Настройки просмотра:
Цвет фона:
Цвет текста:
Размер текста:

* Часть первая. ПУТЬ К ПОЛЮСУ *

ГЛАВА 1

Международный конгресс.-- Среди географов.-- По поводу полярных исследований.-- Русский, англичанин, немец и француз.-- Патриот.-- Вызов.-- Мирная борьба.

В 1886 году на международный географический конгресс в Лондоне собралось целое сонмище ученых знаменитостей.
По приглашению сэра Генри Раулинсона - генерал-майора британской армии и председателя собрания -- со всех концов мира съехались делегаты: убеленные сединами, плешивые географы, путешествовавшие вокруг света в просиженном кресле за письменным столом; морские офицеры -- храбрые, скромные и вежливые; негоцианты[2] и арматоры[3], ищущие в
географии свою корысть; профессора, умудренные знаниями и набитые терминами, как словари; и, наконец, загорелые исследователи, еще не оправившиеся от лихорадки и отвыкшие от фрака. Словом, конгресс как конгресс, не хуже и не лучше других. Спорили, говорили, читали рефераты и расходились до следующего заседания.
Подобные форумы сами по себе не имеют особого значения, зато общение ученых часто приводит к немаловажным событиям.
Именно так случилось и на этот раз.
Немецкий географ, из тех, что путешествуют, не выходя из кабинета, долго говорил о возможности проникновения на Северный полюс и надоел всем до смерти -- его выступление было последним в этот день. После заседания сошлись вместе четверо ученых и обменялись дружескими рукопожатиями. -- Ну и уморил нас Эберман своими рассуждениями,-- заметил по-французски один.-- Не сердитесь, любезный Прегель, что я так отозвался о вашем соотечественнике.
-- Вы не совсем справедливы, Серяков,-- возразил с немецким акцентом Прегель. -- Он сказал много дельного.
-- А вы что думаете по этому поводу, господин де Амбрие? -- не унимался Серяков, обращаясь к третьему ученому.
-- В этих вопросах я не компетентен,-- ответил тот.
- Вы дипломат... впрочем, нет: просто хотите сказать, что на вздор, который нес Эберман, можно ответить лишь презрительным молчанием. - Серяков! -- вскричал, покраснев от гнева, Прегель. -- Охота вам спорить, господа,-- вступил в разговор четвертый ученый, старше остальных с виду.-- Вы, верно, забыли, что я жду вас к себе на обед, причем изысканный, с шампанским.
-- О, сэр Артур! Что за золотые слова! -- вскричал неугомонный Серяков.-- Едемте же скорее! Никакие полярные ледники не заменят холодильник с шампанским!
Обед удался на славу, было выпито много вина, и все забыли об Эбермане. Но под конец обеда Серяков напомнил о нем.
-- Знаете, Прегель,-- сказал он; указывая на бокал с шампанским, - родина такого дивного вина может себе позволить не интересоваться арктическими экспедициями.
-- Ах, Серяков, какой вы несносный! -- по-отечески снисходительно перебил юношу сэр Артур Лесли.-- Можно подумать, что наука вам безразлична, а ведь не так давно вы прославились как неустрашимый исследователь... -- Вы очень любезны, сэр Артур. Но меня возмутило, что Эберман в своем выступлении с таким пренебрежением говорил о Франции. В наш век железа и Тройственного союза[4] модно на нее нападать, но я, русский, люблю эту страну и не терплю подобных высказываний. Серяков говорил взволнованно, с лихорадочным блеском в глазах. Растроганный де Амбрие горячо пожал юноше руку.
-- Я разделяю ваши симпатии к Франции, мой молодой друг, - сказал сэр Артур.-- Не горячитесь. Как-никак нужно быть выше мелочных обид и уметь, спокойно выслушав оппонента, открыто высказать свое мнение. -- Действительно,-- заметил сдержанный до того де Амбре,-- можно многое сказать, если ни у кого нет оскорбительных намерений. -- Дорогой мой, я знаю вас как пылкого патриота и ни в малейшей степени не хотел бы оскорбить.
-- Но я вовсе не являюсь одним из тех обидчивых шовинистов, которые не выносят никаких замечаний. Мой патриотизм не слеп, и я уверен, что мнение о моей стране, высказанное таким человеком, как вы, будет беспристрастным. Говорите же, прошу вас.
