Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 


   Полюбовавшись зрелищем шикарного звездного дождя, Коолт пошел спать, а
я вооружился фонарем и отправился изучать фауну песков. Ночь была просто
восхитительной. Под сплошь усеянным яркими звездами небом причудливо
извивались корявые стволы саксаула. Этот призрачный лес населяли вполне
соответствующие обитатели. По песку мягкой кошачьей походкой крались
гекконы Пржевальского с чудесными золотистыми глазами и нежной "замшевой"
кожей. Бесшумный, как тень, пролетел сыч, вспыхнула вдали пара зеленых
точек - глаза корсака, отразившие свет фонаря. Со стороны гор донесся еле
слышный волчий вой, прошуршал песком ветер, треснул сухой листок под
лапками тарантула... Люблю пустыни по ночам!
   Утром нас разбудил щебет птиц, отовсюду слетавшихся к маленькой луже в
середине глиняного пятна. Десятки пустынных вьюрков, завирушек и
саксаульных воробьев, казалось, могли бы выпить всю лужу за пару дней, но,
видимо, грунтовые воды продолжали потихоньку просачиваться с гор вдоль
сухого русла. Чуть позже прилетели два чернобрюхих рябка - солидные
толстенькие птицы. У самцов некоторых видов рябков перья на груди устроены
таким образом, что удерживают воду - птицы смачивают их на водопое и таким
способом доставляют воду птенцам. Я долго наблюдал за рябками в бинокль,
но не заметил, чтобы они смачивали грудь.
   Нам пришлось вернуться по сухому руслу назад и объехать пески с юга.
Вскоре мы встретили пастуха, который обрадовал нас сообщением, что мы уже
на территории Баян-Хонгорского Аймака. Кроме того, он рассказал, что пески
называются Ингэн-Хроверийн-Хоолой и что там живет около десятка диких
верблюдов. Монголы очень хорошо отличают их от домашних и даже называют
другим словом (домашний называется не хавтгай, а тэмээ). Дальше к югу, по
его словам, лежала местность Аймишигтай-‚р-Омхий (первое слово означает
ужасный, жуткий, второе - дурной знак, а третье - вонючий или тухлый).
Заинтригованные столь многообещающим названием, мы поспешили туда, но
ничего интересного не обнаружили.
   Позже оказалось, что надо было ехать на запад - тогда мы бы вскоре
оказались в оазисе Эхин-Гол, где находится биостанция. Теперь же путь на
запад нам преграждали горы Цагаан-Богд, а на юг - китайская граница.
Пришлось повернуть на восток. Стараясь держаться подальше и от границы, и
от гор, мы потихоньку возвращались обратно.
   Собственно говоря, граница в Гоби сейчас почти не охраняется из-за
нехватки средств. Один из сотрудников экспедиции рассказывал мне, что к их
лагерю в Восточно-Гобийском аймаке однажды выехала на свет компания
заблудившихся "новых монголов" на "Мерседесе", который они перегоняли из
Китая в обход таможни. Кого только не встретишь в пустыне!
   Справа показался кусок ярко-красного склона. Коолт молча повернул туда
- мы оба знали, что кости динозавров находят именно в красноцветных
породах. Оказалось, что три квадратных метра склона усеяны расплющенными
панцирями черепах-триониксов. В середине красного пятна высилась куча
песка. Раскопав ее, мы нашли слой маленьких осколков окаменевшей кости, по
расположению которых было видно, что когда-то они составляли череп
небольшого динозавра-цератопса. Видимо, палеонтологи уже нашли это место
и, не имея возможности забрать череп, засыпали его, чтобы уберечь от
выветривания. Вернув кучу песка на место, мы покатили дальше. Больше в тот
день ничего интересного нам не попалось, кроме стада куланов, да и тех мы
встретили на бугристом участке, где не могли быстро ехать, чтобы
подобраться поближе.
   Пообедав в рощице могучих тограков (тополей-туранги), столпившихся
вокруг крошечной лужицы среди голой пустыни, мы к вечеру вернулись под
Гурван-Сайхан и тут встретили пожилого аборигена, пасшего верблюдов. Коолт
поговорил с ним и сказал мне:
   - Пойдем, посмотрим, тут есть одна интересная штука.
