Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:



Глава двенадцатая

КИТ НА ГУСИННОМ ОЗЕРЕ

В июне начались туманы и частые дожди, разлились бесчисленнее речушки и ручейки, шумливо несущие с гор мутные талые воды. Все меньше оставалось снега на острове и заметно рыхлел морской лед. Все живое спешило использовать кратковременное полярное лето. По защищенным от холодных ветров южным склонам, по западинкам и небольшим лужайкам на серо-зеленом мягком ковре из лишайников и мхов пестрели яркие крупные цветы. Белые и желтые камнеломки, синие столистницы, голубые колокольчики, кисти каких-то красных цветов, словно дымкой окутанных белой шерсткой, желтые лютики, голубые незабудки, мак, гравилат... Некоторые из цветов издавали тонкий аромат. Все эти растения приобретали здесь особый облик. Они были низкорослыми, жались к земле, как бы ища защиты от холода. Листики их расстилались внизу, и среди мхов поднимались только красочные венчики цветов. Большинство цветов и других растений было многолетними. И понятно: семена их редко вызревали за одно короткое лето. Многие развивались бессемянным, вегетативным путем - от корневищ. Нарядная пестрота тундры веселила взор. Но стоило только солнцу закрыться тучами - и яркий день сразу темнел. Полярные цветы свертывали свои венчики, вся растительность блекла, принимала однообразный, серый вид.
Особенно много было на острове лишайников. Ботаник мог бы насчитать тут около двухсот различных видов.
Лишайник очень интересное растение. Это два организма, живущие вместе: зеленая водоросль и гриб. Если лишайник растет на камне, то своими корешками он крошит самые крепкие породы, даже гранит, оставляя на скале извилистые углубления, похожие на иероглифы. Заметно увеличился животный мир острова. Прилетевшие с юга водоплавающие птицы - гуси, утки, лебеди - шумели на разные голоса, расположившись на озерках береговой низины.
В середине июля у птиц началась линька. Некоторые птицы при этом сразу теряют много перьев и летать не могут. Линный гусь, например, в это время смирно сидит, притаившись где-нибудь, чувствуя свою беззащитность.
Шарапов с Ваней ежедневно ходили теперь на охоту за утками и гусями. Они облюбовали одно из больших озер, расположенное в десяти верстах от зимовья. Степан назвал это озеро Гусиным. Только вчера они принесли оттуда пять жирных гусей и несколько уток.
- Ну и гуси, прямо как на подбор! - говорил с восхищением Федор. - На подбор и есть, - смеялся Шарапов. - Птица-то вовсе дурная стала: палкой били. Ну и выбрали что покрупнее да пожирнее, добро выбор велик. Гусей и уток жарили, варили и коптили впрок: знали, что охота на них не будет продолжительной.
Для Вани и Степана это была не только охота, но и занимательная прогулка. По пути их радовала каждая живая травинка, каждый цветок. Эти летние гости как-то особенно украшали суровые будни грумаланов. Возвращаясь домой, Ваня всегда приносил пестрый букетик цветов.
Шарапов с Ваней ежедневно ходили теперь на охоту за утками и гусями.
Гусиное озеро было, собственно, не озером в полном смысле слова, а обширным мелководьем, образовавшимся от скопления талых вод. Огромным полукруглым заливом вдавалось оно вглубь острова, отодвигая стены скал верст на пять, от морского берега.
Здесь, под высоким утесом на берегу озера, поморы частенько устраивались на привал, отдыхая после охоты. Они всегда с большим интересом наблюдали ключом бьющую вокруг жизнь и с горечью думали, что скоро летняя пора сменится мертвящей снежной ночью с однообразным завыванием ветра.
Некоторые птицы совсем не боялись людей и близко подпускали к себе. А были и такие, что сами подходили к охотникам, с любопытством посматривая на непонятных бескрылых пришельцев.
