Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

 У каждого, кто сам не является врачом, может возникнуть вопрос о смысле
экспериментов,  которые  врачи  проводят  на себе.  Наше  время ставит перед
врачами новые вопросы, на которые они могут дать ответ, если будут наблюдать
над собой, то есть на основании опытов на себе.

     Г. Глязер. Драматическая медицина


        "НА ШЛЮПКЕ В ОКЕАНЕ"

     Риск  только тогда имеет  право  на  существование,  если  он необходим
обществу,  для которого мы работаем и живем. Всякий другой риск бессмыслен и
аморален.  Человек должен  знать,  на что  он идет,  уметь  в самой  опасной
ситуации  поступать  сообразуясь  с  разумом, со знаниями,  опытом. Тогда он
сможет  не только одерживать победы  над  опасностью, но  одерживать  во имя
высокой цели.

     Ю. Гарнаев. Слово о риске

        "ПРОЛОГ"

     Говорят, что наша Земля из  космоса кажется голубой.  Может  быть,  это
моря  и океаны придают планете такую  окраску, ведь  они занимают почти  три
четвертых ее поверхности? Многие  века океаны разделяли человечество. Многие
века европейцы и не подозревали,  что там, за синей чертой горизонта,  лежит
другой, неведомый мир, что эти  неизвестные  материки, острова и  архипелаги
населяют многочисленные народы со своими заботами  и надеждами, радостями  и
тревогами, с богатой культурой, со своими злыми и добрыми богами.
     Но  вот  в  океан, в неизвестность  устремились широкогрудые  каравеллы
Колумба и  Кабрала. Ведомые Магелланом,  обогнули  земной шар  португальские
мореходы. А  Васко  да  Гама, миновав  южную  оконечность Африки,  проник  в
Индийский   океан.  Начался   новый   стремительный   разворот   в   истории
человечества.
     И вот  уже  почти  пять  столетий  океаны  объединяют  людей  различных
континентов, связывая их бесчисленными нитями.
     Тысячи  и тысячи  кораблей везут "за море и  обратно" пассажиров, лес и
руду, нефть и зерно. Бесчисленные  флотилии рыболовных  судов денно и  нощно
пашут голубую ниву, собирая живой урожай.
     Все безопаснее становится мореплавание.  Все надежнее средства  связи и
навигации.  Но по-прежнему грозен океан, и каждый год сотни судов исчезают в
его пучине. Их губят штормы, пожары и столкновения, скалы и мели. Их губят и
человеческая  алчность,  и  легкомыслие.  Если  сложить  тоннаж всех  судов,
затонувших только в 1979 году, получится огромная цифра - 2,3 миллиона тонн!
А  ведь  сюда  не  входят  ни  рыболовные  суденышки,  ни  катера,  ни  яхты
водоизмещением менее пятисот тонн.
     На  перекрестке  между  оживленными  лондонскими  улицами  Лайм-стрит и
Билитер-стрит возвышается, словно  крепость из  светло-серого  камня, здание
Ллойда.
     Своим  рождением эта  одна из крупнейших страховых  корпораций  обязана
маленькой скромной кофейне на  Тауэр-стрит, одной  из многочисленных кофеен,
что, как  грибы  после дождя,  появились  в Лондоне  в конце  XVII  века. За
столиками  в  ее  небольшом  уютном зале  можно было встретить  и  бородатых
капитанов  с  загорелыми,  продубленными  ветрами   всех  румбов  лицами,  и
степенных арматоров - владельцев  могучих бригов и  быстроходных клиперов, и
пронырливых дельцов, и расчетливых фрахтовщиков.
     Мерно текли беседы, поднимались к  закопченному потолку кольца дыма  из
прокуренных  трубок,  бесшумно  скользили между  столиками  официанты. Здесь
можно  было узнать последние  морские  новости,  заключить  выгодный  фрахт,
подписать  контракт.  Хозяин  кофейни  Эдуард Д.  Ллойд,  человек деловой  и
предприимчивый, быстро  оценил  пользу этих стихийных собраний, и  вскоре по
его  инициативе возникло общество, занявшееся  страхованием и классификацией
морских судов. В 1696 году вышел первый  номер газеты "Ллойд  ньюс".  На  ее
страницах  сообщалось о  выходе  судов  из всех  портов  мира  и времени  их
прибытия,  о  морских  катастрофах, о  маяках  и  фрахтах.  Прошли  годы,  и
сегодняшний  посетитель  Ллойда, миновав важного швейцара  в длинной  черной
ливрее,  оказывается  в просторном,  длиной 102 и  шириной 36 метров,  зале,
именуемом "Андеррайтер рум". Облицованные  черным мрамором пилоны тянутся по
обеим сторонам зала, а все пространство между ними  перегорожено деревянными
церковными   скамьями   с   высокими   спинками,  образующими   бесчисленные
ячейки-боксы.   Здесь,  уместившись  на  крохотном  пространстве  у   стола,
вооруженные  лишь  телефоном,  калькулятором  и   авторучкой,  представители
корпорации - андеррайтеры ведут неторопливые беседы с брокерами - посланцами
людей, жаждущих обезопасить свое  имущество от воды,  огня, землетрясений  и
любых  других  неожиданностей. Среди деловой  толпы издалека можно  заметить
людей, одетых в  старинные черные ливреи с  красными отложными воротничками,
точь-в-точь  как  официанты  в  кофейне  старика  Ллойда.  Их  и  теперь  по
укоренившейся традиции зовут официантами.  Только вместо  кофе они готовы по
первому  требованию попотчевать нуждающегося  деловым советом. В центре зала
на  возвышении,  напоминающем  университетскую  кафедру,  восседает   клерк,
облаченный в  красную  мантию  с черным  шалевым  воротником.  Неподалеку на
специальном аналое лежит внушительного размера фолиант в кожаном переплете -
"Книга аварий". Каждое утро клерк,  вооружившись гусиным  пером, старательно
заносит в нее аварии или катастрофы, происшедшие за минувшие сутки в океане.
     Прямо  над  кафедрой  к чугунной  решетке замысловатого  литья подвешен
большой медный колокол.  Это  знаменитый колокол-рында  с фрегата  "Лютин"*,
некогда затонувшего у берегов Голландии.
     В прошлом удар  колокола  означал, что  судно опаздывает с  приходом  в
порт. Ныне его  звоном оповещают о важном известии: один  удар - плохом, два
удара - хорошем. Впрочем, при современных средствах связи в этом нет никакой
необходимости. Но англичане  верны традициям. Стучат  телетайпы, надрываются
телефоны, и со всех концов света то и дело приходят сообщения о трагедиях  в
океане:   "В  215   милях  к  востоку   от  Бермудских   островов   затонуло
западногерманское  судно  "Элма  Трес".  Экипаж в двадцать четыре  человека,
покинувший судно, не обнаружен";  "Японское судно "Сиокай  Мару" затонуло во
время  шторма  в  18  километрах  от  острова  Окусири.  Погибло  пятнадцать
моряков"; "В  Яванском море потонуло индонезийское судно-паром "Тампонас-2".
Четыреста с лишним человек спасти  не  удалось";  "В  90 милях от восточного
побережья  Канады  во  время  шторма  загорелось  греческое  торговое  судно
"Эфтимис". Двадцать  шесть  моряков  покинули  судно. Судьба их неизвестна";
"Штормы у южного берега  Сулавеси потопили четыре  судна.  Утонули пятьдесят
два человека".

