Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Глава четвертая

ОДНИ НА ОСТРОВЕ

- Здорово ночевали! - весело приветствовал Химкова Степан, но тут же осекся, по лицу кормщика почувствовав неладное.
Химков молча показал на море.
- Где же льды? Где "Ростислав"? - в голос воскликнули мореходы. - Вынесло ветром со льдами... или, может быть... погиб, с трудом ответил Алексеи.
_____________________________________
1 Примерзший к берегу лед.
2 Большие торосы на мели.
- И мы погибнем! - вскрикнул каким то не своим, отчаянным голосом Веригин.
Замолчи, Федор! - строго оборвал его кормщик. - Что с тобой? Отец твой не раз, помню, говаривал: "Лучше помереть в море, чем в бабьем подоле". Будем ждать, авось вернется лодья.
- Да не то, Алексей, не боюсь я. Только тяжко мне, ровно камень на сердце... Не будет лодьи! Век будем ждать. Одна надежда на бога. - На бога надейся, да сам не плошай. Не придет судно - перезимуем. Зимовка-то нам не впервой, сделаем все, что надо, и проживем хорошо. А тебе и пять зимовок нипочем. Ишь ведь, детина какой уродился! Веригин, что-то бормоча, хмуро глядел под ноги.
- Ну что ты горюешь? Не пропадем. Еще зверя напромыслим и с деньгой домой вернемся, - ободрял Алексей павшего духом великана. - Ежели дружно, и десять годов ладно проживем. Дружбу - ее и темь, и мороз, и пурга боится. Верно я говорю, ребята? - поддержал Химкова Степан, улыбнувшись товарищам. - И ты, Ванюха, испугался, небось? - неожиданно спросил он мальчика. - Страшно ведь на Груманте зимовать: медведи, морозы лютые.
Ваня посмотрел на отца, на Шарапова, на Федора и ответил с недетской серьезностью:
- Нет, Степан. С отцом да с тобой не страшно. Мамку только жалко, одна ведь. А с Федором я бы нипочем не остался. Страшно с Федором. Алексей и Степан молча переглянулись, а Федор быстро поднял глаза и рванулся к мальчику.
- Ванюшка, родной!.. Други! А разве я...- загудел он срывающимся голосом. - Нет у меня страха... да ведь дело какое! Пашеньку-то знаете, Малыгиных дочку... ждет меня ... Летом на тот год сватать хотел... Не подумал я - у тебя, Алексей, жонка, детишки дома... Простите, родные... - Чего там, Федор, знаем ведь, каков ты человек. Вишь, молчальник, про свадьбу словом не обмолвился! Вот вернемся домой, мы со Степаном сватами будем, ладно, што ль? - уже шутил Химков. - А теперь, братцы, за работу. Зимовка то у нас, говорить нечего, трудная. Кабы знать, как дело обернется, припасу бы поболе взять. Да что вспоминать, теперь не поправишь...
Здесь, на Груманте, даже при хорошем снаряжении все требовало от людей огромного труда, изворотливости, подлинного мужества и стойкости. А четверо мореходов оказались почти ни с чем. На затерянном среди льдов и туманов полярном острове им предстояло все делать самим, с боем отвоевывать у природы каждый день жизни.
Но они не унывали.
- Ну, ребятушки, поглядим, что мы с собой-то взяли, - сказал Химков. Поморы вернулись к избе и выложили перед Алексеем все, что у них было. Подсчитать запасы оказалось нетрудно. Они были очень невелики. Пищаль кремневая, рожок с порохом на двенадцать зарядов и двенадцать пуль, топор, котелок, полпуда муки ржаной, огниво и немного труту, один багор - остальные сломались при переправе по льду. Кроме того, у каждого был большой промысловый нож.
- Все же не с голыми руками, - с удовлетворением отметил Химков. - И с таким припасом, ежели с разумом, большие дела можно делать. Ну, а теперь слушайте. - И, как всегда, Алексей толково объяснил, с чего начать, за что приниматься. - Первое дело - избу исправить, - говорил он, загибая палец, - Потом на зиму зверя добыть, дров запасти. Ежели будет время - остров разведаем, на полдень становище должно быть. На моей памяти мезенские там новую избу ладили. А здесь нам жить неспособно. Зимовье-то наше русское, да без понятия поставлено, словно заморскими руками. Дверями-то уж всякая изба промысловая на берег глядит, а наша - в лощину. И берег далеко да не ладный, добром сюда лодья не пойдет, разве, как нас, несчастьем забросит. А и подойдет ежели, все равно нас с лодьи не доглядят. Да и нам за морем следить неспособно.
- А почему изба в лощине, а не у берега построена? спросил внимательно слушавший отца Ваня.
- Я и сам пока в толк не возьму, сынок
Все согласились с планом Алексея. Но прежде всего мореходы хотели выполнить старинный обычай: поставить крест на берегу. Недаром они позаботились прежде всего о кресте. Поморские кресты отнюдь не всегда обозначали могилу. Чаще всего они служили своеобразными маяками. Кресты ставили на самой высокой точке мыса или берега, где они резко выделялись среди скал и снегов и были издалека видны с проходящих судов.