- Вон смотри, Ваня, - объяснял Степан, - серые гуси, гуменники, издалека поглядывают. Хитрее птицы нет. Хоть и летать линный-то не может, а попробуй догнать его - и собаке не угнаться. Ты и мигнуть не успел, а он уже в камнях спрятался. А глянь туда, там белолобые гуси - эти куда глупее серяка. А вон черный гусь, казаркой прозывается. Вон, вон, смотри, сидят они под той скалой! Казарка - это уж просто дура несусветная. Так и лезет сама в руки. Случается, иной раз прямо в избу заходит, чуть в котел не прыгает, то ли сослепу, то ли от дурости. А вон гагары. Эта птица из всех отличие имеет: совсем по земле ходить не умеет, словно калека скачет. Ежели ей взлет надобен - в воду идет. И с воды без большого разгона ей не улететь. Гнезд, как все птицы, не делает, в пустой ямке птенцов выводит... Зато нырять да плавать мастерицы равной не сыщешь.
Вокруг охотников слышалось утиное кряканье, пронзительные крики гагар, звонкие голоса куликов, гоготанье гусей, куканье лебедей. Озеро кишело недавно выведенными птенцами. Их пискливое щебетание вливалось в общий концерт.
Пищей для птицы служили мелкие рачки и личинки насекомых, появлявшиеся летом в таких пресноводных мелких озерцах в несметном количестве. Гуси с большим искусством выклевывали из земли сочные корешки трав.
Иногда среди птичьих голосов слышался визгливый лай песца. Вертясь вокруг озера, песец тщательно обнюхивал каждый камешек, каждую кочку, маленькое болотце в поисках яиц и птенцов. А порой и взрослая зазевавшаяся птица попадалась на обед хищному зверьку, если, конечно, она оказывалась ему по силам.
Поверхность озера и берега его были усыпаны пухом и перьями линявшей птицы. "Ну и ну, - думал Ваня, - если все эти перья собрать - не одну лодью нагрузить можно!"
Однажды недалеко от берега, на мелководье, Ваня заметил какие-то чуть-чуть торчавшие из воды бревна. Он подошел поближе и стал рассматривать их. Ему показалось, что это были чьи-то кости, только очень уж крупные.
- Степан, иди-ка сюда, - позвал Ваня.
Подошел Степан. Общими силами друзьям удалось освободить из-под илистого, еще мерзлого грунта большую кость. Похоже было, что это часть огромного черепа. Ваня и Шарапов, заинтересованные необычайной находкой, стали разрывать палками грунт. После долгих усилий откопали весь череп и увидели, что он соединяется позвонками с громадным скелетом. "Больно уже велика животина", - думал Шарапов, рассматривая со всех сторон череп, оказавшийся около трех аршин длиной. В это время Ваня вытянул из-под гигантских костей какие-то пластины. - Да это китовый ус! - закричал Степан. - Это кит, Ванюха. Смотри-ка, вот и ребра торчат, что твои опруги. А позвонки-то, позвонки-то, как чурбаны!
Около черепа нашли несколько сот пластин китового уса. Прикинув на глаз длину скелета, Шарапов задумался и как бы про себя сказал: - Ну как же такая махина целехонькой оказалась, да еще за пять верст от берега морского? Вот задача! Как кит сюда попал? - Я тоже об этом думаю, - ответил Ваня, - непонятное что-то. Думая об одном и том же, оба они обернулись и посмотрели на море. Полукруглая широкая долина, часть которой занимало озеро, постепенно расширялась, сливаясь с прибрежной полосой.
- Да, море далеко отсюда, - сказал в раздумье Степан. - Ну-к что ж, Ванюха, давай посмотрим, нет ли тут еще чего-нибудь. Охотники обстоятельно обследовали дно озера около костей кита. - Посмотри, Степан, я еще что-то нашел, - позвал Ваня, очищая от ила какой-то черный предмет.
Оказалось, что это была полусгнившая дубовая доска. А немного дальше торчал толстый корень какого-то дерева.