-- Ну что ж, охотно поделюсь с вами своими соображениями. Я с удовольствием отмечаю, что почти целый век, а точнее с тысяча семьсот шестьдесят шестого по тысяча восемьсот сороковой год, Франция намного превосходила другие страны, включая и Англию, числом и результатами морских экспедиций, предпринятых в поисках новых земель. Я с восхищением вспоминаю Бугенвиля[5], Лапласа[6], Вейяна и многих других, чьи громкие имена занимают достойное место в истории географии. Но не кажется ли вам, что ваша страна вот уже полвека сдает завоеванные позиции? -- Почему вы делаете такой вывод, сэр Артур?
-- На мой взгляд, несмотря на некоторые неточности и недопустимый тон, герр Эберман не слишком погрешил против истины.
-- Но вы ошибаетесь,-- с живостью возразил де Абмрие,-- думаю, что несколько имен наших современных путешественников, выбранных наугад, убедят вас в обратном. Вот взять хотя бы маркиза де Компьеня, Жана Дерюи, Крево, Туара, Кудро, которые путешествовали, кстати, на свои собственные, крайне скудные средства.
-- Как раз об этом и хотелось сказать. Я считаю достойной порицания позицию вашего в общем-то богатого правительства, которое отказывается субсидировать научные исследования. Меня возмущает также безразличие граждан, которые, имея значительные состояния, предпочитают тупо копить деньги, а не жертвовать своим толстым кошельком для славного дела. Эгоистичная французская бережливость, доходящая до скаредности, послужила причиной бедственного положения Гюстава Ламбера, в то время как у нас в Америке практически любой миллионер считает своим долгом давать деньги на исследования. Найдите-ка мне у вас, дорогой коллега, таких меценатов, как Томас Смит, который полностью покрыл расходы на экспедицию Баффина, или как Буз, который истратил на путешествия восемнадцать тысяч ливров, то есть четыреста пятьдесят тысяч франков[7]! А американец Генри Гриннель, который финансировал доктора Кэна, а Оскар Диксон, снарядивший целых шесть экспедиций! Да всех и не перечислишь... Когда же бездействовали миллионеры и государство, свою скромную лепту на благо науки вносили простые граждане. У нас, например, была проведена общенациональная подписка, которая позволила капитану Галю построить "Полярис", а лейтенанту Грили -- достичь восемьдесят третьего градуса двадцати трех минут северной широты. Итак, дорогой де Амбрие, что вы можете ответить на это?
-- Действительно,-- добавил Прегель,-- отвага и бескорыстие французских исследователей, сильно стесненных в средствах, как вы, сэр Артур, справедливо заметили, достойны похвалы. Я ничуть не хочу умалить их выдающиеся способности и отвагу, но мне кажется, что французы таят злобу на нас -- немцев.
-- Но ведь Германия воевала против Франции,-- вступил в разговор Серяков,-- дуэль между нациями что дуэль между джентльменами. -- Что же может быть благороднее? -- спросил Прегель. -- Да, но что вы скажете о джентльмене, который, одержав победу, станет требовать выкуп с побежденного противника и украдет у него часы или бумажник? Вы, я, сэр Артур, де Амбрие, да любой порядочный человек наконец, сказали бы, что это... Эх, черт, я не знаю достаточно сильного немецкого эквивалента, чтобы выразить мои чувства, и передать, как вела себя Германия по отношению к Франции. Ведь Эльзас и Лотарингия стоят слишком дорого. -- Серяков!
-- А, дорогой коллега, опять вы выкрикиваете мою фамилию, причем довольно странным образом. Мне это напоминает чиханье кошки, у которой кость застряла в горле. Если то, что я говорю, вам неприятно, скажите мне об этом. Очень бледный, но сдержанный и спокойный, Прегель приготовился дать отпор.
Сэр Артур Лесли, как истинный англичанин -- великий любитель спортивных состязаний, сразу почуял интересный поединок и не собирался прилагать ни малейших усилий, чтобы предотвратить назревающую ссору. К тому же достойный джентльмен был немного пьян и вид гостей, нападавших друг на друга, развеселил его. Верный политике своей страны, всегда заставлявший драться других, на выгоду или в удовольствие себе, он был уверен, что в спор вмешается француз. Так и случилось.
