Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

(Тайна Белых гор)

     В давно минувшие времена на скалистом склоне одной  из  Хрустальных гор
расположились как-то вечерней порой несколько путников,  решивших  отдохнуть
после изнурительных и бесплодных поисков Великого карбункула. Они не были ни
друзьями, ни товарищами по  общему делу  - каждого  из них, если  не считать
одну юную чету, привело  сюда страстное  себялюбивое  стремление  найти этот
чудесный  камень. И  все же, по-видимому, они  считали себя связанными узами
братства,  так  как  совместными усилиями сложили  из  веток грубое  подобие
шалаша  и развели  огромный  костер  из обломков  сосен,  увлеченных вниз по
течению  бурным  Амонусаком,  на пологом  берегу  которого они  намеревались
провести  ночь.  Пожалуй,  лишь  один  из  путников  был  настолько  одержим
всепоглощающей страстью  к поискам,  что, чуждый всем естественным чувствам,
не выказал  ни  малейших признаков радости, увидев в этом глухом и пустынном
месте, куда они забрели, человеческие лица. Огромное  безлюдное пространство
отделяло их от ближайшего поселения, а не больше  чем в миле над их головами
проходила  та суровая  граница,  где горы сбрасывают косматый  покров леса и
вершины их  либо  кутаются в облака, либо,  обнаженные, четко вырисовываются
высоко в небе. Рев Амонусака показался бы невыносимым  одинокому  страннику,
случись ему подслушать беседу горного потока с ветром.
     Путешественники обменялись  радушными приветствиями  и  пригласили друг
друга  в  шалаш, где  все  были  хозяевами и  каждый гостем  всех остальных.
Выложив каждый  свои  припасы  на плоскую  скалу,  они  принялись  за  общую
трапезу, к  концу  которой  почувствовали  себя  добрыми друзьями, хотя  это
сознание  омрачалось  предчувствием  того,  что  наутро,  возобновив  поиски
Великого карбункула, они снова  станут чужими  друг  другу.  Семеро мужчин и
одна молодая женщина сидели рядом, греясь у костра, который  пылающей стеной
вырастал  у  входа  в шалаш.  Неверный  отблеск  пламени  освещал несхожие и
разноликие  фигуры собравшихся,  которые  в пляшущих  бликах  огня  казались
карикатурами  на самих  себя, и, глядя  друг на  друга,  путники  единодушно
пришли к заключению, что  более странное общество никогда еще не  собиралось
ни в городе, ни в глуши, ни в горах, ни на равнинах.
     Старший  из  них,  человек  лет  шестидесяти, высокий  и  сухощавый,  с
обветренным лицом, был  закутан  в шкуры диких зверей, обличью  которых  он,
должно  быть, подражал, поскольку олени,  волки  и  медведи давно  уже стали
самыми  близкими его  друзьями. По рассказам  индейцев,  это был один из тех
несчастных, в которых Великий карбункул породил с самой ранней юности своего
рода безумие и для кого единственным смыслом жизни стали исступленные поиски
этого камня.  Все,  кому  пришлось  побывать  в  этих  краях,  называли  его
Искателем, и настоящего имени его никто не знал. Никто уже не мог вспомнить,
когда  он принялся  разыскивать драгоценность, и в долине Сако  даже сложили
легенду  о  том, что за свою неутолимую страсть он осужден вечно скитаться в
горах   в  поисках  Великого  карбункула,  встречая   каждый  восход  солнца
лихорадочной  надеждой, а  каждый  закат  -  безутешным отчаянием. Рядом  со
злополучным  Искателем  сидел пожилой человечек  в шляпе с  высокой  тульей,
несколько напоминавшей  тигель. Это был некий  доктор Какафодель из  далеких
заморских  стран,  который  за время своих занятий химией и алхимией иссох и
прокоптился, как мумия, потому что  ни на минуту не отходил от горна, вдыхая
вредоносные пары. Трудно сказать, справедливо или нет, но про него говорили,
что в начале  своих  исследований  он, выпустив из  собственного  тела самую
драгоценную часть своей крови, израсходовал ее  вместе с другими неоценимыми
ингредиентами  на  один  неудавшийся  опыт  и  с  тех пор  навсегда  потерял
здоровье.  Третьим  был господин Икебод  Пигснорт -  богатый  купец  и  член
бостонского  городского  управления,  старейшина церкви знаменитого  мистера
Нортона.  Враги  мистера  Пигснорта  распространяли  о  нем  нелепые  слухи,
утверждая,  будто  он любил после  утренней  и  вечерней молитвы, раздевшись
донага,  часами  валяться в груде шиллингов  с изображением  сосны -  первых
серебряных  денег  в  Массачусетсе.  Имени  четвертого,  о ком  нам  следует
сказать,  никто из присутствующих  не  знал, и он отличался главным  образом
желчной усмешкой, все время кривившей его худое лицо, да  огромными  очками,
благодаря  которым   все  окружающее  воспринималось  этим   джентльменом  в
искаженном,  утратившем  естественные краски виде. Имя пятого тоже  осталось
неизвестным, и это  тем более досадно, что,  как  выяснилось, он был поэтом.
