которые он впоследствии допускал со мной. В этот раз он  очень  скоро  ушел,
отсыпав мне чуть ли не целую горсть золота и  рассыпаясь  в  уверениях,  что
любит меня безумно, больше всех женщин на свете.
     Не  удивительно,  что  после  этого  я  начала  размышлять,  но,   увы!
размышления мои были не очень основательны. Тщеславия и гордости у меня было
хоть отбавляй, о  добродетели  же  я  почти  не  думала.  Правда,  иногда  я
спрашивала себя, чего, собственно, хочет  молодой  барин,  но  на  уме  были
только ласковые слова да золото; есть ли у него намерение жениться или  нет,
казалось мне делом маловажным;  не  думала  я  также,  какие  ему  поставить
условия, пока он не сделал мне определенного предложения,  о  чем  вы  скоро
услышите.
     Так шла я к падению, не испытывая ни малейшего беспокойства; пусть  моя
участь  послужит  уроком  девушкам,  у  которых  тщеславие  торжествует  над
добродетелью.  Оба  мы  натворили  кучу  глупостей.  Если  бы  я  вела  себя
благопристойно  и  оказала  сопротивление,  как  того  требовала   честь   и
добродетель, он или отказался бы от  своих  приставаний,  видя,  что  нечего
рассчитывать на успех, или честно предложил бы мне руку; за это  его,  может
быть, кто-нибудь, и порицал бы, зато мне никто не сделал бы упрека.  Словом,
если бы он знал меня, знал, как легко добиться пустяка, которого  он  желал,
то, долго не задумываясь, сунул бы мне четыре или пять гиней  и  овладел  бы
мною в следующую же нашу  встречу.  С  другой  стороны,  если  бы  мне  были
известны его мысли, если бы я знала,  какой,  кажусь  ему  неприступной,  то
поставила бы условия,  потребовав  от  него  или  немедленно  жениться,  или
содержать меня до женитьбы,  и  получила  бы  все,  чего  хотела:  ведь  мой
обожатель был очень богат, да еще ожидал наследства. Но мне и  в  голову  не
приходило подумать об этом, я только гордилась своей красотой  да  тем,  что
меня любит такой барин. По целым часам любовалась я  золотом,  пересчитывала
гинеи тысячу раз в день. Никогда еще бедная тщеславная девушка не  пребывала
в таком заблуждении, как я; мне не было никакого  дела  до  того,  что  ждет
меня; не помышляя о гибели, я стояла на краю пропасти; мне даже кажется, что
я скорее бы бросилась в нее, чем постаралась обойти.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)