Сколотив высокий крест из плавника и укрепив его камнями, мореходы возвратились к избе...

В старых поморских лоциях кресты различались по числу и величине; еще не так давно они возвышались на многих приметных местах архипелага. Только в XIX веке эти памятники старой русской морской культуры были безжалостно уничтожены появившимися на Груманте норвежскими промышленниками.
Сколотив высокий крест из плавника и укрепив его камнями, мореходы возвратились к избе, до мелочей пересмотрели все, что нужно исправить. - Вот тут, - говорил Федор, искусный плотник, - бревна больше погнили, заменить надо. А в остальных местах только перебрать. - И тут же отметил, какие бревна нужно сменить. Для конопатки решили использовать мох, которого на острове было сколько угодно. - Потолочные доски, Федор, тоже бы надо пригнать плотнее, - указывал Алексей, пробуя раздавшиеся тесины.
- Хороший потолок тепло сохраняет, а плохой - зиму в избу загоняет, - поддакнул Степан.
Кроме того, решено было заменить дверные косяки, притолоки, пороги и сколотить новые двери попрочнее да с крепкими засовами. Ставни к окнам тоже не были забыты, старые пришли в полную негодность. Исправить развалившуюся печь взялся Алексей. Ему не раз приходилось класть такие печи и дома и на зимовках.
- За камнем дело не станет. Камнем весь остров завален, а вот с глиной как, братцы, быть? - задумался Химков. - Хорошую печь без глины не сложишь. А она здесь есть, раз печь на глине стоит и пол глиняный. Ведь не возят же ее на Грумант!
Мореходы, отбросив мрачные мысли, с жаром обсуждали неотложные дела. Нужно было подумать и о пропитании.
- Ну-к что ж, кабыть и обедать пора, - посмотрел на солнышко Степан. - Не будешь сыт - не поработаешь. Так ведь, ребята?
- И то правда, - согласился Федор. - Олешка бы нам сейчас спроворить. Как бы ладно было.
- Пока порох есть, тужить нечего. Двенадцать зарядов - это двенадцать оленей. Как, Степан? - обратился Алексей к Шарапову. Степан Шарапов ухмыльнулся в усы. Он слыл среди зверобоев "Ростислава" лучшим стрелком и недаром числился в артели носошником. Бить без промаха из кремневого самодельного ружья - искусство нелегкое. Но среди поморов было много метких стрелков.
- Ну вот что, Степан, бери четыре заряда. Оленей выбирай покрупнее и пожирнее. А Ваня в помощь тебе будет.
- Поспешайте, ребятушки. За оленем далеко ходить нечего, везде их много, - поторапливал проголодавшийся Федор.
Действительно, впоследствии выяснилось, что на острове водились не только олени. Здесь был богато представлен весь морской и наземный полярный животный мир.
На отлогих берегах, у самого моря, находились моржовые лежбища. Ближе к горам и по разлогам вдоль речушек, где рос серый лишайник, ягель, паслись стада дикого оленя. Часто встречались по моховым долинам тундровые куропатки. В изобилии водился песец. В озерках с чистой водой плескалось много крупной птицы, прилетавшей на лето с юга. В разных местах острова иногда попадались огромные белые медведи, подстерегавшие добычу.
Когда в избу был принесен первый убитый Шараповым олень, его осмотрели с особым интересом. Оказалось, что здешний олень поменьше, чем на Новой Земле или на материке. Добытый охотником олень был крупный самец, весил он пудов пять. Цвет имел не бурый, а белесый с темными полосами вдоль спины - переходный от летнего к зимнему, рога полностью отросли и очистились от мохнатой шкурки. Освежевав оленя, мореходы удивились обилию нежного жира.
Разделывая тушу, Степан тщательно вынимал хребтовые и ножные сухожилия: они пойдут для изготовления прочных ниток. Одежда и обувь, сшитая такими нитками, не промокает на месте швов. В шкуре оленя не нашли ни одного свища. Это было удивительно: шкуры оленей с материка почти всегда испорчены личинкой мухи. Муха, или, вернее, овод, кладет свои яички на шерсть оленя. Личинки - а их бывает до двухсот, - развиваясь, пробуравливают кожу и живут в ней. Весной личинки выползают наружу и сваливаются на землю. К лету они превращаются в мух. - Потому шкура грумантского оленя и ценой дороже, что в ней вовсе дыр нет, - заметил Федор.
Особенно был хорош камос - кожа с ног оленя, употребляемая специально для обуви и рукавиц. Камос поморы снимали возможно аккуратнее. Шарапов и Ваня отлично справились с заданием. Скоро четыре жирные оленьи туши висели невдалеке от избы.
Запасшись провизией, грумаланы с новыми силами взялись за работу. Прежде всего нужно было снабдить Федора лесом для избы. Лес выбирали из плавника и сносили его ближе к жилью.
В плавнике встречалось немало ценного. Тут были доски судовой обшивки погибших в море кораблей, разломанный шпангоут, брусья, толстые круглые обломки мачт. Ваня нашел почти целый деревянный руль от большой лодьи, а Федор набрел на остаток лодейного ворота, засыпанный песком. К великой радости зимовщиков иногда попадались обломки такелажа с болтами и скобами, гвозди и другое железо. Это были особенно нужные находки, - все железо тщательно собирали.
Лес для избы заготовили в течение двух дней. Федор безустали стучал топором, пригоняя бревна.
Роясь в плавнике, поморы обратили внимание на одно интересное обстоятельство. Плавник в обилии валялся не только у самой воды, но и вдалеке, почти около избы, у крутых горных склонов, то-есть верстах в двух от берега. Как ни старались промышленники понять эту загадку, так до истины и не добрались.
Однажды, собирая плавник, Степан окликнул Химкова: - Смотри-ка, сколь глины нанесло. - И он указал на устье мутного ручья с мягким илистым дном. - А ну пойдем вверх - предложил Алексей, - посмотрим, откуда ручей глину несет.
К большой своей радости, они скоро обнаружили глину в ущелье, верст за пять от моря. Сделав из досок носилки, за день натаскали ее, сколько нужно, и тотчас приступили к ремонту печи. Затем привели в порядок и глиняный пол.
Работы по подготовке к зиме успешно продвигались вперед. В повседневных хлопотах незаметно уходило полярное дето.
Лес для избы заготовили в течение двух дней.