-- Господа,-- сказал де Амбрие. медленно выпрямляясь во весь свой гигантский рост,-- позвольте мне примирить вас и взять на себя ответственность за то, что здесь происходит, поскольку я нечаянно явился причиной этого спора.
Прегель и Серяков запротестовали и хотели прервать его. -- Прошу, господа, выслушать меня. Вы скажете свое мнение потом и поступите так, как подскажет здравый смысл. Если Франция достаточно богата, чтобы заплатить за свою славу, она не менее богата, чтобы заплатить за поражение. Без единого упрека она уплатила миллиардные долги, и горестные дни поражения остались бы лишь в воспоминаниях, если бы у нее не отняли Эльзас и Лотарингию.
Вы, англичане, и вы, русские, разве затаили злобу на Францию за ее победы, и разве она ненавидит вас за свои поражения? Ничего подобного! А вот немцы не перестают удивляться, как это после того, как они принесли Франции столько страданий и отняли принадлежащие ей земли, она еще помнит о своем горе и не хочет простить их. Видя этот безжалостно содранный лоскут кожи, эту постоянно кровоточащую рану, вы, немцы, говорите себе: "Это неслыханно! Нас не любят во Франции, там все время думают о реванше". Поставьте себя на мое место, господин Прегель, и скажите мне, что бы вы подумали о нас, если бы вы с радостным сердцем приняли позорные условия, навязанные вашими полномочными представителями. Не просите же нашей дружбы, потому что эта дружба будет абсурдной. Не просите нас забыть о поражении, ведь это было бы кощунством.
Теперь вы понимаете, что прежде чем думать об излишествах, мы должны позаботиться о самом необходимом. Излишества для нас -- это слава, принесенная рискованными экспедициями, от которых мы теперь вынуждены отказаться, к великому сожалению вашего соотечественника герра Эбериана, а необходимое -- это забота о нашей безопасности.
Во времена Тройственного союза, когда, следуя древнему изречению "Хочешь мира -- готовься к войне", Европа превратилась в разрозненный военный лагерь, национальная безопасность требует всех наших сил. Мы останемся у себя, господа. Наш Северный полюс -- это Эльзас и Лотарингия. - Браво! - с энтузиазмом подхватил Серяков.-- Браво, мой храбрый француз!
-- Дорогой де Амбрие,-- сказал в свою очередь сэр Лэсли,-- вы говорили как истинный джентльмен и патриот. Поверьте в мою искреннюю симпатию и глубокое уважение.
Прегель, не найдя что ответить, вежливо поклонился. -- Однако, - продолжил де Амбрие,-- то, чего не может сделать наше правительство, занятое государственными интересами, мог бы попытаться сделать какой-нибудь гражданин, имеющий средства. Господин Прегель, не хотите ли принять вызов?
-- Что ж, господин де Амбрие, я принимаю ваш вызов, но с одним непременным условием: он не должен восстанавливать друг против друга наши правительства.
- Безусловно! Я хочу снарядить на свои средства корабль и отправиться к Северному полюсу. Предлагаю сделать вам то же и назначаю встречу среди полярных льдов. Вместо того чтобы подобно членам Национальной галереи заниматься географией, прогуливаясь в кабинете, мы отправимся в дальние края навстречу неизвестности и будем на равных соперничать друг с другом, во славу наших великих держав. Итак, вы готовы?
-- Готов! -- вскричал Прегель.-- Назначайте место. Кто явится первым, тот и победит! Когда рассчитываете отправиться в путь? -- Раз вы приняли мое предложение, удаляюсь сейчас же, чтобы заняться приготовлениями. До свидания!..
-- До свидания!..
Серяков тоже взялся за шляпу.
-- Едем!..-- сказал он, протягивая руку друзьям.
-- А вы куда? -- удивился де Амбрие.
-- С вами! Разве русские не родня французам?
-- Простите,-- пожимая юноше руку, возразил де Амбрие,-- но в экспедиции должны участвовать только французы.
-- Пожалуй, вы правы,-- после минутного молчания ответил Серяков. -- Этот господин далеко пойдет,-- сказал сэр Лэсли, как только за французом затворилась дверь.
-- Он пойдет далеко, но не один,-- ответил Прегель, поспешно прощаясь.


Скачать бесплатно книгу: (ZIP-Архив) (TXT файл)