- Да это плавник!.. Вот так штука! - воскликнул Степан. - Ну, я теперь понял, Ваня, в чем тут дело. Раз здесь плавник, значит сюда море доходило. Горы-то почти у самого берега были. Сюда волны морские плавник выносили, волны и кита мертвого, а может быть и живого еще, выбросили. Вот и все дело. Только море приливной водой могло такую махину сюда принести. А в обрат взять не осилил океан-батюшка! Вот и застрял кит на берегу. Ведь махина зверь, уж не в сказку, с лодью хорошую, пожалуй, будет....
Всю дорогу друзья делились своими предположениями, прикидывая, где было раньше море и где проходил берег.
- А знаешь, Степан, когда я за яйцами-то по скалам лазил, как сейчас помню, около площадки, где медведь стоял, все выступы и впадины сглажены были. Волна морская только так сгладить камень может, верно, ведь? Да только высоко больно....
- Высоко, это верно, - подумав, согласился Степан, - но по всем приметам, Ванюха, море-то здесь раньше не в пример выше стояло. Охотники в своих догадках были близки к истине, хотя, конечно, не могли бы объяснить причин понижения уровня моря.
Как теперь известно, земная кора плавает на поверхности магмы - расплавленной текучей массы. Вследствие сложных геологических процессов отдельные участки коры то приподнимаются, то опускаются. В связи с этим изменяется и уровень морских и океанских вод. Когда суша приостанавливается в своем подъеме, море успевает размыть берег и оставить свои следы в виде галечника, морских раковин и отшлифованных прибоем скал. Но вот суша снова поднялась, размытые берега стали недоступны для волн. Образуются морские террасы - следы прежнего уровня моря.
Размытый берег и террасы на довольно большой высоте находили многие путешественники, посещавшие Грумант в более поздние годы. Террасы в отвесных скалах, расположенные иногда одна над другой, как бы отмечают глубокими бороздами геологическое время. Самая высокая терраса - самая древняя. В том случае, если берег отмелый, мелководные участки морского дна обнажаются, превращаясь в сушу. Когда береговая линия перемещается, скопившийся на ней плавник оказывается далеко от берега. Это тоже помогает в рассуждениях и доказательствах геологов и историков. Правильный вывод об изменчивости уровня моря могли сделать и просто наблюдательные люди.
Грумантские острова действительно очень медленно, на 0,7 метра в столетие, поднимаются над водой. Здесь это происходит вследствие таяния ледников. Когда-то, в ледниковый период, массы льда давили своей тяжестью на остров. Под их давлением большие участки земной коры вместе с островами и частью материка понизились, притонули в магме, как тонет в воде льдина, отяжеленная каким-либо грузом.
По мере таяния ледников участок суши освобождается от лишней нагрузки и понемногу всплывает, подымается.
Только медленным поднятием острова можно объяснить, почему промысловая изба, которую поморы обнаружили на острове, оказалась далеко от моря; по той же причине скелет кита был найден в пяти верстах от берега.
Расположение избы подтверждало давность русских промыслов на Груманте. Поморы, найдя избу, сочли ее очень древней. И они были правы. Судя по тому, насколько отступил берег, изба могла быть построена не менее, чем двести пятьдесят - триста лет назад.
Дома Алексей и Федор выслушали с огромным интересом все подробности находки скелета. К предположениям Шарапова насчет отступившего моря Алексей отнесся с особым вниманием, часто задавал вопросы: как лежал кит, где нашли плавник, далеко ли море от озера, как расположены горы, полого ли идет к морю берег?
За разговорами забыли об ужине, но когда сели за стол, беседа шла все о том же - о китах на Груманте. Алексей рассказал товарищам о том, что ему приходилось слышать, а кое-чему он был и сам свидетелем. - Старики сказывали, китов этих промышлять раньше, в новгородские времена, смыслу не было. Тогда тиньки? моржовые в большой цене стояли. А моржей по островам тьма была. Тиньки-то по грумантским берегам собирали. Кладбища целые моржей находили.