   "Штука" оказалась зеркалом скольжения - пятиметровой скалой с идеально
гладкой черной поверхностью, которая при удачном освещении кажется
прозрачной дверью вглубь горы. Полюбовавшись этим геологическим чудом, мы
угостили старика лепешкой и поехали домой.
   Коолт - образованный парень и очень любит природу, но ему трудно было
понять зигзаги, которые я выписывал на дороге, отчаянно пытаясь объезжать
тушканчиков и прочую живность. В конце концов он решил, что это своего
рода спорт, и стал делать то же самое. Но поскольку машину он водил
намного лучше меня, то позволял себе гораздо более рискованные виражи. В
результате перед самой турбазой мы едва не опрокинулись из-за кинувшегося
под колеса гобийского хомячка. Вот было бы обидно: проехать по пустыне
почти тысячу километров и навернуться за двести метров до финиша!
   В восемь утра я уже стоял у бензоколонки, дожидаясь, не поедет ли
кто-нибудь на север. Вскоре подкатил ПАЗик, и я радостно забился внутрь,
уплатив по таксе (примерно 10$ за 600 км). Еще больше я обрадовался, когда
обнаружил, что едем мы по другой дороге.
   Я еще не вполне вошел в местный ритм жизни, где невозможно куда-то
спешить, поэтому бесконечные остановки для заправки кумысом слегка
действовали на нервы.
   Но все же поначалу путешествие проходило гладко - жаль только, порулить
мне никто не предлагал (а то мы бы, честное слово, доехали вдвое быстрее -
фиг вам кумыса попить!). В одном скалистом каньоне мы вышли из автобуса,
чтобы он порожняком преодолел песчаный участок. Тут мне удалось увидеть
агаму Столички - крупную и очень красивую ящерицу, несколько изолированных
популяций которой разбросаны по Центральной Азии.
   Автобус, конечно, застрял, но нас было не семь человек, как в прошлый
раз, а двадцать, так что ему надавали по бамперу и вытолкали на щебенку.
Отдохнув под тенистым карагачом, мы пересекли Долину Озер. Единственное из
озер, виденное нами (Улаан-Нуур) не зря называется красным: вода в нем
ярко-розовая, видимо, из-за одноклеточных водорослей. Вообще эти места
довольно унылые. Дождей в этой части пустыни не было, и за весь путь через
Долину мы встретили только маленького грызуна - тибетскую пеструшку.
   После четырехчасовой остановки на обед в мрачноватом поселке
Мандал-Овоо, возникшем вокруг пары золотых шахт, мы поехали вдоль
пересыхающей реки Онгийн-Гол, стараясь не приближаться к ее заболоченной
пойме. Пассажиры не теряли время даром: они научили одну совсем маленькую
девочку обращаться ко мне по-русски и дружно хохотали каждый раз, как она
показывала на меня пальцем и громко кричала: "Папа!"
   Ночью здорово похолодало. Едва все успели закутаться во все, что было,
как мотор чихнул и заглох. Слышать это так же приятно, как в летящем
самолете. Пришлось ночевать в автобусе. Я побродил немного по
окрестностям, но встретил только одного тушканчика, правда, нового для
меня вида - земляного зайчика.
   Наутро мы с большим трудом дотащились до поселка и там встали на
капремонт. Это и само по себе было довольно грустно, а тут еще выяснилось,
что на севере эпидемия холеры и многие дороги вот-вот перекроют. К тому же
мы уже пересекли границу пустыни, так что теперь шел холодный дождь и
появились комары.
   Но это все, конечно же, мелочи.
 
 
   Степь, степь, 
   Золотая степь, 
   Аромат полыни, 
   Фар свет, 
   Гор далеких цепь, 
   Звезды над пустыней.
   Шуршат
   Шины, не спеша, 
   По дороге длинной, 
   Вершат, 
   Камешки кроша, 
   Вечный труд машины.
   Вперед
   Медленный полет, 
   Ровный гул мотора, 
   И пьет 
   Сердце, словно мед, 
   Музыку простора.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)