Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


   Пит сходил к сараю с инструментом и прин„с пилу, огромную страшную
железяку в семь футов длиной. С ней Джесси и уехал. Когда он отъехал
настолько, что его нельзя было услышать, у Джесси вырвался раскат хохота,
который он вс„ это время подавлял. Лошадь испуганно остановилась, а
длинная пила повизгивала у не„ на боку.
   - Ну и дурацкая же мысль, - сказал он себе, - возить пилу на лошади
верхом. Да если лошадь взбрыкн„т и скинет меня, то пила распилит меня
пополам.
   Но лошадь не взбрыкнула. Джесси бросил пилу у своего дровяного сарая и
поехал к ближайшему соседу.
   - Ты представляешь, она отвалтузила его, - сказал он вместо приветствия.
   - Что? Кого?
   - Трина. Отметелила его. Распевает теперь как жаворонок, а он сидит в
амбаре весь перебинтованный. Говорит, что на него упало дерево.
   - Как это она сумела? Он хоть и жилист, но очень сил„н.
   - Зато она не жилиста. Она стирала, и я видел е„ руки.
   Толстые, как столбы у забора, и одни мускулы. Я себе предоставляю это
так. Он погнался за ней, а она схватила оглоблю и выбила палку у него из
рук. Рука у него вся забинтована. Затем она трахнула его по башке. На
голове у него тоже повязка. Затем она повалила его и отмутузила, как
хотела.
   - Ну и поделом ему.
   - Пойду расскажу ребятам.
    
  
 На следующий день Трина носила дрова. Посмотрела на поленницу. На обогрев
праздничного дома ушло много дров. Теперь их не хватит до весны. В это
время Пит обычно валил деревья, чтобы запастись на зиму, а теперь он
ничего не делал, а только болтался около амбара, кутаясь в сво„ пальто.
   Трина взяла топор и пошла к дровянику. Пит, увидев е„, пожал плечами.
Но услышав, как начал бухать топор, неравномерно и неумело, он не выдержал
и пош„л к дровяному сараю.
   Трина рубила бревно. Но вместо глубокой подсечки с одной стороны, после
которой надо было делать подсечку с другой, она подрубала дерево вокруг,
как говорили первопроходцы, обгрызая его по-бобриному.
   - Трина, так ты не перерубишь его.
   - Перерублю, со временем. Кому-то надо рубить дрова, а то пом„рзнем. Ты
лучше иди домой и готовь обед.
   - Трина, ты же знаешь, что я не умею готовить. Дай-ка топор.
   Поколебавшись, Трина отдала ему топор. После того, как он сделал
несколько умелых ударов, она ушла прочь. И она сготовила ему превосходный
обед. Он плотно поел и снова отправился к дровянику. На следующий день
после завтрака он снова отправился туда и рубил бревно за бревном.
Вернувшись на обед, он не наш„л Трины, а холодный обед ждал его на столе.
Он заглянул в сарай. Упряжки на месте не было.
   - Вот те на, - сказал он себе. - Она ушла от меня.
   Но на закате солнца она подъехала к дому, распрягла коней и поставила
из в сарай. Она вошла в гостиную, где, тоскуя, сидел Пит. Он вздрогнул.
   - Это ещ„ что такое?
   На ней была ярко-красная блузка с отделкой старым золотом, похожая на
шлем шляпка, тоже ярко-красного цвета, с огромным голубым пером и юбка,
которую в те времена называли шотландской.
   - Где ты взяла эти одежды?
   - В Су-Сити.
   - Да ни одна американка не будет носить такого платья.
   - Потому-то оно и досталось мне по деш„вке.
   - По деш„вке? Но у тебя ведь совсем не было денег.
   - Я продала свои сер„жки. Они мне ни к чему. Я не могла их носить. Они
были мамины. Но и мама не носила их. Она получила их от своей бабушки, муж
которой был большим человеком. Она была богатой женщиной и могла позволить
себе носить их. Моя же мать была бедной, и я тоже.
   - И сколько же тебе дал за них ювелир?
   - Двести долларов.
   - Двести?
   - Да. Ты помнишь маленькие яркие камушки? Это бриллианты.
   Я израсходовала совсем немного денег себе на платье. И ещ„ осталось
достаточно на любую одежду тебе.
   - Я не трону этих денег.
   - Хорошо. Но видишь ли, это платье мне не совсем впору.
   Продавец сказал, что если я подожду, то он подыщет швею и подгонит его,
но я ответила, что мой муж сделает это лучше.
   - Но я же не дамский портной.
   Пит встал и обош„л е„ вокруг, глядя на платье глазами мастера. Достал
из печки кусочек угля и сделал какие-то таинственные метки на жакете,
велел ей снять его и пометил что-то на юбке. Затем он осмотрел подол.
   - Юбка слишком коротка, а отворот подола слишком узок.
   - Да, поэтому я взяла вот этот миленький отрез темно-синей ткани, чтобы
надставить.
   Пит хмыкнул. Но наутро взялся переделывать платье. Работал он быстро, и
к середине дня можно было делать примерку. Он смотрел на не„ в новом
платье со вс„ возрастающим удовлетворением.
   - Тебе надо поправить прич„ску. Она у тебя похожа на гнездо какой-то
большой птицы. Садись, сейчас сделаю.
   - Ты сделаешь мне прич„ску?
   - Я полгода служил у парикмахера. Женщины часто заходили сделать себе
прич„ску.
   Он расчесал ей волосы. Какие они длинные, и густые, и мягкие! Он всегда
считал, что волосы у не„ льняного цвета. Теперь же увидел, что в них много
золотых прядок.
   Он запл„л две толстых длинных косы и уложил их на голове короной так,
что она покрывала всю голову до самой шеи.
   - А теперь, давай-ка посмотрим шляпу. Он вынул перо, которое свисало
сзади шляпы, вставил его сбоку, изменил залом и надел шляпу на голову
Трине. Отступил назад, чтобы лучше видеть.
   Красный цвет шляпы и жакета отдавал алым отсветом у не„ на щеках, от
которого очень выигрывала голубизна е„ глаз, которые теперь были на одном
уровне с его глазами и смотрели в них. Пит почувствовал, как у него
сдавило горло. Такая роскошная женщина, а теперь он е„ потерял.
   Как будто прочитав его мысли, Трина ступила впер„д и обвила его своими
мягкими теплыми руками. Поцеловала его. У него помутилось в глазах. Она
поцеловала его ещ„ раз и ещ„ крепче обняла. Голова у него закружилась. Что
стоили горы унижений в сравнении с этим? Он робко поцеловал е„. Она
решительно откликнулась.
   Джесси открыл дверь и вош„л со взятой взаймы пилой. Но они не слышали
его. Они не заметили порыва морозного воздуха, от которого бешено
заплясало перо на шляпке Трины. Они не услышали бы и выстрела из ружья.
Джесси поставил пилу в угол неподал„ку от двери и вернулся к своей повозке.
   - Чудно вс„-таки вс„ в этом мире, - сказал он сам себе.
    