     *  10 октября 1799 года английский  порт  Ярмут  тайно  покинул  фрегат
"Лютин".  Это был тот самый "La Lutine", который  англичане  захватили шесть
лет назад во время удачного набега  на французскую морскую крепость Тулон. С
той  поры  быстроходный тридцатидвухпушечный красавец  фрегат  участвовал во
многих морских сражениях. Но на этот раз его миссия была иной. Лишь немногие
высокопоставленные  чины   Адмиралтейства  знали,  что   в  трюмах  корабля,
тщательно укрытые от любопытных глаз, покоятся золотые и серебряные монеты и
слитки на баснословную по тем временам сумму 20 миллионов фунтов стерлингов.
     Незаметно,  под покровом тумана, миновав стоящие на рейде суда, корабль
вышел в открытое море,  держа  курс на  Гамбург. Но  не прошло  и нескольких
часов, как разразился страшный шторм.  Ураганный ветер сорвал паруса, сломал
мачты. Искалеченное судно  выбросило на мель Тершеллинг у берегов Голландии.
Вскоре волны и ветер довершили начатое дело, и фрегат затонул, унося с собой
сотню человеческих жизней и сокровища  Британского  казначейства. Шли  годы.
Много раз  предприимчивые дельцы и искатели приключений безуспешно  пытались
добраться  до  подводного  клада.  В 1859 году наконец  удалось  извлечь  из
морской  пучины  часть  золотых  слитков   на  несколько  сот  тысяч  фунтов
стерлингов,  заржавевшие  пушки,   часы,   некогда  принадлежавшие  капитану
фрегата, руль,  из которого сделали  кресло  и стол для библиотеки Ллойда, и
позеленевший  медный  колокол-рынду,  ныне  висящий  над  кафедрой  в  "зале
страхования".