Глаза  у  него  сияли,  но  сам он казался весьма заморенным, что,  впрочем,
являлось  более  чем  понятным,  принимая во  внимание его  обычный  рацион,
состоявший, по утверждению некоторых,  из туманов,  утренней  мглы  и клочка
первой попавшейся тучки,  иногда сдобренной приправой из лунного света, если
его  удавалось раздобыть.  Немудрено, что его  поэтические  излияния изрядно
отдавали  всеми  этими  деликатесами.  Шестым  был  сидевший  в  стороне  от
остальных  молодой человек с надменным лицом,  в  украшенной  перьями шляпе,
которую  он не  пожелал снять,  хотя  здесь были люди постарше  его; в света
костра  поблескивала богатая вышивка на  его одежде и вспыхивали драгоценные
камни  на эфесе шпаги. Это был лорд де Вир, про которого рассказывали, что у
себя в замке  он  проводил все  время  в фамильном  склепе,  тревожа бренные
останки своих  предков  и отыскивая  среди  костей и  праха свидетельства их
земной славы  и  могущества, чтобы помимо собственного  тщеславия он  мог бы
похвалиться всем тщеславием своего рода.
     И, наконец,  в  числе путников  был  красивый  и скромно одетый молодой
человек,  а  рядом  с  ним  сидела  юная особа;  нежный  бутон  ее  девичьей
скромности едва начал  распускаться в пышный цветок женской любви. Его звали
Мэтью, а ее - Хэнна, и эти безыскусственные имена как нельзя лучше подходили
к  молодой  чете,  выглядевшей  до  странности неуместно  среди причудливого
сборища маньяков, одержимых безумной мечтой о Великом карбункуле.
     Эта пестрая кучка искателей приключений, собравшихся под одной крышей и
гревшихся у одного костра,  была настолько захвачена одним стремлением, что,
о  чем бы  ни заходил разговор,  он  под конец  непременно  озарялся блеском
Великого  карбункула. Кое-кто из них  рассказал  о том, какие обстоятельства
привели его сюда. Один услышал об удивительном камне  из  уст чужестранца, и
тотчас  им  овладела  страстная жажда взглянуть  на  это сокровище,  утолить
которую могло  только  ослепительное  сияние  карбункула.  Другой еще  в  те
времена, когда  в этих  краях  побывал знаменитый капитан  Смит, заметил его
яркое сверкание далеко в море и не знал покоя до тех пор, пока не отправился
на поиски. Третий, заночевав однажды  во время охоты в сорока милях от Белых
гор, проснулся  среди  ночи  и  увидел  Великий  карбункул,  пылающий словно
метеор, так что от его света под деревьями протянулись длинные тени. Путники
вспоминали о бесчисленных попытках найти сокровище и о роковой силе, которая
до сих  пор неминуемо вставала на пути всякого,  кто посягал  на него, хотя,
казалось,  не  так  уж  трудно  было  обнаружить  источник  света, почти  не
уступающий  по  яркости  солнцу  и  затмевающий  луну.  При  этом каждый  из
собравшихся  презрительно   усмехался,  слушая,   когда  кто-нибудь   другой
высказывал  дерзкую надежду на то, что в будущем ему  посчастливится  больше
прежнего, а сам с трудом скрывал  затаенную в глубине души  уверенность, что
судьба улыбнется именно ему. Словно желая умерить свои слишком пылкие мечты,
они  вспомнили  об индейском  поверье,  по  которому за Великим  карбункулом
неусыпно  следит  некий дух.  Он сбивает  с пути всякого,  кто  пытается его
отыскать,  и то переносит свое сокровище с одной  высокой вершины на другую,
то насылает  на  него  туман  из заколдованного  озера, над которым хранится
драгоценность. Однако все  признали, что  рассказы  эти вряд  ли заслуживают
доверия, и предпочли объяснить неудачи отсутствием упорства и находчивости у
тех,  кто  пустился  на  поиски  таинственного  камня,  а  также  множеством
естественных препятствий, преграждающих путь к цели в  этом лабиринте лесов,
долин и гор.