  
 Вот так и закончилась эпопея Битвы дикой индюшки, не так ли? Да нет. Всем
известно про реб„нка, который узнав о том, что Вильгельм Телль сбил
стрелой яблоко с головы своего сына, спросил: "И кому же досталось
яблоко?" Я не был тем реб„нком, но вполне мог бы им быть. И никак не могу
закончить рассказ там, где ему следовало бы кончиться, так как мне
нравятся только жизненные истории, а жизнь, как-никак, вс„ продолжается.
   Мо„ рожденье случилось лет двадцать спустя после Битвы дикой индюшки, и
прошло ещ„ лет пятнадцать, прежде чем я стал понимать толк в фольклоре
нашего края.
   Память об этом обеде и сопутствующих ему событиях вс„ ещ„ была жива,
главным образом в таких поговорках среди женщин, что, если хочешь вновь
разжечь любовь мужа, то надо сбить его с ног, отвалтузить что есть мочи и
затем предстать перед ним в изумительном новом платье.
   Джесси, теперь уже дедушка Джесси, по-прежнему жил в сво„м старом
домишке. Это был благодушный старик с длинными шелковистыми седыми
волосами и бакенбардами.
   Он так и не научился читать, и может быть поэтому память его стала
галереей гравюр, где ни одно слово не изменилось. Я слыхал, как он
рассказывал историю о том, что он называл битвой дикой индюшки три раза,
при этом не было ни малейших вариаций.
   Был сезон молотьбы. Соседи объединяли силы в это время для такой
работы, и я, крепкий пятнадцатилетний парень, следовал за молотилкой от
соседа к соседу. Мо„ дело состояло в том, чтобы держать мешок для
весовщика. Это была одна из тех работ, где подросток мог делать то же, что
и взрослый.
   В тот раз мы молотили долю дедушки Джесси. Как это было принято во
время молотьбы, мы сидели на мешках в кругу после обеда, и мужики
рассказывали всякие истории. Кто-то попросил дедушку Джесси рассказать
историю Битвы дикой индюшки.
   Это была буквально та же история, что я слышал раньше.
   - Дедушка Джесси, - спросил я. - А что стало с индюшкой? Она что,
досталась собакам?
   - Ну не-ет. После того, как я узнал, что Пит с Триной помирились, я
пош„л к ним и сказал: "Пит, вы с Триной ведь не съели же всю индюшку? Я
пров„л так много холодных дней, пытаясь добыть е„, что теперь мне кажется,
у меня есть право хоть на маленький кусочек."
   - Она совсем зам„рзла, - ответил Пит.
   - Прекрасно. Доставай топор и отруби мне кусочек. Я поставлю его в
печь, и получится ничуть не хуже свежей. Даже лучше. Мясо от мороза
становится ещ„ нежнее.
   Пит не очень-то обрадовался такому обороту, но достал топор и пилу и с
первого же удара отрубил ногу вместе с коленном - мяса там хватило бы на
целую семью.
   - Пит, - снова сказал я, - Трина ведь наверняка положила внутрь
какой-нибудь приправы. Давай распилим тушку пополам, а я отколю кусочек
топором.
   Пит слегка по„жился. Я схватил пилу, но он отобрал е„ у меня и распилил
птицу сам. Лучшей приправы едать мне не приходилось, она была из хлеба и
пряностей, какой-то зелени, на вкус похожей на лук. Боб Макгрегор сказал
мне, после того, как получил свою порцию, что это был лук-порей. У них на
родине он раст„т в каждом огороде.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)