- И сейчас по берегу тиньков да черепов моржовых много валяется, - вставил Ваня.
- Есть и сейчас, да в старину куда больше было. А как ворвань в цену вошла да и моржей поубавилось, хотели наши поморы китов добывать. Да куда там! Иноземцы вокруг все воды заполонили. Государства между собой за китовый жир в бой вступали, с пушками да с войсками корабли приходили. На поморян иноземцы, как звери лютые, смотрели. - Соперников, видать, на промыслах боялись: знали, что супротив поморов во всем мире промышленников не найти.
- Ну, а сейчас как, отец? Почему сейчас у наших охоты на китов нету? - Да и сейчас неладно. Вот недавно, уж на моей памяти это было, сам царь Петр велел промыслы китовые для России завести. Корабли большие велел построить. Корабли-то только через два года после его смерти готовы были. Тут надо бы на промыслы выходить. Да нет, иноземцы и здесь встряли. Слыхивал я, будто галанцы в Питере хвалились: поморам, мол, кита не промышлять, не учены, дескать. И поверили ведь им, галанских китобоев назначили. Вот и напромышляли галанцы для России! Сколько лет подряд три корабля за китами к Груманту ходили, да всего-навсего трех китов упромыслили. Смех, да и только! А в Архангельске купцы зело недовольны были. На убытки обижались. Поморов наших, что матросами на тех кораблях служили, допрашивали. Поморы всю правду, как есть, начальству обсказали: мол, не хотят галанцы, чтобы русские китов били. Порчу только на промыслы наводят.
- Так выгнать бы тех мореходов и наших поморов поставить, - опять вмешался Ваня.
- Правда твоя, Ваня, надо бы, да не так дело обернулось. Сказывали, будто деньги китобои галанские от государства своего получали, чтобы промысел китовый у русских отобрать.
- Да и пьяницы те китобои, - с сердцем продолжал Хим-ков. - Только и заботы им водку пить да спать, жиры нагуливать. А дело богатое - промысел китовый, только мужицкой артелью его не поднять. Большую заступу от державы своей иметь надо. И не только в китовом промысле, везде заморские люди много подлости русскому народу делают. В Архангельске торговлю сколько раз губили, пиратством да разбоем мешали. Еще Грозный царь датскому королю грамоты писал, чтобы тот разбойников своих унял да морскую дорогу к Двине-реке очистил... Ну, поморяне, спать пора, - и Алексей поднялся из-за стола.-Завтра, Федор, пожалуй, и мы пойдем, поглядим на чудо-то морское среди острова. Да и к Птичьей горе наведаться надо. Ведь ежели все это так, то и вправду от избы нашей само море ушло.
Но напрасно думал Химков заснуть в эту ночь Сон не шел к нему. Взбудораженная последними событиями мысль невольно возвращалась все к одному и тому же. Изба, была, конечно когда-то на берегу, все за это говорит. Какой помор за тридевять земель от моря избу строить будет? Думал Алексей и о том, что пора им перебираться на юг, в то зимовье, что у Крестового мыса. Оно ведь на памяти у промышленников, зверобойная лодья может подойти к нему в любое время.

__________________________
\' Клыки моржа.

Тут мысль его незаметно обратилась к оставленной дома семье - жене Насте и троим ребятам, один другого меньше, - мальчику и двум девочкам. "Как-то она, сердечная, справляется с ними?" - думал с болью в сердце Алексей.
Знал он, что жена недомогала перед его отъездом. "Здорова ли, а то совсем беда... Эх, хуже, чем на зимовке! Здесь зверь - ошкуй твой враг и обидчик, так на него хоть рогатина и топор есть. А против обидчиков-толстосумов с рогатиной не пойдешь".
И одна за другой вставали перед Алексеем горестные кар тины детства, всей его жизни.