     Когда беседа смолкла, обладатель огромных очков поочередно оглядел всех
присутствующих, подарив  каждого презрительной усмешкой, не сходившей  с его
губ.
     - Итак, друзья-пилигримы, - сказал он, - здесь сошлось  семеро мудрецов
и одна прелестная дама, несомненно столь же мудрая, как и самый почтенный из
нас.
     Итак,  повторяю  я, мы  собрались здесь,  и  всех  нас  связывает  одна
благородная цель. Думается мне, что было бы весьма уместно, если б каждый из
нас поведал  остальным, как он собирается распорядиться Великим карбункулом,
если ему выпадет  счастье набрести на него. Что, например, может сказать наш
друг, облаченный  в  медвежью шкуру? Как  вы,  уважаемый сэр,  предполагаете
насладиться этой  драгоценностью, в поисках  которой уже  бог  знает сколько
времени блуждаете в Хрустальных горах?
     - Насладиться!  -  с горечью  воскликнул старый  Искатель. -  Я не  жду
никаких наслаждений, с этими глупыми мечтами я распростился давным-давно.  Я
продолжаю  разыскивать  этот  проклятый  камень  только  потому,  что пустое
тщеславие моей юности обратилось для меня на  старости лет в неумолимый рок.
Эти  поиски вошли в  мою плоть и кровь, они  одни сообщают силу моему духу и
моим мышцам и заставляют биться сердце.  Стоит мне отказаться от них, и я  в
ту же минуту  упаду бездыханным в ущелье, ведущем  к выходу из этого горного
края.  И  все же ни  за какие блага,  даже  если  бы мне  пообещали  вернуть
напрасно прожитые годы, я  не отказался  бы от мечты  о  Великом карбункуле!
Отыскав его, я уйду в уединенную пещеру, которую давно приглядел, лягу там и
умру, прижимая  карбункул к груди, и пусть  он навеки останется похороненным
вместе со мной!
     -  О  неуч,  презирающий  интересы  науки!  -  гневно  вскричал  доктор
Какафодель, уязвленный до самой глубины своей ученой души. - Да ты недостоин
даже издали  созерцать блеск  этого  благороднейшего из камней,  созданных в
лаборатории Природы! Один лишь  я поставил перед  собой достойную цель, ради
которой разумный  человек может стремиться к  обладанию Великим карбункулом!
Разыскав его - а я, почтенные господа,  предчувствую, что мне суждено  найти
этот камень, дабы увенчать мою карьеру ученого, - я  тотчас вернусь в Европу
и все оставшиеся годы жизни посвящу разложению его  на простейшие  элементы.
Часть  камня  я  разотру  в почти неосязаемую пыль,  другую  часть обработаю
кислотами   и  иными  растворителями,  способными  воздействовать  на  столь
совершенный состав;  остальное  расплавлю  в тигле или  воздействую  на него
огнем  паяльной  лампы. С помощью всех этих методов  я получу  точный анализ
камня  и  смогу  подарить миру  толстый  фолиант, в  котором  будут  описаны
результаты моих трудов.
     -  Превосходно, наш ученый друг, - заметил  человек  в очках, - и пусть
ваша рука  не дрогнет, разрушая камень:  ведь, изучив вашу книгу,  каждый из
нас, простых  смертных,  сможет  соорудить  себе  свой  собственный  Великий
карбункул.