     И каждый год  тысячи  людей оказываются за бортом против своей воли. Но
что особенно печально, многие из них умирают, уже добравшись до спасательных
лодок, плотов, погибают, имея запасы воды и пищи.
     Что же послужило причиной их преждевременной гибели? Этот вопрос всякий
раз задавал себе  молодой французский врач  Ален Бомбар. И каждый  раз перед
его глазами возникала картина Теодора Жерико. Полуразбитый плот. Свесились в
воду тела  умерших. Лишь  несколько уцелевших  обитателей  плота протягивают
руки к кораблю,  виднеющемуся на горизонте. Это полотно  художник написал по
следам трагедии, разыгравшейся в Атлантическом океане.
     После падения империи Наполеона во Франции утвердились Бурбоны. Со всех
сторон ко  двору стекались  эмигранты-монархисты.  Среди них  был  отставной
капитан граф  де  Шомаре. Бездарный  моряк не ступал  на  корабельную палубу
двадцать  лет  и  все-таки  получил   под  свое  командование  эскадру.  Она
направилась  к  берегам  Западной  Африки  для   смены  гарнизонов.  В  пути
незадачливый флотоводец растерял в  тумане корабли  своей эскадры и  посадил
флагманский фрегат "Медуза" на Аргенскую  мель,  что протянулась на  60 - 80
километров  от берегов  Мавритании. Вода  быстро заполняла  трюмы.  Началась
паника. В шести спасательных шлюпках с трудом разместилось  двести пятьдесят
членов экипажа и пассажиров. Для остальных ста сорока девяти сколотили плот.
В центре  его укрепили мачту с парусом.  Здесь  же  привязали  канатами пять
бочек с вином и ящик с продовольствием. Плот взяли было на буксир. Но гребцы
выбивались из сил, и, лишь  только  тропический сумрак окутал океан, капитан
Шомаре  приказал  обрубить  буксирный трос.  Полторы  сотни людей  оказались
брошенными на произвол судьбы. Океан штормил. Волны то и дело перекатывались
через плот. Нелегко было удержаться на скользких бревнах.
     В  первую  же ночь двадцать человек  упало  в море.  И  никто  даже  не
попытался им помочь. На  следующее утро  трое пассажиров покончили  с собой,
бросившись за борт.
     Весь день  то  вспыхивали,  то  затихали ссоры,  перешедшие к вечеру  в
настоящий  бунт.  Недовольные нападали на офицеров, сгрудившихся  в середине
плота.  В ход пустили ножи, палки. Драка продолжалась всю ночь, а на утро не
досчитались еще двух десятков  пассажиров. Людей охватило какое-то  безумие.
Одни, упав на колени, взывали к богу. Другие,  обессиленные страхом, ползали
по палубе,  кусая друг друга  за ноги. Третьи с яростным воплем бросались на
соседей. На четвертый день в живых осталось всего шестьдесят три человека.
     А когда наступил одиннадцатый  день,  озверевшие люди  выбросили в море
раненых, чтобы воспользоваться их скудными порциями пищи.
     Прошла еще  одна страшная ночь, затем другая. Когда утром  тринадцатого
дня плот заметили с "Аргуса" и  обессилевших  страдальцев  одного за  другим
осторожно подняли на борт, их оставалось всего семнадцать. Семнадцать из ста
сорока девяти.
     Два  года  трудился  художник  над огромным -  семь  на пять  метров  -
полотном. Он разыскивал по всей Франции уцелевших участников трагедии, и все
новые и новые персонажи, все новые и новые детали возникали под его  кистью.
И наконец в 1819 году картина,,  получившая  название "Плот  "Медузы"", была
завершена. У  картины,  выставленной в  галерее, непрерывно  толпился народ,
потрясенный трагедией в океане.
     Семнадцать из ста  сорока девяти. И это всего за двенадцать  дней.  При
запасах, правда небольших,  воды и  пищи. Нет,  не  жажда и  не голод  стали
причиной их смерти. Их убил страх.
     Все, что читал и видел Бомбар, убеждало его в  правоте  своих  выводов.
"Жертвы легендарных кораблекрушений, погибшие преждевременно, - записал он в
