Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


   Не прошло и получаса, как послышался странный шум. Тем, кто услышал
его, повезло больше: как только на нас обрушился поток воды с грязью, мы
вскочили на ноги.
   Остальные искупались в невесть откуда взявшемся ручье по-настоящему.
Пришлось лезть в машину, где из-за обилия мокрых тряпок стало очень сыро и
неуютно. Утром выяснилось, что простудились все, включая женщин (кузов
протекал). Мне было хуже всех, потому что они ехали домой, а мне
предстояло еще пару недель провести в дороге. Промокший спальник удалось
высушить, укрепив на крыше кабины.
   Поселок Баянхонгор пришлось объехать: над ним развевались коричневые
флаги, предупреждавшие о холере. Постепенно дорога, петлявшая по скучным
холмам, спустилась в столь же скучную Долину Озер - теперь я оказался на
ее западном, а не восточном конце. Только раз за весь день удалось увидеть
кое-что интересное.
   Мы проезжали невысокий перевал, и с него открылся вид на возвышавшиеся
за Долиной вершины Гобийского Алтая - Их-Богд (3957 м) и Баян-Цагаан (3452
м). Эти горы похожи на пару гигантских булыжников, слегка приплюснутых
сверху. На их плато живут несколько семей монголов, почти не спускающихся
вниз. Вдоль подножия одной из них тянулась странная полоса, словно
проведенная по линейке. Это был один из разломов Гоби-Алтайского
землетрясения, самого сильного за последние несколько веков. Следы его -
трещины, вертикальные уступы и горизонтальные сдвиги - тянутся местами на
сотни километров. Поскольку в то время все население жило в юртах, жертв
при землетрясении практически не было.
   В час ночи "душегубка" доставила нас в пункт назначения - поселок
Алтай, центр Гоби-Алтайского аймака. Наградой за перенесенные тяготы нам
было приготовленное в местной столовой блюдо под названием баахан -
козленок, запеченный в шкуре путем вкладывания внутрь тушки раскаленных в
костре камней.
   В Монголии принят своеобразный способ забоя овец и коз. Животное кладут
на спину, надрезают кожу под ребрами и вынимают сердце прямо в сумке. Хотя
кровеносные сосуды остаются неповрежденными, сердце сразу перестает биться
- видимо, нарушается иннервация.
   Недалеко от поселка, в горах Хасаагт-Хайрхан, находится небольшой
заповедничек.
   Я слазил туда, но до вершин не добрался, а ниже горы пустынны и бедны
жизнью.
   Лишь даурские пищухи, краснощекие суслики да земляные воробьи оживляют
их серые склоны, изрытые слепушонками. На склонах стояли "каменные бабы"
сарматского времени. (Позже в журнале "National Geografic' мне попалась
статья о скифах Причерноморья с фотографиями тамошних "каменных баб".
Когда я сравнил их с монгольскими на своих слайдах, впечатление было
поразительное: казалось, они сделаны одной рукой).
   Эта часть трассы довольно безлюдна, но мне повезло: я быстро поймал
попутку, причем очень интересную. Семья монгольских русских,
переселявшихся в другой аймак, катила на УАЗе через всю страну. Когда-то в
Монголии было много русских, но со временем все они переселились в Россию.
Остались лишь отдельные семьи, в основном смешанные, в пограничных районах
и городах. В семье, с которой познакомился я, лишь самый старший говорил
по-русски, хотя и он внешне почти не отличался от монголов. Естественно,
он оказался членом местной Компартии, но в остальном вполне нормальным
человеком. Им предстояло проехать с самого востока Монголии, с реки
Халхин-Гол, на реку Булган-Гол в глухих горах на самом западе.
   Я бы с удовольствием прокатился с ними до самого конца: это интересное
место, в частности, там сохранилась изолированная популяция бобра.
   Пока мы пересекали Шаргын-Говь (Желтую Гоби) - безжизненную межгорную
котловину, куда более сухую, чем собственно Гоби. Я внимательно
вглядывался в горизонт: в этой впадине, согласно литературе, сохранились
последние 60 монгольских сайгаков. Но ничего живого видно не было. Местные
жители на "кумысных заправках" тоже ничего не могли сказать по этому
поводу.
   Дальше началась система бессточных впадин, называемая Котловиной
Больших Озер.
   Она тянется очень далеко: последнее и самое большое озеро, Увс-Нуур
(Убсу-Нур) чуть-чуть заходит в Туву. В этих местах живут уже не
халха-монголы, основное население страны, а группа племен, в совокупности
называемых ойрат-монголы. К этой группе относят себя также алтайцы (тюрки
по языку) и хальмг (калмыки). Есть еще бурят-монголы и много мелких
народностей.
   Теперь слева тянулся Монгольский Алтай - величественная горная система,
на округлых вершинах которой лежали аккуратные серовато-белые платочки
ледников (снег за лето стаял). Я внимательно их разглядывал, как вдруг
заметил какое-то движение впереди. Наперерез машине мчались, пригнувшись,
странные зверюшки, манерой движения несколько напоминавшие жуков. Это были
монгольские сайгаки! Они оказались совсем маленькими, с трехмесячных ягнят
- гораздо меньше, чем обычные сайгаки, отел и миграцию которых я за два
месяца до этого с таким удовольствием наблюдал в Калмыкии. У первой же
юрты мы затормозили, и я, пользуясь наличием переводчика, выяснил у
изумленных аборигенов, что этих мини-антилоп здесь "полно" вот уже два-три
года. На их месте я бы тоже перебазировался: пастбища в этих местах явно
получше, чем в Шаргын-Гоби. Мысленно составляя докладную записку на имя
Петра Дмитриевича, я ехал дальше в отличном настроении.
   Поломались мы уже на закате, напротив красивой горы Баатар-Хайрханы.
   Поковырялись в моторе, поужинали, расстелили брезент, благо погода
вроде бы никаких гадостей не обещала. Я побродил вокруг с фонарем, но
тушканчиков почему-то не было, только монгольский хомячок повстречался.
Утром выяснилось, что ремонт займет не меньше двух дней. Еще оказалось,
что мы сбились с дороги и до трассы теперь двадцать километров. С трудом
доехав до ближайшей юрты, все стали обосновываться там на несколько дней,
а я пошел к трассе по давно пожелтевшей в этих сухих местах траве.
   Поначалу все было прекрасно. Припекало солнышко, на глазах выплавляя из
меня остатки простуды, щебетали над головой ласточки, в несметном
количестве летевшие на юг, проворные ящурки стрелой уносились из-под ног.
Но потом начался мокрый солончак, и появились бледно-желтые пустынные
комары. Они собрались целой тучей, а ласточки, к моему возмущению,
продолжали пролетать мимо, не обращая на эту тучу никакого внимания.
   В этом месте водится интересный зверек - приозерная полевка. Она
совершенно не боится человека: иногда приходится смотреть под ноги, чтобы
не наступить на разжиревшую за лето полевку.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)