     -  Ну нет, - возразил  мастер  Икебод Пигснорт, -  что  до меня,  так я
против  этаких  подделок;  из-за   них   упадет  рыночная   цена   настоящей
драгоценности. Нет, господа,  я прямо скажу, что заинтересован  в сохранении
нынешней цены.  Ведь  я  бросил свою торговлю,  передал склады  на попечение
конторщиков, поставил под большой риск все  свои капиталы. Да  что  там, мне
самому грозит  опасность  смерти или  возможность  попасть  в руки проклятых
дикарей-язычников, а  я даже не  посмел просить  наших прихожан  молиться за
меня, ибо отправиться на  поиски карбункула - это почти то же, что связаться
с  нечистой силой. Так неужели кто-нибудь  из вас  воображает,  что я  нанес
такой ущерб своей душе, репутации  и имуществу,  не надеясь получить за  все
это надлежащую прибыль?
     - Только не я,  благочестивый мастер  Пигснорт! - заверил его человек в
очках. - Мне бы и в голову не пришло, что ты способен на подобную глупость.
     - И ты  прав, - продолжал купец, - так  вот, могу признаться, что этого
Великого карбункула я и в глаза не видел, но если он сверкает даже в сто раз
слабее, чем говорят люди, и тогда он наверняка будет  стоить  дороже лучшего
из алмазов Великого Могола, а тот оценивают в  неслыханную сумму.  Вот  я  и
собираюсь погрузить Великий карбункул на корабль и пуститься с ним  в Англию
или Францию,  в Испанию или Италию, хоть к самим  язычникам, если провидению
будет угодно услать меня туда. Одним словом, я продам камень  тому из земных
царей, кто даст мне за него самую высокую цену, чтобы он мог поместить его в
свою сокровищницу. Пусть-ка найдется кто-нибудь, у кого есть  более разумный
план!
     - Найдется, низменный скупец! -  вскричал  поэт.  - Ужели ты не жаждешь
ничего,  кроме  злата,  если намерился превратить  этот  лучезарный светоч в
такой же презренный прах, как тот, в котором ты имеешь обыкновение валяться?
Я же, укрыв драгоценность под плащом, устремлюсь обратно в свою мансарду,  в
самый темный переулок Лондона. Там  день и ночь я стану созерцать сокровище.
Душа моя будет упиваться его сиянием, оно напоит  мой мозг и ярко заиграет в
каждой  строчке стихов,  которые выйдут из-под моего пера. А когда  я покину
сей мир, блеск Великого карбункула еще долгие годы будет озарять мое имя!
     - Неплохо сказано, господин поэт! - воскликнул все тот же  джентльмен в
очках. - Укроешь под плащом, говоришь? Но он же будет светить сквозь дыры, и
тебя примут за ходячий фонарь!
     -  Подумать только!  - с негодованием проговорил лорд де Вир, обращаясь
скорее к самому  себе, чем к  окружающим,  так как даже самого почтенного из
них он считал недостойным своего внимания.  - Да как смеет  этот  несчастный
оборванец  мечтать  о том, чтобы унести  карбункул в  свою жалкую  конуру на
Грэбб-стрит!  Разве я  не  пришел  уже к  мысли,  что  на  земле  нет  более
подходящего украшения для парадного зала в моем  родовом замке?  Там суждено
ему сиять из  века в век, превращая день  в ночь и озаряя старинные доспехи,
знамена и гербы, украшающие  стену, и поддерживать славу  героев во  всем ее
блеске!  Усилия  всех  искателей потому  оказались тщетными, что камень этот
суждено найти мне - и никому другому, и я сделаю его символом величия нашего
славного рода. Даже в короне Белых гор Великий  карбункул никогда не занимал
места столь почетного, какое предназначено для него в замке де Виров!
     - Благородная  мысль, -  произнес  циник с подобострастной  усмешкой, -
однако осмелюсь заметить, что этот камень мог бы стать отличным погребальным
светильником и куда ярче озарил бы славу ваших предков в родовом склепе, чем
в замке.
     - Нет, постойте, - вступил  в разговор  Мэтью,  молодой простолюдин, не
выпускавший  руку  своей  жены,  - мне кажется, господин  неплохо решил, как
распорядиться блестящим камнем. Мы с Хэнной надумали поступить так же.
     - Как это так? - воскликнул лорд, не веря своим ушам. - Да разве у тебя
есть замок, где ты мог бы его поместить?

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)