Химков тщательно следил за временем. С самого начала он поставил в горнице доску и на ней зарубками обозначал каждый прожитый день. Праздники он отмечал крестами.
Однажды в солнечный день Алексей позвал сына:
- Ну-ка, Ванюша, давай часы мастерить. Пока солнышко по небу ходит, пусть оно нам время показывает.
На ровной открытой площадке Алексей вбил прямую тонкую жердь. Длинная тень упала на землю.
- Прежде всего, Ваня, мы стороны земные узнаем. Тогда и ветры сподручнее будет примечать. Вот солнышко к полдню движется - тень от жерди все короче будет. - С этими словами Химков снял поясной ремень и привязал его к нижней части шеста. К другому концу ремня, на расстоянии, как раз равном длине тени, он прикрепил небольшую палочку и, как циркулем, вычертил на земле небольшую дугу. На конце тени он вбил острый колышек. - Теперь, Ванюха, смотри не зевай. Тень сначала совсем окоротеет, а потом, как солнышко за полдень пойдет, снова вытягиваться станет. Только она до моей черты доберется, ты в то место другой колышек вбей. Тогда и мне скажешь.
Кое-что о солнце мальчик уже знал: знал он, что в полдень оно бывает как раз на юге. Если в полдень встать к солнышку лицом, то на правой руке будет запад, на левой - восток, а позади - север. Все это было ему знакомо; теперь его разбирало любопытство узнать, как отец будет делать часы. Едва тень коснулась черты, Ваня вбил второй колышек и тотчас позвал отца.
- Молодец! Сейчас полуденную линию найдем. Алексей разделил дугу между колышками пополам и провел от шеста к середине дуги длинную линию. - Вот эта стрелка как раз север показывает, а другой ее конец, где я перышки нарисовал, на полдень смотрит. Алексей провел новую линию поперек первой.
- Смотри, черта вправо - восток указывает, а влево - запад. - Знаю, отец. А часы как замечать? - не выдержал Ваня. - Сейчас, - Химков провел накрест еще две линии. Получилась восьмилучевая звезда. - Вот тебе и часы, Ванюха. Между лучами как раз по три часа времени протечет. Примечай тень и часы отсчитывай. Понял, сынок?
Ваня кивнул головой.
- А теперь прапор\' на крыше сладим.
Алексей взял жердь, прикрепил сверху крестовину и в самый конец воткнул гвоздь. На гвоздь насадил крыло от большой чайки - бургомистра. Все это сооружение он пристроил к крыше избы, придав лучам крестовины истинное направление на страны света.
Ваня долго еще вертелся у солнечных часов, наблюдая, как медленно движется за солнышком тень, делаясь все длиннее и длиннее... Устраиваясь пока в старой избе, Алексей не оставлял намерения перенести зимовье на южный берег и разведать остров поподробнее. Попутно он хотел выяснить, где находятся лучшие места для промысла моржей, где расположены удобные становища, на случай, если в будущем придется снова вести лодью на Малый Берун.
В том, что они попали на Малый Берун, и именно на его западный берег, Химков не сомневался. В ясные дни он отчетливо видел на западе снежные, остроконечные вершины соседнего Большого Беруна. Химков знал, что между этими островами тянулся пролив, достигавший в южной части ста верст ширины. "Ростислав" погиб именно в этом проливе, почти всегда заполненном дрейфующими льдами.
Грумаланы долго не теряли надежды на возвращение судна. О "Ростиславе" больше не говорили, но ежедневно всматривались в море. Там ничего не было видно.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)