своем дневнике, - я знаю: вас убило не море, вас убил не голод, вас убила не
жажда! Раскачиваясь на волнах под жалобные крики чаек, вы умерли от страха!"
     Страх. В нем разгадка. Это он повинен в гибели людей в океане.
     В  общем-то  страх  вполне  естественная  реакция  любого  человека  на
опасность. "Не верю, что есть люди, не ведающие страха... Другое дело, когда
ты перебарываешь страх духовной силой своей, с этим можно согласиться, это в
природе человеческой",  -  утверждает участник  Великой Отечественной войны,
командир   дальнего   бомбардировщика    Александр   Згеев.   Действительно,
эмоциональная реакция человека на ту или иную опасность зависит во многом от
его  воли.  Поддавшись  страху, человек теряет способность  управлять своими
действиями.  Любую, даже  самую  незначительную  трудность  он  превращает в
проблему,  зачастую  непреодолимую.  И  в  то  же  время страх подавляемый и
управляемый  оказывается  стимулятором  его  активности,  сообразительности,
обостряет восприятие, умножает физические силы.
     Как  говорил  Оноре  де  Бальзак,  "страх  -  явление  столь  сильно  и
болезненно действующее на организм, что все способности  человека  достигают
либо крайнего напряжения, либо  приходят в упадок".  А бесстрашный итальянец
журналист и  путешественник Вальтер Бонатти считает: "Бывает два рода страха
-  контролируемый  страх  и  бесконтрольный. Ты контролируешь свой  страх  -
значит, осознаешь  опасности, которые  могут встретиться тебе,  и  пытаешься
избежать их.  В этом случае всегда  найдешь выход.  А бесконтрольный страх -
это просто паника".
     Но  как доказать  эту  истину маловерам  и откровенным противникам этой
идеи? Как  вселить мужество в сердца  тех  тысяч людей,  что оказались волею
случая на утлых лодочках и плотах среди безбрежного океана? Как убедить их в
успешном исходе борьбы?
     -  Надо  самому   отправиться  в  океан  на  спасательной  лодке  и  на
собственном примере доказать правоту своей идеи, - решил Бомбар.
     19   октября  1952   года  Лас-Пальмас  покинуло   крохотное  резиновое
суденышко, нареченное "Еретиком", с единственным человеком на борту. Впереди
простиралось безбрежное синее пространство.
     Он страдал  от одиночества, от болезней, от всепроникающей сырости,  от
палящего солнца.  Вся  его пища  состояла  из рыбы, выловленной  самодельной
снастью.
     Жажду он утолял  рыбьим соком  -  жидкостью, которую выжимал из тушек с
помощью специального ручного пресса.
     Шестьдесят  пять суток  длилось это  беспримерное плавание.  23 декабря
Бомбар  высадился  на  песчаный  берег острова  Барбадос. Он похудел  на  25
килограммов, лишился ногтей на ногах, ослабел. Но он победил. Это был подвиг
во имя человека. И наверное, пример  Бомбара,  спас жизнь не одному  моряку,
оказавшемуся в беде.
     Да,  воля  и мужество помогают человеку выдержать тяжелейшие испытания.
Но,  увы,  возможности человеческого  организма  не  безграничны. Существуют
пределы,  за  которыми  изменения  функций   органов  и  тканей   становятся
необратимыми, и тогда наступает гибель.
     Как  долго  жара  и  холод  в  сочетании  с  голодом  и   жаждой  могут
воздействовать на  человека?  Как  лучше защитить человека от  опасностей  в
океане?
     Чтобы ответить на  эти  вопросы, исследователи не раз уходили в океан и
там,   покинув   судно,  превращались   на   время   в   терпящих   бедствие
мореплавателей. На зыбкой спасательной  шлюпке, на  тонком резиновом плотике
они испытывали себя зноем и жаждой, голодом и одиночеством, балансируя порой
на грани риска, для  того  чтобы  на каждом их совете  и каждой рекомендации
стояло: проверено на себе.

Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)