Вот он двенадцати лет за старшего в семье остался при матери. А семья немалая: три брата и две сестры-погодки, все меньше его. Отец пошел по весне тюленя бить, да и не вернулся, унесло его на льдине. Мужики рассказывали, вместе с ним пятерых зверобоев тогда море сгубило. Видели они, как от припая их оторвало, но понадеялись, что не пропадут. Льдина большая была, и зверя на ней много... бросать не хотели. Заработать на семью надо, а о себе и подумать не когда. А купец, что на промысел охотников собирал, над матерью потом, подлец, измывался! Мужиков словом не пожалел, зло плюнул да только и сказал: "Бахилы жалко, новые совсем выдал..."
С того же года, как отец погиб, с артелями стал в море ходить. Сначала с дядей Петрухой - он подкормщиком плохоньким был у купца Первова в Мезени. Зуйком брали на лодью. И крохи, что заработать мог, все матери в семью отдавал.
А как годов пятнадцать стукнуло, взяли его, рослого партия, в артель, на одну треть пая. От того же купца моржей промышляли на Медведе-острове. Работа была такой, что спина трещала, а на полный пай еще два года не принимали: недоросток... Потом на Новой Земле зимовать пришлось. Вот где лиха хлебнул! Из десяти человек половина от цинги загибла, остальных на другой год полумертвыми вывезли. Проклятущий Первов снарядил артель словно для цинги поживу - почитай, одну солонину дал. Да и кормщик-то плутоватый был. Ну, сам первым и умер. Там-то вот, на зимовье, как кормщик-то погиб, его, едва ли не самого меньшего по годам, вся артель за старшего поставила... Как с промысла воротились - с добычей! - хоть и половину народу под крестами оставили, Первов его подкормщиком посылать стал, купить хотел. Ушел от него, терпеть нельзя было, как артель прижимал. Да и лодья-то у него старая была и снаряда гнилая, того гляди на дно пойдешь. У других тоже несладко было. Одно лишь хорошее, светлое на всю жизнь памятно осталось, когда кормщика Амоса Корнилова встретил. "И правда хоть я уж бывалым подкормщиком считался и на Грумант не раз ходил, только Корнилов, как меня к себе взял, будто другие глаза дал. Все, что я знаю сейчас по мореходству, все он растолковал, всему он научил. Как чертеж понимать, как на бумагу берег положить, как углы мерить, чтобы по звездам да по солнцу в море себя определить... Одним словом, всю науку мореходную я от него перенял. А как сходили вместе на Грумант, он и сказал - "Какой ты подкормщик, Алексей, ты кормщик, не хуже меня!" Стоящий человек был Амос, только старую веру беда как уважал и от того много горя имел"?.
С той поры и пошел в гору молодой кормщик Алексей Химков. С Корниловым и богатей считались, слушали его. По его уважению и Алексея искать стали, промысел и судно доверяли.
Тут и Настенька встретилась. Поженились. И хорошо было, да забот то на земле больше, чем счастья...
Так прошла перед мысленным взором Алексея жизнь тяжелая, полная лишений и обид. Но воля к борьбе, чувство ответственности перед товарищами и любовь к семье были так сильны в этом человеке, что его не сломило и последнее испытание - зимовка на необитаемом острове. "Стой, Химков, крепко, Ваня при тебе, надо ему жизнь сохранить и товарищей выручить: всех дома ждут не дождутся. Врешь, судьба! Вернемся живыми и не с пустыми руками. А ежели так, надо немедля уходить с этого гнилого места!" - думал Алексей.
________________________________________
? Староверы в те времена преследовались церковью и правительством. Но как быть с запасами, которыми они незаметно обросли? Куда их деть? У них было уже немало оленьих, медвежьих и песцовых шкур. Моржовых клыков много. На руках все это не перетащить, а бросить жалко. "Карбасишко надо соорудить хоть какой-нибудь или лодчонку. Морем тогда вдоль берега в тихий день пройдем до самого становища. Все, что нужно, с собой прихватим... Завтра же работу начнем", - твердо решил Алексей.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)